Зора
Шрифт:
К трёхсотому корлу чёрная башня совсем перестала быть оплотом тьмы. Обучение прекратилось, походы больше не организовывались, залы ритуалов совсем опустели, ведь практикой в магии смерти больше никто не занимался. До падения оплота тьмы от рук беломагов осталось ещё около 35 корлов, но уже сейчас можно было с уверенностью сказать, что она пала. Брат с сестрой больше ни с кем не заговаривали на эту тему, ведь понимали – растущая скверна ослепляла умы всех некромантов. Они добровольно приняли в себя это несовершенство и поглощали его, как великое лакомство. Лишь в одном был толк от мастеров – они хранили знания о пути к величию. Поэтому Лукреция и Лукас изредка обращались к Килану, Властису или Корлагу за советом, как им продолжить взращивать своё мастерство. И, следуя их указаниям, брат с сестрой приближались к своей ближайшей цели – научиться управлять собственным духом, чтобы через него ощущать весь мир. Путь этот был достаточно сложен, но постепенно они приходили к этому. Чтобы постигнуть эту способность, им нужно было обучиться другим. К примеру, способность с помощью духа, собственного или чужого, восстанавливать плоть. Конечно, величие в боевом ремесле магии смерти сделало близнецов настолько могущественными, из-за чего навряд ли сыщется такой маг или такое оружие, которые будут способны причинить им какой-либо ущерб, так что эта способность навряд ли когда-нибудь станет потребной. За то она помогла укрепить связь с духом, так что брат с сестрой могли ощущать его ещё более отчётливо. Они также познали, как пропускать дух через глаза и уши, чтобы это усиливало их зрение, а также слух. Они могли настроить свои органы, чтобы отчётливо видеть живых, где бы ни находились те, отчётливо слышать их сердцебиение. По желанию эти органы станут воспринимать мёртвых и даже бессмертных. Также они всё-таки научились читать души живых, в чём они удостоверились, когда пришли в чёрную башню. Так как там кипела самая настоящая жизнь, то испытать это для них не составило труда. Правда, души мастеров читать не получалось. Само собой, их-то уже по праву можно считать бессмертными. Также был ещё один ученик, чью душу невозможно было прочесть. Более того, невозможно было даже узнать по выражению его лица, сколько в нём жизни, ведь он всегда ходил в маске, отдалённо напоминающей череп. Да, это был Константин. Брат с сестрой отметили для себя, что для того, кто ещё находится на стадии ученика, его душа необычайно сильна. Он всегда держался обособленно ото всех. И только лишь с учителем Вадимом проводил какое-то время, учась у него магии смерти. Поэтому понять его настрой Лукреция и Лукас не могли. Да, в них ещё витало стремление понять, кто из обитателей оплота лживой тьмы вместе с ними переживёт конец света. Но всякий раз они ставили себя на место тем, что напоминали самим себе о необходимости следить только лишь за своим стремлением к совершенству. Другие сами выберут, как им быть. Также Лукреция и Лукас углубили своё понимание восполнения недостатка плоти за счёт духа, из-за чего они всё-таки научились использовать зелёное пламя смерти для исцеления врождённых патологий. Но нужна была практика, поэтому они устремились в очередной поход.
Если Константин начинал свои походы с восточной стороны, проходя по деревням И, а также Талита, то брат с сестрой всегда шли на запад, проходя по пустошам Акхалла, через Шурайский лес, потом обходили болота Форманиса с восточного берега
Исцелив некоторых бедняков на улицах, брат с сестрой направились в таверну, чтобы поговорить с хозяином этого помещения и расспросить, если кто-нибудь с каким-нибудь сильным физически недостатком, кто остро нуждался бы в исцелении. И снова, как в тот самый раз, всё внимание было приковано к ним. Двое в чёрных одеяниях и с чёрными боевыми косами проследовали к прилавку, где их встречал изумлённый мужчина обычного телосложения. И брат с сестрой стали расспрашивать его о том, слышно ли в городе о каких-нибудь бедах, страдает ли кто-нибудь от неисцелимого недуга. Пока хозяин таверны распинался перед ними, спотыкаясь на каждом слове, они укрепляли свою способность читать души живых. Они хаотичные, поэтому здесь нужно поговорить с человеком, чтобы начать вычерпывать его мысли, а уж после этого выработается определённая направленность его мышления, через которую можно будет вызнать его душу. И вот, пока хозяин таверны пытался припомнить кого-то, кому нужна помощь, они смогли прознать его самые сокровенные мысли, смогли понять, что это за человек. Не так уж он и хорош, как может показаться. Он и его жена изготавливают не качественные напитки, хотя продают их, как будто бы они самого высшего качества. Как следствие, гости дольше приходят в хмельное состояние, а, значит, заказывают больше питья. Любит выдумывать и распространять сплетни о посетителях, чтобы подогреть интерес тех, кто с ним разговаривает. В общем, в конце этого разговора некроманты так и не смогли добиться от него каких-то полезных слухов. Да и после того, как они покинули таверну, никто не подбежал к ним с просьбой.
