Зора

Лукреция и Лукас увидели, почему воители вирана так рвались к башне. Магия, которая была сосредоточена на них, превращала этих латников в источники. Появлялся один из беломагов и высвобождал всю скопленную в них силу. Вырвавшись наружу, она несла с собой разрушения, повреждая и физическую, и магическую структуру тёмного оплота. Воитель при этом не погибал. Он оставался на месте, и заклинание-цикл вновь накапливало внутри него магический потенциал, который со временем можно будет использоваться повторно. Пока некроманты приспосабливались к этому, успело произойти три таких выброса. Потом они изловчились и сначала сразили всех, кто остался без магической защиты, а после разделились: Лукреция пыталась перехватывать подступающих воителей, а Лукас бился с беломагом. Первых двух представителей белой башни ему удалось сразить, однако вместе с третьим магом пришло ещё несколько. И теперь поразить кого бы то ни было стало очень сложно. Как и сложно было Лукреции удерживать постоянно движущийся поток воителей, поэтому удержать урон по чёрной башне они уже не могли. Брат с сестрой поняли тщетной этих попыток, а потому решили отступить, оставив чёрную башню на растерзание этим стервятникам. Мастера сами причастны к собственному поражению. Не придумай они такой гнусный план, а, начав воскрешать полчища нежити из тех трупов, которые можно было отыскать на могилах, они могли бы победить. Поддержка воскресителей, адептов зелёного пламени и косарей была бы той самой силой, которая могла бы одержать верх. У некромантов была бы и сила бессмертных, и сила магии смерти. Воскресители поднимали бы нежить во время этого боя, из-за чего получалось бы так, что вражеское войско постоянно истаивает, а воинство некромантов постепенно растёт. Да тут даже не-маг сумел бы правильно распорядиться преимуществами бледно-зелёной магии. А три мастера не сумели всё рассчитать и предвидеть. Каким же недальновидным нужно быть управителем, чтобы всё так испортить. Но Лукреции и Лукасу не давало покоя то, что в оплоте тьмы начала зарождаться жизнь. Как Корлаг мог этого допустить? Почему он этого не видел? А, может, видел, но специально допускал? Но зачем? Если бы он подумал предать некромантов и отдать их всех на растерзание белой башни, то зачем он тогда воевал против них сейчас? А если он почему-то возненавидел тьму, то зачем было всё доводить до такого? Ушёл бы сам, как это сделал Арх, и оставил бы после себя наместника. Нет, здесь что-то иное, какое-то безумие, помутнение рассудка, что-то непонятное и не умещающееся в здравом уме. Неужели таково наследие всех, кто добирается до самых сокровенных глубин? Неужели человеческий разум не подготовлен к такого рода силе, из-за чего всякий, становящийся величайшим некромантом, теряет рассудок? И это безумие на каждом отражается по-своему: бросает всё и бежит или приводит в действие свои безумные идеи, а после самозабвенно смотрит, как они воплощаются.

Сбегая с поля битвы, некроманты чувствовали, что за ними следуют белые чародеи, а потому они старались держаться ближе к хребту Шина. Однако преследователи не побоялись идти по их следам и там. В отличие от светлых чародеев, некроманты обладали совершенными телами, а потому сумели оторваться от них и скрыться под сводами Могильного леса. Но и здесь им не было покоя. По всей видимости, дулы были взбудоражены действием тьмы, или же здесь пробежал чудовищный Килан, а потому поселил тут смятение, или же они до сих пор хранят в памяти то, что они потерпели поражение, когда беломаги направили их разрушить чёрную башню, а потому мстят. Древесные стражи яростно скрипели и нараспев требовали, чтобы разносчики скверны ушли прочь с их территории. Брат с сестрой понимали, что переговоры с ними бесполезны, а потому, ничего не отвечая, они лишь двигались на север, чтобы выйти из-под свода этого леса у хребта Тха. Но хранители чащи были очень рассержены, а потому восприняли стремление некромантов, как отказ повиноваться, и нападали. Весь лес пришёл в движение. Из-под земли стали вырываться корни, которые ставили подножки и оплетали ноги беглецов. Каждое дерево пыталось тянуть свои руки-ветви, чтобы схватить и удержать врагов. Животные выскакивали то тут, то там, чтобы напасть на незваных гостей. Лукреция и Лукас долго это терпели, но потом решили отбиваться. В этот момент, кажется, сердце леса вздыбилось пуще прежнего, чуть ли земля под ногами не пошла волнами. Тут же в этой чащобе оказались преследователи. Но они сами себя обрекли на это. Густые кроны создавали тьму, а потому некроманты имели тут преимущество. Так как их было всего пятеро, то двоим некромантам не составило труда с ними разобраться, даже не прибегая к масштабным разрушениям. Высохшие тела чародеев в белых мантиях в тот миг навсегда остались удобрением для Могильного леса. Подобным образом погибли и некоторые энты, что охладило пыл местных стражей. Лукреция, обращаясь на древнем наречии, произнесла своим могущественным голосом: «Кто противостанет нам, будет иметь дело с самой смертью» Осмотрев местность своими глазами, переполненными сиянием магии смерти, они двинулись дальше на север, так что никто их больше не потревожил.

