Марионеточник

Это было ужасное, вымораживающее до костей чувство. И, как ни странно, именно оно заставило Аграфену почувствовать себя живой, сбросить морок безвременья и вспомнить то, что почти забылось.

– Бежим! – Теперь уже она тянула Стешу за рукав и не обращала внимания на ощерившегося болотного пса. – Детишки, валим отсюда!

Куда валить с этой живой подводной лодки, она пока не знала, но её натура требовала хоть каких-нибудь действий.

– Нам хана, – прохрипела она едва слышно, – помрём смертью храбрых вместе с этой чудой-юдой…

– Мы не можем умереть, – сказала девочка назидательным, совсем взрослым тоном. – Здесь никто не может умереть.

– А потонуть? – спросила Аграфена. – Пойти на дно вместе с этой вашей рыбиной?!

– Здесь нет дна, – отозвался мальчик.

– И мы не утонем, – подхватила девочка. Она замахнулась и зашвырнула рацию далеко в озеро. Или в рыбий глаз?..

– Что ты натворила?! – Заорала Аграфена, потрясённо наблюдая, как от того места, куда упала рация, по воде расходятся концентрические круги.

Теперь это точно были вода и озеро, а не огромный рыбий глаз. И земля под ногами больше не раскачивалась из стороны в сторону, а туман подсвечивался золотым, ознаменовывая наступление очередного дня. Или что он там ознаменовывал?

– Зачем? – спросила Аграфена обречённо. – Ты лишила нас последнего средства коммуникации, маленькое чудовище!

На «маленькое чудовище» девочка совсем не обиделась. Она взяла Аграфену за руку и сказала:

– Это не я, это она так велела.

– Велела зарядить рацией себе в глаз?!

– Какой глаз? – спросила девочка с хитрой улыбкой, и Аграфена застонала от бессилия. Её начинала бесить эта похожая на компьютерную игру реальность.

– Ей тоже хотелось с ними поговорить, – сказала девочка.

– С кем? – в один голос спросили Аграфена и Стеша.

– С теми двумя. Она считает их забавными. Почти такими же забавными, как мы.

– Но нас она любит больше! – сказал мальчик и в голосе его послышались ревнивые нотки.

– А нам теперь как быть? – спросила Аграфена, ни к кому конкретно не обращаясь. – Почтовыми голубями письма передавать?

Взгляд её остановился на Зверёныше.

– Или почтовыми псами? – Она дёрнула Стешу за руку. – Давай напишем ещё одну записку! Пусть твой зверь её передаст!

Идея была хорошей. Даже можно сказать прекрасной. Вот только неосуществимой. Когда они вернулись в болотный домик, внутри не оказалось ничего, на чём можно было бы написать послание. Листовки истлели и рассыпались, карандаш превратился в труху. Огонь в печке-буржуйке было не разжечь, а в её холодном нутре не оказалось ни одного уголька, которым можно было бы нацарапать послание…

Нацарапать! Аграфена схватила гвоздь, выбежала из домика, осмотрелась, в поисках куска древесины или коры. Кусок похожей на бурую чешую коры ей удалось оторвать от ствола старой ели, но нацарапать на нём ничего не получилось. Как будто кора была не из дерева, а из камня.

Вся надежда теперь была на марёвок, на то, что они передадут устное послание Стэфу и Аресу. Но марёвки были ненадёжными и весьма опасными гонцами, а рисковать жизнями лучших в мире мужиков Аграфена не собиралась.

– А если просто послать его? – спросила она, без особой надежды посмотрев на растянувшегося на пороге Зверёныша. – Пусть как-нибудь привлечёт их внимание, заманит на болото.

Получилось бредово. Аграфена поняла это ещё до того, как закончила фразу. Во-первых, она не хотела заманивать Стэфа с Аресом на болото. Во-вторых, это странное место запросто могло находиться вовсе даже не на болоте. В-третьих, пусть болотный пёс и не проявлял признаков особой агрессии, но это в присутствии любимой хозяйки. Кто знает, как он поведёт себя, когда его спустят с поводка?!

Словно прочтя её крамольные мысли, Зверёныш оскалился и зарычал. Аграфена застонала и закрыла лицо руками. Оставалось сидеть беспомощными принцессками под присмотром чешуйчатого монстра на хребте древней рыбы и надеяться, что лучшие в мире мужики сами придумают способ до них добраться. Вот такая незавидная доставалась им доля…

Глава 23

– А мы что будем делать? – поинтересовался Гальяно. – Может ломанёмся на болото вслед за птичкой?

– Не ломанёмся, – остудил его пыл Стэф.

Арес посмотрел на него вопросительно. Было очевидно, что ему тоже тяжело сидеть без дела. Им всем было тяжело, но следующий шаг требовал детального осмысления.

– А давайте всё-таки ломанёмся! – Не сдавался Гальяно. – Туча, надеюсь, ты помнишь, про мои скромные мистические способности!

– Какие способности? – спросил Арес.

– Я умею находить путь. В любом месте, в любое время, при любых обстоятельствах я знаю, куда нужно идти.

На небритом лице Ареса отразилось изумление и, кажется, зависть. В отличие от Гальяно, ему, чтобы найти путь, была необходима карта.

– Это правда? – спросил он у Стэфа.

Стэф кивнул и добавил:

– Но Марь – это не совсем место. Иногда мне кажется, что это вообще не место, а состояние. Гальяно, возможно, днём ты и найдёшь путь, но проблема в том, что днём на болоте делать нечего. Всё веселье, – он поморщился, – начинается ближе к ночи.

– Значит, пойдём ночью!

– Ага, чтобы стать закуской для угарников или марёвок, – усмехнулся Арес.

– Ты ж говорил, что угарники – славные ребята. – Гальяно тоже усмехнулся, только непонимающе.

– Они, конечно, славные ребята, но только пока пребывают в человеческом обличье. Поверь, я знаю, о чём говорю. Вот он, – Арес кивнул на Стэфа, – не даст соврать.

– А как трансформировать их из нечеловеческого состояния в человеческое? – тут же спросил Гальяно.

– Думаю, катализатором служит болотная вода, – сказал Стэф.

– Однозначно, – поддержал его Арес. – Именно поэтому угарники предпочитают тусить на торфяниках. Время суток тоже имеет значение. Ультрафиолет и всё такое. Он на них влияет, как на вампиров.

– Вампиров не существует, – сказал Гальяно назидательно.

– Ага, вампиров не существует, а угарники – пожалуйста! – огрызнулся Арес. – Как бы то ни было, а наши славные ребята вечно спешат ретироваться до восхода. Так сказать, от греха подальше.

– Возможно, есть способ как-то стабилизировать их состояние? – Гальяно нахмурился. – Ну, к примеру, поливать их болотной водой, чтобы не просыхали.