Так они пробыли в прибрежном городе много толноров, посещая другие таверны в попытке узнать хоть о ком-нибудь, кому может понадобиться их помощь. Но нет. Либо проблемы соседей никого не волную, либо в этом городе проблем вовсе нет. Оставив Ал’тимер позади, некроманты двинулись дальше. Они побывали в деревнях Ким и Улик. Там они помогли парочке-другой нищим исцелиться от их заболеваний, поспрашивали местный люд о проблемах со здоровьем. Но, опять же, никто ничем не мог помочь.
И вот, Лукреция с Лукасом оказывают в Уре, деревне, где мы с Морэ уже как два года вместе. Наступало утро, и мы с женой готовились к очередному трудовому дню. Все эликсиры на прилавках, я – в лаборатории, она – в основном помещении, когда дверь нашего магазина открылась, и две пары ног неспеша зашагали к Морэ. Жена подняла глаза от книги и обомлела от увиденного. Две мрачные фигуры, в глазах которых изредка пробегала зелёная искра, предстали перед ней. Пробыв в ступоре какое-то время, она позвала меня. Когда я увидел этих двоих, меня также объяло смятение. Молчание сохранялось ещё какое-то время. Они вглядывались в наши глаза, мы смотрели в их. И Лукреция была первой, кто нарушила тишину: «Поколения сменяют друг друга. Грех и несовершенство, словно осадок, скапливается в потомках и наслаивается. Но у вас не так. Вы чисты от скверны, Флавий и Морэ» Разгребая сумбур, который образовался в моей голове от этих слов, я только лишь произнёс: «Рад это слышать. А позвольте узнать ваши имена» Отвечал уже Лукас: «То, что мы увидели в вас, ещё не означает, что мы узнали достаточно. Быть может, ты или ты – кельтер, искусно скрывающий свою сущность. И если я назову тебе своё имя, ты наведёшь на меня проклятье, из-за чего я всю вечность буду страдать от него» - «Но это несправедливо. Вы-то как-то узнали наши имена. А вдруг и вы – кельтеры. Теперь что, нам с Морэ нужно после вашего ухода сменить свои имена, чтобы обезопасить себя от ваших проклятий?» Отвечала Лукреция: «Нет, Флавий, мы не кельтеры. Мы – некто, намного хуже каких-то там проклинателей. Вы смотрели в наши глаза и видели зелёное мерцание смерти. Если бы мы вознамерились причинить вам вред, мы сейчас давно не разговаривали тут» - «Что ж, спасибо вам за это, господа не-кельтеры, раз уж мы закончили со знакомством, может, тогда перейдём сразу к делу?» Теперь говорил Лукас, и он сделал нам деловое предложение – мы обеспечиваем чёрную башню необходимыми ингредиентами в обмен на какие-нибудь услуги некромантов. Мы с Морэ переглянулись и поймали себя на мысли, что в принципе нам не помешала бы услуга, а потому я ответил им: «Хорошо. 20 Элеутерококков, 20 Джудусов, 10 Лунных Харимпаз, 10 Голубых Жадалий и 50 лепестков Цидалия. Если вы принесёте это всё нам к следующему новолунью, мы поделимся с вами частью наших припасов для тёмной алхимии» Я ожидающе вглядывался в их глаза, а они, наверное, читали в моей душе, где раздобыть эти все ингредиенты. В конце концов, некромант пообещала мне, что выполнит мою просьбу к указанному сроку, после чего они оба покинули наш магазин. Морэ тяжко выдохнула и сказала: «Наконец-то. Жуткие они какие-то. И, знаешь, я тут подумала, что у нас могут быть проблемы с Локкардом и его наёмниками. Когда они узнают, что мы больше не нуждаемся в их помощи, то, возможно, это им не совсем понравится» - «Что-то мне подсказывает, некроманты об этом как-то узнали и обязательно позаботятся об этой проблеме»
Что тут скажешь? Они сделали всё, о чём мы просили и не просили. Правда, вместо голубых Жадалий они принесли нам лиловые, но мы не стали настаивать на том, чтобы они сходили и нарвали правильных цветков. И всё же это не помешало им уйти ещё на три толнора и вернуться с необходимыми ингредиентами, что меня очень даже удивило. Когда Локкард в первый раз вернулся с лиловыми Жадалиями, мы подумали, что он разнесёт наш магазинчик, когда попросили его сходить за голубыми. А здесь вон как получилось. В общем, когда наши запасы всех самых потребных ингредиентов были восполнены, мы передали им то, что они желали, а после распрощались. Мы с женой ещё долгое время разговаривали об этом. Она беспокоилась, что мы совершили ошибку, начав помогать этим мрачным чародеям. Я же отвечал ей, что после нашей первой встречи ничего плохого не случилось, а, даже наоборот, мы совершили очень важный обмен. Ингредиенты для тёмной алхимии в наших краях никому не нужны. Отравы, приготовленные в самом начале моего ремесла, так и продолжают уже 5 корлов стоять без дела, когда как тот же распространённый по всему Лордиалеху Элеутерококкинос вместе с Джудускарром расходятся достаточно легко. Поэтому мы с Морэ практически ничего не потеряли. Вечером к нам пришёл Локкард, и мы уж было подумали, будто бы сейчас начнётся перепалка. Но, кажется, некроманты поработали и с ним, потому что он решил попрощаться с нами и обещал, что больше не будет досаждать нам своим визитом. Мы же поспешили сообщить ему, что не отказываемся от его услуг целиком. Просто на этот раз мы в нём не нуждаемся. Кажется, ему это понравилось.
