Поэмы. Драмы

И шум дерев, и шум уснувших вод;

Лишь инде запоздалый пешеход

(По твоему, Жуковский, выраженью)

Идет, своей сопутствуемый тенью.

В такую ночь ужель не вспомню я

Вас, братья, юности моей друзья.

Плетнев! внимая песням музы нашей,

Твои пенаты нас за полной чашей

Любили видеть... Были ночи те

Подобны этой: в общей темноте,

Немой, глубокой, от тебя, приятель,

Как часто я, неопытный мечтатель,

По улицам, давно уснувшим, брел...

А дух мой там ширялся, как орел,

За оными блестящими мирами,

Летал за нерожденными летами

И силился сорвать завесу с них...

Но тщетно; радостей и снов моих

Судьба жалела: свяли б от дыханья

Тлетворного, убийственного знанья,

Как от сеймума бархат вешних трав.

Увы! унылый жребий свой узнав,

Я не сберег бы тишины сердечной,

Уже не мог бы и тогда, беспечный,

Играть с суровой жизнью. Будь хвала

Тебе, благая! в мрак ты облекла

Грядущее; посол твой — заблужденье

И мне же уделило наслажденье;

Пусть срок блаженства краток был и мал,

Но все ж и я в Аркадии живал.

РАЗГОВОР ВТОРОЙ

Сегодня обойдемся без введенья...

Прекрасный сын живого вображенья,

Мой Ариель! ковер твой самолет

В два мига нас в предместье унесет...

Вот мы уселись; обнялись руками,

Взвилися; а народ кипит под нами

И нас не замечает средь хлопот;

Иной и взглянет мельком, но и тот

Не удивится, искренно жалея

Изрезанной бумаги, скажет: «Змея

Опять пускают чьи-то шалуны»;

И мимо. — Между тем, привезены

В повозке чудной к самому порогу

Гусара нашего, мы понемногу

Спускаемся, спустились. Вот и в дом

Уже прокрались, как вчера, тайком,

И вот же насладимся на досуге

Тем, что насмешливый супруг супруге

Об их вчерашнем госте говорит:

Муж Сказать, что Яков Карлыч наш сердит;

Немилосердно бедных турок губит,

В самом Стамбуле режет их и рубит,

Пардона не дает им. — Право, жаль,

Что тяжело ему подняться в даль,

Что богатырь он слишком полновесный;

А то бы...

Саша Добрый человек и честный...

Муж Кто спорит? — да и тактик он чудесный,

Политик редкий!

Саша Друг ты мой, Егор!

Послушай: если б отложил ты вздор

И досказал мне начатую повесть!..

Муж Спасибо: вспомнила! Признаться, совесть

Тихонько шепчет мне, что и домой

Я, повести рассказчик и герой,

Затем единственно пришел поране;

Но только думал я в почтенном сане

И эпика и витязя: «Пускай

Сперва меня попросят!» — Впрочем, знай,

Был несколько похож я на поэта,

Который, автор нового сонета,

Войдет в собранье, детищем тягчим,

Вот сел с улыбкой... (Примечай за ним!)

Вдруг будто невзначай словцо уронит:

«Был занят я...» О модах речь; он клонит,

Но хитро, неприметно, разговор

К словесности, — виляет до тех пор,

Пока не спросишь: «Есть ли, друг сердечный,

У вас новинка?» — Что же? тут, беспечный,

Рассеянный, он пробормочет: «Нет;

А ежели б и было, — так, сонет

Или баллада, — пустяки, безделки!..

В них надлежащей нет еще отделки, —

Один эскиз, набросанный слегка.

Однако ж!» — И злодейская рука

Уже в кармане шарит.

Саша Эпизоды,

Мой друг, и даже лучшие, — уроды,

Когда некстати.

Муж Воздержусь от них.

С приютом дней младенческих моих

В своем рассказе я расстанусь вскоре:

Из пристани мой челн отвалит в море,

Из родины помчуся в град Петра.

«В кадетский корпус молодцу пора!» —

Так, на меня преравнодушно глядя,