Серпентарий

– Что? Рыжий нравится тебе больше? – лениво прикрыв глаза, поинтересовался Змей.

Нура проигнорировала слова. Сейчас ее время задавать вопросы, а не его.

– Говори.

– Снова приказной тон, Пташка? – хмыкнул Уроборос, отпивая кофе. – Мне нравится, хочешь оседлать меня?

– Я сейчас не настроена слушать твои глупости, – мрачно буркнула Нура, плюхаясь на стул.

– Сейчас? А потом? – Один глаз приоткрылся, показывая, как голубая радужка зеленеет под тусклым свечением изнутри.

– Будет зависеть от того, скажешь ты правду или соврешь. Так что давай начинай, будь хорошим мальчиком, – процедила Нура.

Уроборос покосился на нее полным обожания взглядом. По спине тут же пробежали мурашки.

– Я буду твоим хорошим мальчиком, Пташка. Что ты хочешь знать?

– Ты Вир.

– Старое имя, но да.

– Как же ты стал Рэймондом Харугом? Почему никто не заподозрил обман? И…

– Как много вопросов. А ты готова к сказке на ночь?

Ответом стали нахмуренные брови.

– Сказка будет о сломанном мальчике, Пташка…

* * *

Первое воспоминание Вира было связано с разбитой кружкой и разлитым молоком. Он сидел за столом в собственной небольшой комнате и смотрел на белую лужу, расползавшуюся по полу. Она была усеяна осколками, блестевшими под светом лампы.

Сердце билось так часто и громко, что его стук отчетливо ощущался в каждой клеточке тела. Вир понимал, что его накажут. Спустя столько времени сложно было понять, помнил маленький мальчик предыдущие наказания или нет, но знание о надвигающей каре было естественным. Так что Вир спрыгнул со стула и судорожно начал вытирать лужу своими носками, лежавшими в корзине для стирки. Может, так никто ничего не заметит…

Острый осколок легко прорезал мягкую детскую кожу, и белая лужа стала розоватой. Кровь лилась, рану пекло, а глаза смотрели сквозь пелену слез, падающих вниз. Боль запульсировала с новой силой, когда еще один осколок поменьше впился в ладонь. Вир всхлипнул от отчаяния. Мало молока, теперь и кровь, и слезы создавали все новую проблему, а носки в его маленьких ручках пропитались жидкостями.

Дверь распахнулась, и в полумрак ворвался ослепительный свет из коридора. Вир оглянулся и заметил, как вытянулось лицо домработницы, а затем выражение сменилось на раздраженное. Она молчала, когда выдернула мокрую ткань из дрожащих пальцев. Она вышла, вернувшись с охранником – крупным нагом с узкими зрачками. Он тоже молчал, когда схватил Вира за шкирку и буквально поволок за собой.

Они все всегда молчали. В обычное время Вир не существовал для окружающих. Внимание на него обращали, только когда он делал что-то не так. Тогда его приводили к нагу с золотыми глазами. К Полозу.

– Ты сделал это специально?

Вир весь сжался. Он едва доходил мужчине до середины бедра, так что надеялся, что снова станет невидимкой.

– Естественно, – раздался женский голос. Он хлестал воздух и был похож на острое лезвие, вонзавшееся в уши и рассекающее плоть… – Рэймонд младше, но он не бьет стаканы.

Рыжие волосы блеснули жгучим пламенем на свету и отразились в золотых глазах, припечатавших Вира к месту.

– Я вообще не могу поверить, что ты действительно приволок своего бастарда в наш дом, – продолжала она. – Чего ты от него ожидал? Он грязь, недостойный гибрид.

– Заткнись, Замма! Мы обсуждали это не раз и не два!

– Потому что ты сказал, что это маленькое чудовище не доставит проблем, но чем старше он становится, тем больше проблем создает, – не унималась Замма.

– Он и так живет в дальней части, едва ли не в подвале. Или ты хочешь, чтобы я вовсе выселил его на псарню?

– Мне плевать, Рор, ты же Полоз, делай что хочешь. Но помяни мое слово, он погубит всю нашу семью!

– О Замма, не сношай мне мозг! – рявкнул Полоз. – Если ты опять начнешь говорить про вещие сны своей ведьмы-наставницы, я свихнусь!

– Ну конечно! – Замма вскочила с диванчика, на котором сидела. – Я твоя жена, я Бойга клана, но ты не хочешь даже слушать меня!

– Что слушать? Что старухе приснился сон о змее, пожирающем других? Что этот змей – Вир? Почему? Потому что он дерьмово держит посуду в руках?

– Как ты не понимаешь?! Это мелочь! Все начинается с мелочей! Когда он истребит твой род, ты вспомнишь мои слова! Но будет поздно! – Замма хлопнула дверью.

Вир остался стоять, будто врос в пол. Отец и мачеха постоянно ругались в его присутствии. Их крики въелись в него, кажется, с колыбели.

– Ты! – Золотые глаза все же нашли мальчика. – Раз не умеешь нормально есть, не будешь есть вовсе! Пошел вон!

Вир сглотнул, выходя в коридор на деревянных ногах, и вернулся в свою комнатушку. Лужу успели убрать, а на руке от раны осталась лишь засохшая кровь, под которой таились белесые шрамы. Регенерация гибрида была сильнее, чем у нагов.

Щелкнул замок. Значит, Вира закрыли. Свет выключился, хотя до сна оставалось время. Вот и наказание. Одиночество.

Это было первое, с чем познакомился Вир. Одиночество было его вечным спутником. С ним никогда и никто не общался с охотой. Либо из нужды, чтобы передать что-то, либо для того, чтобы поругать…

Люди обходили его стороной, не показывая ни капли любви. Но иногда Вир закрывал глаза и обхватывал себя руками, представляя объятия, какие видел, когда Замма обнимала своего сына. Несчастный гибрид завидовал Рэймонду, которого гладили по голове, которому улыбались и разговаривали теплым голосом. У наследника было все, даже яркие игрушки, а у Вира было только окно, выходящее на лес…

Он смотрел туда, где жили его друзья. Его единственные спутники, компаньоны, спасавшие от одиночества. Они пели и чирикали, щебетали, пролетая мимо и садясь на тонкие веточки. Птицы завораживали Вира.

Зимой, когда ему позволяли прогуляться по территории дома, а птицы слетались к кормушкам, он пользовался этим. Вир медленно подходил ближе, пока те совсем не привыкали к его обществу. Иногда они даже садились ему на руки… Так было, пока однажды его не заметили…

– Что ты делаешь? – детский голос. Рэймонд.

Вир не хотел поворачиваться к нему. Он и так знал, что увидит – румяное лицо наследника и рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шапки. Последние несколько декад Рэй стал проявлять к брату внимание, а оно ничем хорошим для Вира не заканчивалось…

– Ты обязан отвечать будущему Полозу! – пискляво запричитал Рэймонд.

Когда Вир снова промолчал, Рэй рванул вперед, распугивая птиц. Они вспорхнули вверх, покидая своего друга… Возмущение ничем бы не помогло, так что Вир просто вернулся к себе. Но с тех самых пор наследник никак не отставал от него. Он стрелял по птицам из рогатки, а потом сваливал все на «мерзкого гибрида», как позже выразилась Замма.