После того, как Лукреция и Лукас покинули мою лабораторию, они продолжили путешествие с целью отыскать человека, который нуждается в исцелении. И такой отыскался в столице. Однако ж путь к нему был извилист.
Не успели они показаться в главных вратах, как тут же отряд стражников двинулся в их сторону. Брат с сестрой не думали скрываться от них, так что сами стали двигаться им навстречу. Люди находились в состоянии встревоженности. Неуверенность владела ими. Ладони лежали на рукоятках их оружий, которые пока что висели на ремнях. Представ перед двоими мрачными чародеями, что глядят на них своими мрачными взглядами из-под капюшонов, воители совсем растерялись. Напряжённое молчание стало угнетать. Простые люди никак не могли найти растерянные слова. Некроманты пытались читать их мечущиеся души. А потому безмолвие разорвал Лукас: «Кажется, вы подчинены господину вирану, а не белой башне. Так почему вы ринулись исполнять приказание этих чародеев?» Стражники переглянулись, дескать, они умеют читать мысли. Один из них всё-таки заговорил: «Господа чернокнижники, не таите злобы на простых гвардейцев. Мы лишь исполняем свой долг перед Лордиалехом. Вы были объявлены лиходеями, несущими тьму, а потому мы не можем пропустить вас за пределы этих врат. Прошу, уходите. Наша славная столица всегда пребывала в благоденствии, и никакие тревоги с волнениями нас не касались. Мы живём в мире и благополучии. Прошу, не нарушайте этот покой» Нужно отдать должное, говоря эти слова, человек испытывал непреодолимый страх. Но поступил, как того требует закон. И да, Лукреция и Лукас могли бы уступить этим гвардейцам, чтобы не создавать лишних неудобств. Обретя сущность бессмертных, они побороли все свои чувства и эмоции. Так что они не чувствовали себя в чём-то ущемлёнными, в них не кипело чувство справедливости, они не жаждали доказать неправоту этих людей. И они могли бы просто уйти, если бы это указание исходило от вирана. Однако самого управителя никто не спрашивал. Наверняка он даже не знал о том, что некроманты посещают его город. И только это имело значение. Поэтому сестра отвечала им: «В нашей власти находятся жизнь и смерть, дух и душа. По нашему желанию здесь, на этом самом месте может разразиться целая бойня. И никто не смог бы остановить нас. Нестерпимый ужас начал бы метаться из стороны в сторону, поражая всех, кто встанет у нас на пути. Зелёное пламя смерти поглощало бы всех живых без остатка. И тогда бы столица познала такое потрясение, какого никогда не знала. Но мы не желаем вмешиваться в ваши дела. Живите спокойно, пока вам это позволено. Однако мы не станем подчиняться указанию белой башни, когда как страной правит именно виран. Кто-нибудь из вас должен сходить во дворец и передать управителю о том, что гости из чёрной башни желают войти в его город с целью проведать население. Также в наших планах помочь тем, кто сражён каким-нибудь тяжким недугом. В наших силах свершить и это» Договорив свои слова, она вперила свой мрачный взор в того самого стражника, который с ней разговаривал, показывая, что она требует свершить это действие, требует, чтобы он послал кого-нибудь к вирану с этой просьбой. Истаивающая решимость стражников поколебалась ещё сильнее. Они обсуждали между собой, как им поступить. Казалось бы, тут нечего обговаривать – просто сходить к вирану и узнать у него мнение о том, могут ли представители чёрной башни присутствовать в его городе. Но сюда примешался ещё и вопрос денег, ведь белая башня заплатила казарме хорошую сумму, чтобы их прошение было исполнено и миновало ушей управителя. Одни стражники говорили, что нужно всё-таки сообщить господину, ведь они служат ему. Другие были против этого, ведь тогда они лишатся своей премии. Но, когда в этот спор была примешана ещё и угроза Лукреции устроить здесь жуткий ужас, принять решение стало как-то легче. И большинство согласилось с тем, что нужно оповестить вирана. Был выбран самый молодой, чтобы он достиг дворца хотя бы уж следующим толнором. Один из стражников даже сказал: «А то из-за ваших этих Зорагалдиумов в стране совсем не осталось лошадей. Все померли» Лукреция отвечала: «Зорагалдиум – не наших рук дело» Другой подхватил её слова: «Но белая башня говорит иначе – что именно вы, чернокнижники, вызываете эту напасть, ведь она убивает людей, а вам как раз