Сварогов

XXIX

Ночь прошла, прошли туманы.

Кош покинув чабанов,

Через горы и поляны

Дмитрий снова в путь готов.

Двадцать верст, и он у моря,

Где прибой волны морской

Набегает, вечно споря

С шумом жизни городской.

– - Дмитрий Павлович! Откуда?

Вас не видно до сих пор!

Что за дикая причуда

Кочевать по гребням гор?

Вы родилися номадом!

– - Просто я фланер, mesdames!--

У Вернэ, присевших рядом,

Развлекал Сварогов дам.

XXX

– - Что за день! Тепло и ясно!

Бирюза и жемчуг волн...

– - Да, проехаться прекрасно,

Сев под парус в утлый челн!

– - Вот один плывет, не плачьте!
–

Чтоб отделаться скорей

И узнав баркас по мачте,

Дмитрий кличет рыбарей:

– - Эладо!* - Баркас на веслах

К павильону подошел.

Были в нем два грека рослых:

Афанасий и Орел.

Прозванный "Орлом", по чести

Был отчаянный моряк:

Нипочем ему все вместе

Бури, мели и коньяк!

____________

*) Эладо!
– по-гречески -- Сюда!

XXXI

С Афанасием Стамати,

Черноусым рыбаком

(И контрабандистом, кстати),

Дмитрий был давно знаком.

Залетев на берег носом.

Лодка стала меж камней,

И, перескочив к матросам,

Дмитрий мигом был на ней.

– - Право руль!
– - Канат отдай-ка!
–

Развернулись паруса,

И баркас летит, как чайка,

Море, волны, небеса!

Горизонт раскрыт пустыней,

И в дали прибрежных вод

Палевый, лазурный, синий.

Из-за мыса мыс встает.

XXXII

Быстрый бег! Баркас, ныряя,

Мчится, ветром накренен.

Волн играющая стая

Брызжет, бьет со всех сторон.

Солнце жжет, и вод пучина

Тяжело вздымает грудь,

Вот прыгнули два дельфина,

Перерезав лодке путь...

– - Будет буря! Не свищите,

На море свистать нельзя!
– -

Просят греки... Там, в зените.

Облачко плыло, грозя.

И, чреватое громами,

Молний вспышками полно,

Голубыми небесами

Проносилося оно.

XXXIII

Но на борт склонясь беспечно,

Дмитрий смотрит в глубину:

Там прозрачно, бесконечно,

Смутному подобно сну,

Водоросль сквозит порою,

Прошмыгнет медуз грибок,

И, подернут волн игрою,

Мир подводный тих, глубок.

Так душа неизмерима,

И туманна, и темна.

Пробежит порою мимо

Чувства бурного волна,

И опять в покое странном

Обнимает душу сон, --

Чем-то грустным, несказанным,

Глубоко исполнен он.

XXXIV

– - Эй, Орел! Запой-ка, милый.

Песню греческую мне, --

И, грустя, напев унылый

Вдаль пронесся по волне.

Понт Эвксинский слышал снова

Звуки эллинских речей,

Хоры волн, звуча сурово,

Бились о борта звончей...

Тенор пел, и вторил басом

Грек другой, и ветер пел

В мачте, в реях над баркасом,

И напев был грустно-смел.

Встало бывшее когда-то, --

Пели так у берегов

Греки, старые пираты,

Деды этих рыбаков.

XXXV

– - Дмитрий Павлович! Ведь надо

Горло промочить!
– - Орел

Несколько бутылок "яда"

Под скамейкою обрел.

Пил из горлышка он прямо,

Запрокинувшись назад,

Позабыв, что нимфа -- дама,

И шокируя наяд.

Позавидовавши пиру,

Облизнулся Посейдон...

– - Дай сюда маслин и сыру!
–

Крикнул Дмитрий, - Пробки вон!

Словно пушечным салютом,

Пробок частою пальбой

Вал потрясся в гребне вздутом

И свалился сам собой.

XXXVI

Опустевшие бутыли,

Сев по горлышко в волне,

Как утопленницы плыли,

Захлебнувшись в глубине.

Песнь неслась в веселом хоре

Гулко, стройно и пьяно:

– - Нелюдимо наше море

День и ночь шумит оно!
– -

На корму вскочив с бутылкой,

Полон дикой красоты,

Пел Орел, танцуя пылко:

– - Элла, Элла, фундуты!* --

Волны весело плясали,

И баркас пустился в пляс,

А меж тем из темной дали

Гром гремел, и день погас.

_____________

*) Припев греческой песни.

XXXVII

Фонари зажгли цветные

На баркасе моряки,

И в померкнувшей стихии

Отразились огоньки.

Мачта, алая от света,

Синий блик на парусах...

И, шипя, летит ракета,

Рассыпаясь в небесах.

Вдруг, в ответ на вызов смелый,

Прогневившийся Зевес

Сноп зигзагов, пламя, стрелы

Бросил с грохотом с небес.

Ветер бешеный со свистом

Фонари гасил и рвал, --