Спасибо. Вы смогли...

Вот, точно здесь, — мальчик карандашом уве- ренно нарисовал на листе едва заметную точку, затем выжидающе взглянул надруга.

Обычно решения Олег принимал не торопясь, обдуманно, все хорошенько взвесив. Но война неот- вратимо вносила свои коррективы, не в первый раз уже подкидывая ему задачи со множеством неизвест- ных, совершенно не оставляя времени на раздумья. Приходилось действовать решительно и быстро.

А выбора нет. В-выяснять, кто это и что именно ему известно, нужно срочно, — наконец проговорил он, задумчиво барабаня пальцами по столу и неот- рывно глядя на серую точку-отметку. Только едва за- метное заикание выдавало взволнованность Кошевого, в остальном же внешне он оставался совершенно спо- койным. Быстро встав из-за стола, он продолжил: — Я сейчас же иду на встречу с лесным дядей. Третья- кевичу и Тюленину сообщишь обо всем максимально подробно, немедленно. Далеепоцепочке. Любойценой я постараюсь все выяснить и к утру быть дома. Если все же к рассвету я не появлюсь, делайте соответствующие выводы и действуйте незамедлительно.

Понял. Счастливо, до встречи. Я побежал опове- щать ребят, — серьезно кивнул Радик и направился в сени. Быстро обувшись, он аккуратно отворил дверь и, внимательно озираясь по сторонам, выбежал на улицу, скрываясь втемноте.

Олег тем временем уже накинул пальто и надел шапку. Новости Радик принес странные, тревожные, а потому затягивать с этим нельзя было ни в коем слу- чае — необходимо разобраться со всем немедленно…

Сынок, куда же ты опять ночью? — взволно- ванный шепот Елены Николаевны заставил его обернуться. Мать вновь стояла у двери, прижимая к сердцу ладони, и высокий лоб ее избороздили глу- бокие морщинкитревоги.

Мам, очень прогуляться нужно. Я постараюсь по- быстрее. Ты не волнуйся, хорошо? — Кошевой, бодро улыбнувшись, подошел к ней и покрепче обнял мать. Сейчас почему-то женщина казалась удивительно хрупкой и ранимой — он вдруг увидел это очень ясно. Елена Николаевна отвернулась, чтобы Олег не увидел вновь навернувшихся на глаза слез. Она все прекрасно понимала. Мать как никто другой знает и чувствует своего ребенка. Она растила его, видела, как война меняла его, заставив мальчика повзрослеть куда быстрее, чем ей бы того хотелось. Женщина хо- рошо знала и характер Олега. Что по-другому он все равно не сможет, тоже было ясно с самого начала. А отговаривать — и вовсе бесполезно. Поэтому и пла- кала она ночами — тихонечко, в подушку, чтобы никто не слышал. Но сердце ведь живое, не каменное: разве могла мать не волноваться за своего единственного

сына? Нет. Это было выше ее сил, что и так были до предела истощены войной. Немыслимо и совершенно невозможно…

Олежек, прошу тебя, пожалуйста, аккуратнее! — все же взяв себя в руки, дрожащим голосом прошеп- тала Елена Николаевна и прижалась губами к родной пухловатой щеке.

Хорошо, мам, не бойся. Я скоро, обещаю, — от- ветил сын и, внимательно осматриваясь, быстрым шагом вышел из дома, направляясь в сторону леса. Он уже не видел, как мать украдкой перекрестила его вслед, провожая взглядом одинокую фигурку.

ГЛАВА 9

Я уже окончательно замерз и подумывал о возвра- щении в машину на ночлег, когда вдалеке послыша- лись торопливые шаги, сопровождаемые монотонным поскрипыванием снега. Кто-то шел по направлению ко мне, довольно быстро приближаясь. Мне вновь пришлось внимательно вглядываться в ночную те- мень, затаившись в тени высокого дуба. Постепенно звук становился громче. Вскоре из-за деревьев пока- зался размытый силуэт, а еще спустя минуту можно было различить четкие очертания довольно высокой мальчишеской фигуры. Я терпеливо ждал, когда он подойдет поближе, на всякий случай прислушиваясь, не скрипнет ли где-то в отдалении снег под подошва- ми сапог. Впрочем, в лесу стояла тишина. Парень пришел совершенно один. Окончательно убедившись в этом и дождавшись, когда он оказался совсем рядом, я вышел из-за дерева, сделав шаг к нему. Сомнений быть не могло: это был Олег Кошевой. Парень оста- новился напротив, внимательно разглядывая меня, и я осторожно началразговор:

Здравствуй, Олег. Я просил Радика организовать нам встречу. Это очень важно. Меня зовут Валерий.

