Марионеточник

– Так нельзя, – сказал Стэф.

– С технической точки зрения?

– С этической. Трансформация туда и обратно причиняет им страдания.

Стэф ждал, что или Вероника, или Гальяно, попытаются ему возразить. Мол, какое им дело до страданий нежити?! Но возражений не последовало. Стэф так и не понял, хорошо это или плохо.

– К тому же, нельзя сбрасывать со счетов псов Мари. И марёвок, – продолжил он. – Эти и до двух считать не станут. Моральных принципов у них нет, а жрать они хотят постоянно.

– А ещё прочие болотные твари, – сказал Арес. – Стэф, покажи им фото черепушки.

Стэф показал. Гальяно тут же восхитился, изъявил желание увидеть черепушку «живьём» и очень расстроился узнав, что её сначала спёр Командор, а потом она так и осталась валяться на болоте. Возможно, неподалёку от бренных останков самого Командора.

– Это не болото, а чёртов Юрский парк! – Гальяно вернул телефон Стэфу, а потом снова спросил: – И всё-таки что мы будем делать?

– Не знаю, как вы, – сказала Вероника, – а мне бы хотелось прогуляться на болото. – Она глянула на встрепенувшихся Гальяно и Ареса и добавила: – В одиночестве, мальчики!

– Уверена, что это безопасно? – спросил Стэф.

– Для меня – да. – Она легкомысленно пожала плечами.

– Хочешь припасть к истокам? – Беззаботно улыбнулся Гальяно.

– Не помешало бы.

– В детстве не наприпадалась? – А это уже Арес. Стэфу казалось, что в обществе его друзей парню пока ещё не слишком комфортно. Уж больно выдающиеся у него друзья! Вот Арес и хорохорится.

– Возможно, в детстве что-то пошло не так, – сказала Вероника задумчиво. – Сдаётся мне, процесс так и остался незавершённым.

– Какой процесс? – уточнил Стэф.

– Инициации. Сил у меня, конечно, прибыло. Для тёмных делишек дяди Тоши я стала весьма полезной, но есть у меня ощущение, что процесс инициации был остановлен на половине пути.

– Кем? – Стэф смотрел на неё с большим вниманием. Он всё никак не мог привыкнуть к мысли, что у Вероники есть связь с этим местом. Мало того, у неё есть связь со Стешей. Его Стешей…

– Марью приостановлен? – предположил Арес.

Да и что ещё можно было предположить?

Вероника покачала головой, сказала:

– Зачем ей? Насколько я понимаю, для Мари я не чужая.

– Даже не знаю, радоваться или пугаться такому заявлению, – пробормотал Арес.

– Пугаться точно не нужно. – Вероника посмотрела на него ласково и успокаивающе, как на маленького ребёнка. – По крайней мере, пока я не разберусь с тем, что тут происходит.

– Так кто остановил инициацию? – спросил Гальяно. – Ника, я правильно понимаю: если бы не какой-то коварный злодей, то ты сейчас была бы ещё могущественнее? Хотя куда уж ещё!

Он улыбнулся и послал Веронике воздушный поцелуй. В этом был весь Гальяно: даже самую серьёзную и драматическую ситуацию, он умел разрядить шутками и комплиментами.

– Хотелось бы мне знать, – ответила Вероника задумчиво. – В общем, так, ребята! – Она встала из-за стола. – Я пока прогуляюсь, а вы не скучайте! Я скоро вернусь.

– Насколько скоро? – тут же спросил Стэф.

Его тревожило желание Вероники отправиться на болото в одиночку, а также тот факт, что повлиять на её решение он никак не мог.

– Думаю, к вечеру, – ответила она с поразительным легкомыслием в голосе.

– А если не вернёшься? – Аресу тоже не нравилась её затея.

– Я вернусь ещё до захода солнца. Не волнуйтесь за меня, мальчики.

– Легко сказать. – На лице Гальяно отчётливо читалась озабоченность. – Ника, а может, я пойду с тобой? Буду по дороге травить анекдоты и петь баллады.

– Лучше приберитесь в доме, – усмехнулась Вероника, а потом добавила: – И, если явится дядя Тоша, скажите, что я непременно его навещу.

Глава 24

Болото встретило Веронику ласково, как родную. Тут, под пологом полупрозрачного тумана, не было царившей почти повсеместно изнуряющей жары. Болотного гнуса тоже не было. И это было несомненным плюсом. Не хотелось тратить даже минимальную энергию на разгон этих крылатых упырей.

Веронике казалось, что энергия ей понадобится в самое ближайшее время. А ещё ей казалось, что она здесь уже была. Впрочем, почему казалось? Вполне возможно, что была. Только не днём, а ночью. И не одна, а в компании так называемых марёвок. Воспоминания о них у Вероники остались вполне приятные. Пожалуй, это были единственные сохранившиеся воспоминания, и этот факт не мог не настораживать.

Он и настораживал Веронику всю её сознательную жизнь, сидел этакой занозой, которая нет-нет да и давала о себе знать лёгким уколом.

Впрочем, настоящий дискомфорт Веронике доставляло не отсутствие воспоминаний, а подспудное, едва ощутимое чувство, что её лишили чего-то очень важного. Или не дали это «важное». Или не подпустили к нему на достаточное расстояние.

Кто руководил процессом её инициации? Вероника почти не сомневалась, что дядя Тоша. Или в этом конкретном случае всё-таки Марионеточник? Это ведь именно он позволил ей зачерпнуть ровно столько силы, сколько было нужно. Вопрос, кому нужно? Ей или ему? Был и ещё один вопрос. Возможно, более существенный. Кто такой дядя Тоша на самом деле? Веронику с детства смущал тот факт, что его аура отличается от аур других людей. Не бывает таких противоречивых энергий ни у живых, ни у мёртвых…

Стоп! Вероника даже остановилась, чтобы не потерять эту внезапную мысль. Сегодня утром она уже видела подобное. На фотографиях Стефании и Аграфены видела! Девочки тоже ощущались не живыми и не мёртвыми.

Вывод напрашивался сам собой. Каким-то немыслимым образом то ли дядя Тоша, то ли Марионеточник тоже связан с болотом. Да, он был из плоти и крови. Да, Вероника видела его вполне реальные раны. Да, несколько раз ей приходилось облегчать его боль. Но это ничего не значило! Дядя Тоша был связан с этим местом! Как? Вот это она и собиралась узнать!

Марёвки нашли её сами. Ей даже не пришлось их подманивать. Они просто вышли из-за старой ели. Мальчик и девочка лет пяти-шести. С виду обычные дети, а если копнуть глубже – чудовища. А если ещё глубже – снова дети, только потерявшиеся, несчастные и смертельно уставшие.

– Вот ты какая стала взрослая, – сказала девочка то ли с упрёком, то ли с разочарованием в голосе.

– Так уж получилось.

Вероника присела на корточки перед марёвками, взяла одной рукой за руку мальчика, а другой – девочку. Руки их были холодными и немного влажными.