Сварогов

На баркас в хаосе мглистом

Налетел внезапный шквал.

ХХХVIII

– - Парус левый!
– - и, как птица,

Под привычною рукой

Лодка прыгает и мчится

По распутице морской.

Близок берег, и слободки

Засветились огоньки.

– - Гей! Стамати! Целы в лодке?
–

Кличут, машут рыбаки.

Все слободки населенье

Собирается гурьбой:

Крик, объятья, поздравленья,

И вино -- само собой!

И вдоль улиц, напевая,

Фонари в руках держа,

Шла процессия живая

В пьяном шуме кутежа.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОЛЬ И ВИРГИНИЯ

Prima tuae menti veniat fiducia, cunctas

Posse capi: capies tu modo tende plagas.

Ovidius Naso "Ars amandi".

I

Похождений кончив сагу,

До любви дошел я -- уф!

Поспешимте к Аю-Дагу,

В обольстительный Гурзуф.

Но Губонина именье

Воспевали все певцы, --

Там поэтов вдохновенье,

Чудных песен образцы:

Мирты, скалы... дивно-ясен

Голубого моря цвет...

Как поэзия, прекрасен

Там губонинский кларет!

Аю-Даг склонился хмуро,

Запах роз душист и прян...

Там под лавром вздох Амура

И под пальмою -- роман.

II

В тихом парке, сонно вея,

Дышит светлая мечта,

Афродита и Психея

Скрылись в зелени куста...

Кипарис, седой и старый,

Алых роз объят огнем...

Лабиринт дорожек, пары,

Заблудившиеся в нем, --

Все там мило и прелестно!

И Сварогов через сад

Шел, томясь мечтой безвестной,

Сном предчувствия объят.

Став в задумчивую позу,

И зачем -- не зная сам,

Он сорвал невольно розу

И поднес ее к губам.

III

О, любовь! Она умчалась!

Не любил он никогда...

(Или так ему казалось,

Очень верно иногда).

Чувства робкие, святые,

Hежность детская речей --

Он о вас вздыхал впервые,

Ласки ждал он горячей.

Сам себя мечтой растрогав,

Он грустил, что счастья нет,

И в душе чертил Сварогов

Идеала силуэт:

Ножку, локон белокурый,

Милый профиль, римский нос...

И в кустах над ним амуры

Потешалися до слез.

IV

Знаю сам, в раю Тавриды

Не добро едину быть:

Солнца блеск, утесов виды,

Облаков жемчужных нить,

Волны, листья, -- вся природа

О любви там говорит,

И мечты иного рода

Не пробудят аппетит.

Вот скамейка... вам знакома.

Хорошо вдвоем здесь сесть

И в стихах Сюлли Прюдома

"С ней" любви язык обресть.

Но Сварогов не был "ею"

Приглашен на рандеву

И, покинувши аллею,

Вышел в сквер, склонив главу.

V

Там Виргинии и Поля

Бил хорошенький фонтан:

Дети шли в ненастье с поля,

И, обняв подруги стан,

Нежный Поль, ступая рядом,

Укрывал ее зонтом,

И с зонта лились каскадом

Капли в блеске золотом.

Повесть двух детей прекрасна.

В ней сокрыт морали род:

В юности любовь опасна

И к погибели ведет.

Думал так, по крайней мере,

Дмитрий, стоя в цветнике.

Вдруг увидел в том же сквере

Даму он невдалеке.

VI

В шляпе, с грациозным станом,

В амазонке и с хлыстом,

Как и он, она фонтаном

Любовалась за кустом.

Смуглое лицо брюнетки,

Тень задумчивая глаз...

Из-под легкой вуалетки

Прядь волос, упав, вилась.

Приподняв рукой в перчатке

Длинный трэн, чуть-чуть грустна,

Дмитрия и по догадке

Не приметила она.

"Ба! Вот строгая Миньона!
–

Думал он, - Что если с ней,

Не совсем бесцеремонно

Я заговорю смелей?"

VII

Как росой, обрызгав розу

И стряхнув фонтана ток,

Стал он в рыцарскую позу,

Даме протянув цветок:

– - О, сударыня! Примите

Эту розу, скромный дар!

Он любезен Афродите!
– -

Смелый вид, наряд татар,

Взгляд, усмешка -- все в нем было

Дерзко, может быть... хотя

Дама, улыбнувшись мило,

Розу приняла шутя:

Он, рукав откинув белый,

И в наряде золотом,

Молодой, задорный, смелый,

Был красив с своим цветком.

VIII

– - Хоть не очень драгоценна

Ваша роза, -- здесь их тьма, --

Принимаю дар смиренно...

Но... могла б сорвать сама!
– -

Улыбаясь, розу дама

Приколола на корсаж.

"Роза Еве от Адама

Вместо яблочка... суть та ж!" -

Дмитрий думал, вслух заметя: