Сварогов

По неделям он живал.

Жизнь ему казалась краше,

Мир былых исполнен чар,

В мирном, тихом Узен-Баше,

У друзей в семье татар.

Как Антей, к земле прильнувший,

Вновь прилив упавших сил,

Обновленный, отдохнувший,

Он в природе находил.

IV

Кто к природе вечно ясной

Мог прислушаться на миг,

Тот умел живой и властный

Уловить ее язык.

Вздохом ветра, моря шумом,

Детским лепетом ручьев,

Голосом в лесу угрюмом

Говорит она без слов.

Этот шепот, это пенье

Уловив в ночной тиши,

Вновь найдешь тоски забвенье,

Ясность мирную души.

Мать поет у колыбели,

Сказки шепчет горный дух...

Их подслушать не умели

Злое сердце, грубый слух.

V

Но коней седлают снова,

Едут Дмитрий и Мамут,

Едут медленно, ни слова, --

И подъем опасный крут.

В синих иглах лес косматый

Ниже сполз по склону гор,

Гребень голый и зубчатый

Закрывает кругозор.

Дальше степь пустыни горной

И скалистый перевал.

Весь обугленный и черный

Там печально дуб стоял, --

Чертом воткнутая веха!

Тишь безмолвна и тяжка,

И Сварогов будит эхо

Звуком медного рожка.

VI

В небесах лазурно-чистых

Тучек нет... их легкий хор

На холмах лежит волнистых,

Над ложбинами озер.

Ветром согнутые травы,

Груды брошенных камней...

У опасной переправы

Сходят путники с коней, --

Путь вдоль каменных порогов,

Скал, отточенных остро...

Вот, склонясь к траве, Сварогов

Взял орлиное перо.

Лежа здесь, в нагорном поле,

Оброненное в камнях,

Говорит оно о воле,

О безбрежных небесах.

VII

Здесь орел, взлетев над прахом,

Направлял среди высот

Сильных крыл могучим взмахом

Гордый, царственный полет!

Не за ним ли дух стремится

К солнцу, в бледную лазурь,

Крылья развернув, как птица,

В облаках, навстречу бурь?

О, свобода, туч пределы,

Голубые небеса!

Дум высоких отклик смелый

Будят ваши голоса!

Скучный сон ушел далеко...

И Сварогов, как трофей,

Привязал перо высоко

К шляпе войлочной своей.

VIII

Здесь не раз шумела буря

У него над головой,

Туча шла, чело нахмуря,

Взор бросая огневой.

Ночь металась в страхе диком,

Но не билось сердце в нем

Перед этим гневным ликом,

Перед громом и огнем!..

Но уж горы опадали,

Реже сосны, чаще бук,

И открылся в синей дали

Шири горной полукруг.

В котловине углубленной

Там селение татар,

И был слышен отдаленный

Лай собак и скрип мажар.

IX

– - Гей, Мамут! Свернем направо,

Здесь нам ближе в Узен-Баш!

Семь часов! Недолог, право,

Через горы путь был наш!
– -

И кремнистою дорогой

Дмитрий вновь пустился вскачь.

Слева шел плетень убогий

И ветвистый карагач.

Минарет виднелся старый,

Кровель плоские ряды...

К ним чабан спешил с отарой,

И слышней стал шум воды.

Сладко все зовет к покою...

Сели кругом старики,

Где два камня над рекою, --

Узен-Баш -- "Исток реки!"

X

Отдых, мирная отрада,

Вод журчанье в тишине,

Сакли белые в два ряда

Словно дремлют в полусне.

Солнце село над долиной,

Уходя за гребни гор,

И на улице пустынной

Стал шумнее разговор.

Черноусые уланы*

Собрались, спеша с полей...

Светлый сумрак, час желанный,

Час, в который веселей

Песни, пестрые наряды,

Чуть бряцающий сааз,

За решеткой в окнах взгляды

Любопытных женских глаз.

__________

*) Улан, по-татарски -- парень, молодец.

XI

В сакле с полусгнившей ставней

Жил улан Сеид-Али,

Дмитрия приятель давний.

Их случайности свели.

Был Сеид-Али в напасти.

Он любил свою Фатьму,

Но любви нет без несчастий,

И калым внести ему

Нечем было. Горе тяжко!

Целых десять золотых!

Плакала Фатьма-бедняжка,

Тосковал бедняк-жених.

Сердцем добрым обладая,

Дмитрий внес любви залог.

В счастье пара молодая!
– -

Он жениться им помог.

XII

Счастье истинное было,

Стоило пустяк всего.

Нежная чета любила, --

Он - ее, она -- его.

И клянусь, Аллах свидетель,

Что не трудно щедрым быть,

И, где нужно, добродетель

К благу ближних проявить.

Подвиг прямо "бесконечный",

Но с Фатьмой Сеид-Али

В благодарности сердечной

Дмитрия превознесли.