Марионеточник

За то первое дело с почившим бизнес-партнёром дядя Тоша подарил Веронике её первый автомобиль. Это был чёрный, как ночь, и невыносимо прекрасный «Гелендваген». Её первая и непроходящая любовь! Вероника была ещё слишком мала, чтобы официально садиться за руль этого красавца, и дядя Тоша лично занялся её обучением. Надо сказать, большей частью это были уроки экстремального вождения. Дядя Тоша предпочитал начинать обучение с самого сложного. Такой уж он человек. Зато, когда Веронике исполнилось восемнадцать, за руль своего «Гелика» она села, полная сил и уверенности в себе. Тот, самый первый «Гелик», ни разу её не подвёл, служил верой и правдой долгие годы, пока Вероника скрепя сердце не купила себе новую модель. Такую же инфернально-чёрную и такую же невыносимо прекрасную, вызывающую в её душе неизменный восторг и трепет.

Кстати, больше таких крупных подарков от дяди Тоши Вероника не принимала. А подарков было много! И они были масштабные! Начиная с очень дорогой ювелирки и заканчивая очень дорогой недвижимостью. Бойтесь данайцев, дары приносящих… Дядя Тоша вряд ли потребовал бы расплату за свои дары, а Марионеточник запросто. Иногда Вероника задумывалась, как в одном человеке умудряются уживаться две такие разные личности: славный, увлечённый историей и антиквариатом дядя Тоша и смертельно опасный криминальный авторитет Марионеточник. Знали ли они о существовании друг друга? Вероника подозревала, что прекрасно знали и очень чётко играли свои роли. А вот кому из них она была дорога? Безопаснее было бы иметь в покровителях Марионеточника, но ближе ей был дядя Тоша.

Сегодня утром ей, кажется, довелось иметь дело сразу с обоими, но заправлял всем всё-таки Марионеточник. Он же и пригласил её в усадьбу на скромный семейный ужин. А перед этим весьма недвусмысленно угрожал её другу. Было очевидно: ни дядя Тоша, ни Марионеточник не рады тому, что она ввязалась в эту болотную историю. А она ввязалась! И твёрдо намерена довести начатое конца. Чего бы ей это ни стоило!

…Когда из динамика радиочастотного сканера донеслись жуткие звуки, Вероника чётко осознала, с какими серьёзными силами им придётся иметь дело. А ещё она поняла, что одна из этих сил настроена явно враждебно, а вторая… А вторая просто наблюдает. Пока ещё наблюдает.

– И что это было? – спросил Гальяно, когда Стёпа почти швырнул сканер на стол. – Это что ещё за голоса из преисподней?

– Твоё определение звучит поразительно верно, – сказал Стёпа мрачно. – Радует одно: они живы и они вместе. – Он посмотрел на Веронику, спросил с надеждой: – Они же живы?

Она кивнула.

– И мы их вытащим?

– Вытащим. Я пока не знаю как, но мы что-нибудь придумаем.

– Что? – тут же спросил Арес.

– Для начала пошлём на болото разведчика. – Вероника усмехнулась и распахнула окно. – Совы считаются ночными животными, но полярные совы прекрасно ориентируются и при свете дня.

– Хорошо! – Стёпе понравились её ответы. – Но давайте попробуем связаться с ними по рации. – В голосе его снова появилась надежда.

Вероника с сомнением посмотрела на лежащую рядом со сканером рацию.

– Боюсь, ничего не выйдет.

– Почему? – спросил он с лёгкой досадой.

В ответ она лишь пожала плечами. Как облечь в слова чувства? Не простые человеческие чувства, а паранормальные? Поэтому она сказала первое, что пришло в голову:

– Батарея села.

– Этого не может быть, – сказал Степан растерянно. – Заряда должно было хватить надолго.

Вероника покачала головой, сказала:

– При обычных условиях и в обычном месте. Но там, где они сейчас, всё иначе. То, что им удалось отправить нам сообщение, уже чудо. Я думаю, причина в том, что обе они обладают определёнными силами. Это хорошо.