таки нужны мёртвые» - «Это – ложь. Зорагалдиум творится не зависимо от нас» И сестра принялась рассказывать о Зораге и его жатве, что он губит лишь самый скверных и ничтожных людей. А его чёрная хворь довершает то, что было им начато. Таким образом дух гибели искореняет нечестие. Стражники, которые постепенно убеждались в том, что эти двое, мало того что не страшны, так ещё и готовы отвечать на их вопрос, принялись расспрашивать, почему же тогда на месте фортов Н’октус и Эн’сутелин сейчас располагается жуткая нежить, которая нещадно убивает всех, кто приблизится к ней. Лукреция и Лукас принялись отвечать им на этот вопрос, но пришлось отложить это, потому что вернулся гонец, а рядом с ним был один из беломагов, который заговорил, обращаясь к стражникам: «Вы решили сохранить верность вирану вопреки белой башни?» Некоторые принялись говорить, что они были против. Тех, кто так говорил, чародей попросил отделиться от остальных. Когда это произошло, он повернулся к ним и сказал: «Вернёте всё до последней монеты из того, что взяли из рук моих братьев» А тем, кто принял решение подчиниться вирану, он сказал: «Вы поступили верно, как того требует справедливость. За вас я буду говорить перед другими. Всё-таки отрадно видеть, что есть ещё те, чьи глаза не ослеплены блеском золота. Идите. С гостями я разберусь сам» Причитающие воители удалились. А беломаг заговорил, обращаясь к Лукасу и Лукреции: «Прошлый ваш визит, как и все другие визиты до него, не обернулись катастрофой. Стало быть, мне совершенно не о чем беспокоиться. Я ведь прав?» Он смотрел на некромантов уверенно, однако это была лишь маска. В душе, которую сейчас мрачные чародеи уже могли более-менее читать, он испытывал перед ними трепет, а потому они решили подбавить масло в огонь, сказав: «Прав. И ты ведь прекрасно знаешь, на что способна магия смерти. Чего стоило демонстрации того, как чёрная башня остановила космическую спираль разрушения. Представь, чем может обернуться использование нашей силы здесь, на это мизерной планетке. Поэтому, если бы мы захотели создать вам проблемы, нас бы ничего не остановило. Но, как и у любой другой сферы магии, у некромантии есть и созидающие стороны. Мы прибыли сюда, чтобы испытать наши силы в этой области. Петля несовершенства туго завязана вокруг шеи простых смертных людей. Порой она настолько удушающая, что от неё некуда не деться, из-за чего на свет появляются те, кто имеет врождённые патологии, от которых нет избавления. Мы хотим разузнать, есть ли в вашем городе такие, чтобы испытать свои созидательные знания на них» Белый маг внимательно выслушал их и не поверил этим словам: «Да чего уж там? Давайте сразу скажите, что вы пришли вступить в ряды белой башни, потому что поняли, что тьма ужасна» - «Не обольщайся, светлый чародей, не в наших силах развязать узлы несовершенства. Решившись на это дело, мы преследуем только лишь собственные цели, ведь эти знания помогут нам уже в нашем пути к совершенству. Наши с братом разумы и тела претерпели значительные изменения, приближая нас к величию. И то, что мы делаем, призвано лишь для того, чтобы укрепить наше могущество» - «Ваше да ваше… Когда ж вы будете делать что-то полезное для всех?» - «Мы и пришли для того, чтобы принести пользу. Если мы сможем отыскать в столице хотя бы одного человека, который болен неизлечимой болезнью, то мы можем даровать ему исцеление. И не то самое исцеление, о котором ты подумал. Нет, мы не будем обращать его в нежить. Мы используем свою силу иначе, мы исправим то, что в нём поломано, и вернём его в обычное состояние. Он станет обыкновенным человеком, который проживёт отведённое
время и уйдёт в небытие» - «Тогда ответьте мне, почему чёрная башня ничего не делает с нашествием нежити? Почему вы допускаете рождение жутких существ на руинах фортов? Почему вы запускаете Зорагалдиум? Почему вы не ходите сражаться плечом к плечу с воителями Врановой империи за освобождение Эн’сутелина? Почему вы ничего не предпринимаете, сидя там, в своей чёрной башне?» Лукреция и Лукас ещё раз напомнили ему, кто именно спас весь этот мир от космической спирали разрушения, показав тем самым, что они всегда готовы применить свою силу, чтобы не допустить свершения катастрофы. Но беломаг как будто бы пропустил это мимо ушей. Его волновал вопрос, почему они запускают