Здравствуйте. А меня вы уже знаете, видимо, — коротко ответил он крепким рукопожатием на друже- любно протянутую мною ладонь.

Передо мной стоял широкоплечий парень лет шестнадцати, выше среднего роста, в стареньком коричневом пальто и шапке-ушанке, сдвинутой на затылок. Густая прядь светло-каштановых волос, выбившаяся из-под шапки, падала на левую сто- рону его широкого лба. Простое и открытое лицо излучало дружелюбие, и его черты еще не утрати- ли детской мягкости. Несмотря на это, твердость характера ясно читалась во взгляде, в наклоне головы, даже в линии прямых, четко очерченных бровей. Выразительные скулы, большие карие глаза с продолговатым разрезом и пухлые улыбающиеся губы подчеркивали его внешне абсолютное спо- койствие. Железной выдержке Олега можно было позавидовать.

Все же кто вы? Откуда вам известно обо мне? — продолжил он диалог, чуть сдвинув брови к перено- сице и вопросительно глядя на меня.

В это непросто будет поверить, но я из будуще- го. Сразу постараюсь тебе это доказать. Ты родился

8 июня 1926 года в Прилуках, на Черниговщине, — я рассказывал внимательно слушающему Кошевому его же биографию, яркие моменты жизни и все, что в моем времени знал каждый школьник. А в 1942-м такие познания не могли не удивлять. Более того, это должно было шокировать. С каждым моим словом Олег изумлялся все больше — в его глазах читалось ошеломление. Я понимал, что сразу войти в доверие

вряд ли получится, а времени было в обрез, поэтому продолжал выкладывать все, что знал:

Еще до войны ты подружился с Ваней Земну- ховым, с которым впоследствии вы и стали активны- ми участниками и руководителями штаба «Молодой гвардии».

В этот момент веки Олега дрогнули, и тень вол- нения промелькнула на внешне спокойном лице. Но, стараясь не подавать виду, он продолжал вни- мательно и спокойно слушать.

Это потом вы станете героями, о ваших подвигах напишут книги, снимут фильмы. Вам будут посвяще- ны стихи и песни. А сейчас всей организации угрожает опасность. Чудовищная, неизбежная и ужаснейшая. Я просто хочу постараться это предотвратить, — вы- палил я, заканчивая рассказ.

Какой организации? В-вы что-то путаете. Да, обо мне вы все верно сказали, но в остальном — я не понимаю, о чем идет речь, — спокойно и уверенно ответил Олег после непродолжительной паузы.

Понимаешь, Кашук, времени уже совсем нет. Могу еще твои военные стихи процитировать, чтобы ты поверил. Их, кроме очень близких тебе людей, еще вообще никто не слышал, — намеренно исполь- зуя конспиративный псевдоним Олега, ответил я и начал выразительно рассказывать, стараясь соблю- дать интонацию:

…И я решил, что жить так невозможно. Смотреть на муки, самому страдать?

Скорей, пора! Покаеще не поздно, Втылуврага— врагауничтожать!

Я так решил, и это я исполню, Всю жизнь отдам за Родину свою — За наш народ, за нашу дорогую, Любимую Советскую страну!*

Кошевой, внимательно выслушав, задумался, чуть склонив голову набок. После затянувшегося молча- ния наконец он задал вопрос, которого я ждал. Этот вопрос в первую очередь интересовал каждого совет- ского человека нашей многострадальной страны того тяжелейшего времени. И, услышав его именно в таком контексте, можно было сделать вывод, что мне все же поверили.

Скажите, а когда война закончится? Мы ведь скоро победим, правда? — спросил парень, подавшись впе- ред. Глаза его блеснули живым огнем веры инадежды.

Нет, Олег, не скоро. Впереди еще множество неимоверных подвигов нашего героического народа, огромнейшее количество унесенных жизней… Но по- бедим мы обязательно! В этом можешь не сомневать- ся, — честно и твердо ответил я.

А мы и не сомневались! — воскликнул Кошевой, широко улыбнувшись. Затем, еще раз окинув меня внимательным взглядом, продолжил: — Хорошо, сле- дуйте за мной. Спрячем вас до утра. А там решим, что делать.