– Это хорошо. – Арес поскрёб подбородок. – А вот кое-что другое очень плохо. Аграфена сказала, что они нас забывают. Это вообще как?

– То место особенное, – сказала Вероника. – Оно одновременно существует и не существует. Их сил пока хватает, чтобы поддерживать его материальность. Подозреваю, что у Стефании сил гораздо больше, раз она сумела продержаться почти сто лет. А внесённая Аграфеной лепта позволила им на короткое время наладить канал связи. Но, боюсь, попытки связаться с нами их истощают.

– Почему они не могут выйти оттуда? – спросил Гальяно. – Они не знают дорогу?

– Они знают дорогу, – ответил ему Степан. – Но она их не отпускает.

– Кто?

– Марь. И не спрашивай у меня, что такое Марь.

– Я уже и так понял. Марь – это такая же хрень, как Снежить. Одного поля ягодки, только в разном климате развивались, – сказал Гальяно задумчиво. – Сейчас главное: найти, как с ней разобраться.

Как и предполагала Вероника, на связь больше никто не вышел. Эфир молчал. Не было даже тех странных и страшных звуков. Абсолютно ничего.

– Нам нужно идти туда самим, – сказал Арес с отчаянной решимостью.

– Куда конкретно? – спросил Гальяно. – На неведомый остров, который, возможно, даже не в этом измерении?

– Он точно не в этом измерении. – Вероника закрыла глаза, мысленно позвала свою сову. – И пока мы не поймём, как туда попасть, соваться на болото нельзя.

– А мы поймём? – спросил Степан с надеждой.

– Поймём. – Она кивнула, а потом добавила: – Как-нибудь.

Буся прилетела через пару минут, ворвалась в открытое окно, уселась аккурат в центр стола, посмотрела на Веронику внимательно и вопросительно. Со своей совой она могла говорить, а могла и не говорить. Сова понимала хозяйку с полувзгляда.

– Что дальше? – спросил Гальяно, погладив Бусю по голове. И сова тут же ласково защёлкала клювом. – Используем мою ласточку, как почтового голубя?

– Гальяно, ты гений! – искренне восхитилась Вероника.

Если до этого момента она планировала использовать сову, как живой дрон для осмотра болота с высоты птичьего полёта, то слова Гальяно натолкнули её на идею.

– Приятно слышать. – Гальяно улыбнулся, и Вероника не удержалась от ответной улыбки.

– Ты думаешь, твоя сова сможет попасть туда, куда обычным существам путь заказан? – спросил Арес.

– Я думаю, моя сова – не совсем обычное существо, – ответила она.

– Скорее уж, совсем необычное, – поддакнул Гальяно, а потом добавил: – И это ты ещё не видел Блэка и Сущь!

Арес вопросительно посмотрел на Стэфа. Тот в ответ пожал плечами.

– Я тебе потом расскажу, – пообещал Гальяно. – А сова – это не просто сова, а проводник в мир духов. Вероника, я правильно говорю?

– Правильно. А теперь, дайте-ка мне бумагу и ручку, я хочу кое-что передать нашим девочкам.

Арес тут же сорвался с места, а через пару мгновений вернулся со всем необходимым. Подглядывать, что Вероника пишет в записке, никто не стал, все деликатно отвернулись к окошку. Записку она аккуратно свернула, засунула в медную, свёрнутую кольцом трубку, которую защёлкнула на лапе Буси. Буся недовольно царапнула столешницу когтем, пару раз куснула трубку клювом, а потом выпорхнула из окна. Если, конечно, глагол «выпорхнула» можно применить к трёхкилограммовой птице.

– Что дальше? – спросил Стёпа, провожая сову взглядом.

– Дальше мы будем ждать, – ответила Вероника, закрыв окно.

Глава 22

В этом странном месте и время текло как-то странно. Здесь не было плавной смены дня и ночи – темнота наступала внезапно. Словно кто-то выключал лампочку, и подсвеченный золотом туман просто гас. Есть не хотелось. Да, собственно, и нечего тут было есть. Им со Стешей оставалось только одно развлечение – разговоры!