Зорагалдиум. А, когда получил ответ, что некроманты этого не делают, а Зорага сам решает, когда приходить в этот мир, он не поверил, ведь все в белой башне были уверены, что начало этого скорбного дня – дело рук некромантов, не иначе, будто бы они там у себя в чёрной башне проводят великий тёмный ритуал, продолжительностью 99 корлов и 10 месяцев, по окончании которого происходит Зорагалдиум. В общем, они так стояли и разговаривали об этом до самого сгущения сумерек, когда люди уже готовились ко сну и улицы опустели. Некроманты вносили новое понимание сути вещей в разум этого Ормана, так что ему отверзлось видение мира глазами некроманта. Он понимал и разделял мысль о несовершенстве человеческого общества и усматривал это в их пороках, которыми они подпитывают это самое несовершенство. С трудом, но всё-таки Лукреции и Лукасу удалось убедить его в том, что чёрная башня не причастна к наступлению Зорагалдиума. Однако поверить в существование Зораги, как некой личности, а также в то, что личи Н’октуса и Эн’сутелина – это вершина совершенства, он не мог. Однако принял это просто как иное мировоззрение, как точка зрения некромантов. Их бы беседы могли продолжиться, и близнецы могли бы, наверное, даже убедить его в том, что нежить есть самое совершенное существо в мире, однако их прервал другой беломаг, который пришёл сюда. В отличие от собеседника, этот был менее дружелюбен к представителям чёрной башни. Если бы первый был на ступень ниже в ранге, второй просто приказал бы ему не пускать их. Однако они оба находились на одном уровне, так что они разговаривали на равных. Второй матер осуждал Ормана за то, что он слушает чернокнижников, которые могли ему просто-напросто запудрить мозги своими тёмными чарами, которыми пропитаны все их слова. Лукреция хотела сказать, что это, скорее, походе на изае, так называемую магию слов, когда как некроманты не практикуют такие сферы. Но тот грубо оборвал её на половине слова и сказал, чтобы, цитата «тёмные твари на подобии вас, богомерзких некромантов, не совали свои длинные носы не в своё дело». Это был явный показатель глубокой предвзятости, которая не должна быть свойственна чародеям. Маг должен опираться на факты при принятии решений, а не на свои чувства или эмоции, ведь в руках чародеев власть над сферами. И допущение чего-то подобного означает создание угрозы неминуемой катастрофы. Тем более это признак несовершенства, что также недопустимо для чародеев. Ещё один аргумент – то, что некроманты считаются богомерзкими тварями в глазах всей белой башни, совсем не означает, что и сами некроманты должны считать так же. А потому, собрав всё это, брат с сестрой пришли к выводу, что нужно поставить это ничтожное существо на своё место. Лукас направил на него свою силу, и та, проникнув в его тело, повредило работу некоторых его органов, что в тот же миг отразилось на его самочувствии. Его речь прервалась, и теперь могла говорить Лукреция: «Мы – адепты зелёного пламени, повелевающие жизнью и смертью, духом и душой, способны лишь одним пожеланием своей мысли забрать все ваши жизни одновременно. Никто не смеет прерывать наше слово, когда мы ощущаем необходимость его сказать. Никому не дано право судить нас и бросать в наш адрес оскорбления» Чуть помолчав, чтобы позволить этим словам достигнуть сердца беломага, Лукреция забрала силу, и та вернулась её брату, так что поражённый в тот же миг вернулся в обычное состояние. Он скривил сварливую гримасу, желая сказать что-то ещё, однако остепенился и просто исчез. Орман сказал: «Это, конечно, произвело впечатление. Но, кажется, так вы только воспрепятствовали своему нахождению в Лордиалехе» Лукреция отвечала ему: «Уверяю тебя, мы попадём в этого город. Но вот только вам решать, это случится в спокойной обстановке или по горам трупов» - «Я склонен решать все вопросы мирным путём» - «Увы, но, кажется, здесь ты в меньшинстве» Они ещё немного поговорили о нежити и угрозе, что исходит от неё, и маг уже начал понимать, что сама-то нежить никогда ни на кого не нападает, а лишь стережёт своё место обитания. Тот же Форманис уже почти две сотни корлов обитает на болотах Н’октуса, однако никто никогда не говорил, что оттуда приходит всякая нечисть. Правда, они так и не успели обсудить, почему тогда эн’сутелинский лич морит Эт’сидиан своим смрадом, ведь на это место прибыли другие чародеи белой башни. Возле пустующих ворот Лордиалеха посреди ночи состоялось, можно сказать, экстренное собрание белой башни, цель которого – решить, как быть с чернокнижниками, которые желают войти в столицу. Конечно же, абсолютно все были против этого. И, сдерживая свою неприязнь, они пытались сказать, чтобы брат с сестрой возвращались восвояси. Столица не желает видеть тут незваных гостей. Лукреция настаивала на том, чтобы эти сведения были донесены до ушей вирана Лорингера. А иначе они устроят здесь самую настоящую бойню, но в город войдут, так или иначе. Никто не хотел уступать. Беломагов переполняла ярость оттого, что двое жалких представителей чёрной башни, к которой они питают неприязнь, заставляют их разбираться с этой проблемой. Во время этого разговора двое мастеров производили какие-то губительные чары, чтобы одолеть этих некромантов, однако, что бы ни использовали они, этого было недостаточно, чтобы причинить ущерб существам, чей дух был заменён зелёным пламенем смерти, а сущность уже практически целиком стала бессмертной. В ответ на это, Лукреция применила свои чары, так что сильный морок объял их, и они находились на грани гибели. Поднялся переполох. Но Лукас объяснил, что они с сестрой могут прямо сейчас убить их всех одним махом. Орман принялся уговаривать своих братьев и сестёр, чтобы они позволили некромантам пройти в город и не препятствовать, а иначе Лордиалех заработает себе дурную славу, как город, в котором была пролита кровь чародея. Кажется, это подействовало. Чародеи согласились на то, чтобы некроманты вошли в этот город и творили дела. «Но, - добавил, как поняли Лукреция и Лукас, управитель белой башни или его правая рука, - Если из-за них кому-то из жителей будет нанесён ущерб, отвечать головой перед вираном будешь именно ты, любитель чернокнижников» Все исчезли, кроме Ормана. А тот, тяжко выдохнув, сказал: «Кажется, мне нужно искать другую белую башню» Не сказав ни слова, некроманты неспеша двинулись по главной улице. Беломаг же последовал за ними. Стояла глубокая ночь.Орман всё никак не унимался, пытаясь понять, как именно некроманты хотят исцелить неизлечимые болезни. Лукреция и Лукас каждый раз отвечали ему, что для того, кто ничего не смыслит в некромантии, это будет сложно представить, а потому беломагу лучше было бы оставить их в покое с этим вопросом и показать, где живёт хотя бы один такой больной человек, чтобы он увидел это воочию. Но этот чародей был похож на маленького ребёнка, который никак не желал отставать от взрослых со своими глупыми вопросами. Чтобы хоть как-то установить тишину, некроманты принялись общими фразами показывать, как именно они будут оздоравливать человека, которого не может исцелить белая магия: «Некромантия позволяет видеть душу и дух живого существа. Тело человека, а также его личность и сила, которая приводит в движение это самое тело, очень сложны. Это – мастерски созданные конструкции, составные части которых тесно переплетены друг с другом. Но без поддержки великих все эти переплетения приходят в негодность, ломаются. Но поломка в одном месте тела человека может отражаться на другом. Патологии сердца не всегда будут сопровождаться именно сердечной болью. Оно может выразиться в том, что у человека начнут отекать руки. Или причины отсутствия возможности ходить не всегда кроются в самих ногах. Это может происходить из-за проблем в голове. Взор некроманта видит эти связи и даёт понимание того, где кроется истинная причина. Сила некроманта позволяет эти проблемы устранить» Выслушав это, Орман сказал: «А я всегда думал, что ваша эта сила только и умеет убивать, да мёртвых поднимать» - «Магия смерти очень сложна для понимания. Однако она – очень точный инструмент, с помощью которого можно достигать и другие, более узконаправленные цели. Но для этого нужны сотни и сотни корлов изучения и практики. Наша магия не подходит для тех, кто хочет лёгкой и беззаботной жизни» Повисло небольшое молчание, которое разорвал беломаг: «Так, получается, вас не за что бояться?» - «Ошибаешься. Ведь мы до сих пор остаёмся двумя противоположностями. Вы – свет и жизнь. Мы – тьма и смерть. С каждым толнором в нас всё меньше от вас и всё больше от нежити» - «Но ведь вот, мы сейчас идём, и никто ни на кого не нападает. Мы не испытываем какого-то диссонанса сущностей, из-за чего не могли бы находиться рядом друг с другом» Уловив мрачный взгляд Лукаса, который косился на него, он приумолк, после чего некромант сказал: «Это потому что мы прилагаем усилия, чтобы наши тёмные ауры не воздействовали на тебя. А ещё мы проявляем терпение, ощущая твою. Если бы мы начали применять свою силу, тебе захотелось бы оказаться как можно дальше от нас» И снова повисло молчание, которое разорвал уже Лукас: «Ну так что, у тебя есть на примете кто-нибудь, кому мы могли бы применить свои силы?» - «Да. Я вас приведу к нему»
Справа небо уже подавало признаки рассвета, но в самом Лордиалехе ещё властвовала ночь. Орман, Лукреция и Лукас остановились напротив дома, который располагался ближе к центральной площади на севере. Беломаг заговорил: «Это здесь. Динар. Видом он юноша, однако душа в нём младенческая. Он не может ходить и говорить, хотя всё понимает. Его мать ухаживает за ним» Отвечала Лукреция: «Осталось совсем чуть-чуть до рассвета. Ты можешь идти. Мы дождёмся начала нового толнора и постучим в дверь» «О, в этом нет необходимости, - чуть погрустнев, отвечал чародей, - Эльза, его мама, работает всю ночь. Чтобы обеспечить и себя, и Динара, она вынуждена заниматься проституцией. Похотливые богачи воплощают в ней свои самые смелые грёзы, а после платят ей деньги. Она возвращается под утро и весь день спит. Мы можем проникнуть в её дом прямо сейчас, сделать всё и уйти» - «Несовершенство одних людей толкает на ещё большее несовершенство других. Ничтожны жизни людские. И лишены смысла. К чему всё это, если, в конце концов, они все придут к одному, и мать ничем не будет отличаться от ребёнка? Мы желаем повидаться также с Эльзой» - «Хорошо. Как пожелаете»
Когда чёрный край неба остался лишь далеко на западе, на улицах начали появляться люди. Орман оглядывался по сторонам, чтобы первым увидеть Эльзу. Некроманты просто смотрели на людей, укрепляя свою способность читать чужие души. Однако Лукас, направив свой взор на одного человека, что прятался за углом, прочитал в мыслях, что это и была Эльза, а потому он тенью метнулся к ней и воплотился сзади, говоря: «Мы ждали тебя» Достаточно молодая женщина перепугалась и потеряла дар речи, пытаясь подобрать слова для оправдания. Подошли Лукреция и Орман. Беломаг знал её, а потому принялся успокаивать и говорить, что они пришли помочь с её сыном. Она отвечала ему: «Орм, дружище, скажи, что они пришли не отобрать у меня моего мальчика. Ты же знаешь, что я на всё готова, лишь бы с ним всё было хорошо» - «Знаю, Элли, знаю. Именно поэтому мы и пришли к тебе. Эти люди утверждают, что могут вылечить его. Ты представляешь, Дин будет как все? Ходить и говорить! А тебе не нужно будет больше заниматься твоим делом» - «Но как такое возможно, мой дорогой друг? Сама белая башня оказалась бессильна против его недуга. А кто они такие, что могут сделать то, чего не смогли ваши?» - «Всё потом, моя дорогая, всё потом. Давай мы войдём в твой дом?» Она осмотрела мрачные лица некромантов и совершенно неуверенно ответила: «Пойдём»
В полутёмной комнате на краю кровати сидел юноша, беззаботно покачивая головой из стороны в сторону. Когда все вошли к нему, он лишь одарил их мгновением своего взора, а далее продолжил своё занятие, изредка произнося какие-то невнятные слова. Эльза тут же принялась с порога расспрашивать его, всё ли хорошо, не нужно ль ему чего-нибудь. Орман сказал: «Кажется, у него всё в порядке. Иди, приготовь еду, а мы приступим» Но женщина отказалась и хотела присутствовать при этом. Беломаг спросил у некромантов, не помешает ли её присутствие. «Нет» - мрачно заявил Лукас, после чего они с Лукрецией направились к нему поближе. Представ непосредственно перед ним, они стали всматриваться в его патологию. Динар снова одарил мгновением своего взора двоих непонятных гостей, а после продолжил покачивать головой и разговаривать сам с собой. Некроманты не говорили ни единого слова, потому что их мысли связаны, однако они решили сообщить о своих наблюдениях Орману. Заговорила Лукреция: «Мозг. Повреждение этого органа ведёт к таким последствиям. Отсутствие возможности ходить и говорить связано именно с этим» Эльза с недоумением посмотрела на беломага, а тот спросил: «В этом сложно поверить. Но вы же сможете исправить?» - «Стойте и смотрите, как мощь бессмертных возвращает ему его человеческое достоинство» После этого вся комната наполнилась магией смерти. Всё чаще и чаще брат с сестрой замечают такое, будто бы они способны зачерпнуть свою силу не из эфира, а откуда-то из другого источника. И здесь речь идёт отнюдь не о себе самих, чтобы извлекать из себя свой дух и пользоваться им, как магией. Был какой-то ещё, другой, более могущественный и совершенно неисчерпаемый источник магии смерти. Точнее же, теперь это не магия, а сила смерти. Что это за источник такой, они пока что не могли понять, как и не могли найти способ воспользоваться им, ведь это ощущение возникало лишь на мгновение, а потом снова исчезало, как будто бы скрывалось за какой-то завесой и оставалось незримым. Но, пока этот источник не открылся им, они продолжали черпать силы из эфира, соединив зелёный поток с лунным светом и получив из него свою силу. Но эти потоки были слишком грубым орудием. Для таких сверхточных манипуляций нужны очень тонкие инструменты. Поэтому огромная часть невоплощённого бледно-зелёного пламени сейчас распласталась в воздухе, окружив некромантов и Динара, будучи невостребованной… Пока что невостребованной. Лукреция принялась манипулировать, а Лукас тем временем контролировал поступление этой силы, ведь они её сейчас будут растрачивать, чтобы закрыть повреждения и нарастить недостающие элементы в мозгу этого юноши. Орман убедился, что слова некромантов действенны. Сейчас, когда бледная сила смерти витала вокруг, он, будучи живым существом, ощущал себя очень скверно. Ему хотелось бежать отсюда, как будто бы в воздухе витает тошнотворное зловоние. Эльза этого всего, конечно же, не видела. Для неё Лукреция просто сидела на корточках перед её сыном и водила свой бледной рукой перед его лицом, а Лукас стоял над ними, раскинув руки с в стороны и делала плавные движения, как будто бы поглаживал воздух. Некромант направляла свою силу медленно, осторожно и точно, прокладывая для неё путь к повреждённым местам. Достигая их, она воздействовала на саму кору головного мозга и наращивала её. Конечно же, не живой тканью, но некроплазмой, придавая энергии смерти твёрдое состояние и наделяя её всеми необходимыми свойствами. Также отсутствие духа заменялся на дух смерти, и он начинает выполнять ту же функцию, что и дух существа до того, как быть повреждённым. Да, все эти процессы можно описать парочкой предложений, однако эти слова не выразили и малой доли того, что там происходило. Лукреция сначала работала над возможностью ходить, а потом, нет, не над речью, а над другими областями, потому что говорить и ходить – это лишь заметные патологии. Проблем, на самом деле, было много. И Эльза начала беспокоиться, что процесс затягивался. Она сетовала на то, что Динар ещё ничего не ел. Но Орман принялся успокаивать её и проговорился: «Я уверен, у некромантов всё под контролем» - «Что?! Некроманты?! Орм, но они же убьют моего мальчика! Остановитесь!!!» Она кинулась к тёмным чародеям, но беломаг пытался удерживать её, а она всё кричала, чтобы Лукреция прекратила. Всего одно слово – «некромант». И её истерию было не остановить. Ослабшая после развратной ночи, она была не в силах сопротивляться хоть и чародею, но всё-таки мужчине. А потому стала произносить всякие обзывательства, лишь бы отвлечь адептов смерти от их дела. Но ничего не помогало. А потому она устала окончательно и, обвиснув на руках Ормана, просто беспомощно рыдала и умоляла своего друга остановить их колдовство. Но беломаг говорил ей: «Потерпи, Эльзочка, и твой сын сможет ходить и говорить. Оказывается, мы не всё знали о некромантии. И сейчас эти двое доказывают, как же много было от нас сокрыто. Потерпи» Но она не унималась и отказывалась верить в то, что они спасают её сына.
Прошло ещё какое-то время. Эльза потеряла сознание прямиком на полу рядом с кроватью её сына, не выдержав того напряжения, которое она испытала. Чародей белой башни отнёс её в другую спальню и вернулся, не проронив ни слова, ведь не смел мешать адептам. Он вглядывался в лицо Динара и понимал, что его взгляд стал более осмысленным. Парень явно глядел в глаза Лукреции, ведь в тот момент она корректировала его зрение, чтобы он мог видеть отчётливые фигуры, а его разум был способен их опознать, сопоставить или запечатлеть, если пока не с чем сопоставлять.