Спустя какое-то время, пока они ещё находились на территории недружелюбного леса, это произошло. Чёрная башня прекратила своё существование. Остатки тьмы, которые ещё мог удержать шпиль, развеялись, и больше не ощущалось той точки в пространстве, куда мог устремиться любой чернокнижник. Но для истинного некроманта это ничего не означало. Просто начиналась новая эпоха. И что она принесёт, оставалось только лишь догадываться. Но, как и было обещано богом из Пустоты, они с братом сумели выстоять и сохранить свой тёмный дар. Ещё трое, подобных им, скрываются вдали от глаз беломагов, чтобы в назначенный час явить свою силу и принять участие в осуждении этого мира. А пока они держат путь на север, чтобы, избегая людных мест, укрыться на руинах деревни Ус, там, куда не ступит нога ни одного здравомыслящего живого существа, чтобы под сенью могущества третьего лича дождаться, когда же, в деснице могучей всем гибель неся, из Пустоты владыка взойдёт.

Алиса поинтересовалась: «Кто, он?» Лукреция отвечала: «Бэйн, владыка из Пустоты» Влад спросил: «Мы чего-то не знаем?» Лукреция продолжила: «Мы много чего не знаем. Однако сейчас наступает время узнавать» Алиса опять поинтересовалась: «И этот самый Бэйн направил вас сюда?» - «Нет. Бэйн лишь предсказал этот миг. Но направил нас сюда Вехойтис» Влад спросил: «А это ещё кто?» Отвечал Константин: «Третий зоралист, я полагаю» Лукреция глянула на него: «Верно. Мы впитывали его силу и впускали в себя его сущность. Со временем мы ещё сильнее приблизились к нему, и он открылся нам. Вехойтис, третий ментор нашего величия» Заговорил Влад: «Что ж, вот по чьему-то замыслу мы все собрались тут. Пятеро существ, практикующих мастерство, которое скоро прекратит своё существование» Лукреция прервала его: «Ошибаешься. Вехойтис собрал вокруг себя великое множество бессмертных, истинных носителей наследия смерти. Ты знаешь, сколько раз виран направлял своё воинство, чтобы уничтожить Загриса? А ведь у него самое малочисленное воинство из всех трёх. И никому не удалось его свергнуть. Всё только начинается» Повисло молчание, которое начало затягиваться, и я, чтобы как-то разрядить обстановку, сказал: «Может, сварить какое-нибудь ароматическое снадобье? Посидим, попьём, пока вы все ждёте вашего владыку из Пустоты» Лукреция всё так же мрачно отвечала мне, как и всем: «Всё только начинается, Флавий. А это значит, что мы должны быть готовы» - «Но к чему?» - «К чему угодно. Кто хочет есть, ешьте, кто хочет пить, пейте. Но будьте готовы ко всему. Путь смерти всегда начинается со смерти»

Вдруг поднялся ветер. Самый обычный ветер. Нельзя было сказать, что он предвещал что-то тревожное, как тот же порывистый ветер перед грозой. Когда он начинается, ты сразу понимаешь, что грядёт дождь. Но всё же необычным тут было то, что все окна моего дома были прочно закрыты. Ветру просто неоткуда было взяться. И всё же он был, демонстрируя нам чьё-то незримое присутствие. «Бэйн?» - тихо спросил я. Не отрывая взгляда от пустоты, Лукреция кивнула головой. Я осмотрел всех некромантов и увидел, что все они были в какой-то прострации. Уставившись в одну точку, все стояли, как будто бы обдумывали какие-то сложные мысли. На самом деле, это он разговаривал с ними. Я же не мог слышать его могущественного голоса. А некроманты могли. Он говорил: «Ныне же начало. Начало великого предназначения. И вы – его провозвестники. Пять тёмных душ, не подпавших под скверну греха, понесут всему миру великое очищение. Вы зияете, словно бездонная пропасть. Но вы будете сиять, как зора, как пламя смерти. Я сам доведу ваше совершенство до конца. Вы станете моей дланью. Вы будете моим орудием. Вы станете исполнителями моего слова. Вот. Я иду. Моей сущностью наполняется этот мир. Всё, что связано, станет единым. Всё, что разрозненно, я свяжу между собой. А всё невежественное, грязное и не поддающееся исправлению, будет сокрушено. Однако ни одна душа не будет потеряна. Ведь смерть завершает всё, а бессмертие даёт новое начало. Вы и есть новое начало. С вас начнётся всё. И ваше величие раскинется так широко, что ему не будет конца» Когда его слова стихли, все некроманты обратили свои взоры в гостиную, где решил материализоваться он, бог из Пустоты. Он принял облик лича, самого совершенного и в то же время самого страшного существа в мире. Внешне он совсем не был похож не бога, хотя и выглядел величественно. Можно даже подумать, что перед нами стоял сам Зорага, как его иногда представляют себе люди: белоснежный скелет, носящий на себе чёрный балахон с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого на нас глядели два зелёных огонькам-глаза. Только в руке не коса, а посох с черепом на вершине. Я, конечно же, обомлел от увиденного, когда как некроманты не падали ниц перед своим властелином, но покорно склонили свои головы в знак глубочайшего почтения. И Бэйн принял их. Я последовал за ними и не смел поднимать своего взгляда от пола, чтобы не взглянуть в глаза бога из Пустоты, хотя очень хотелось поразглядывать жуткого лича. Но я мог прикоснуться только лишь к внешнему обличию, хотя оно ничего не значило. Великие – это духи, незримые духовные личности. И они могут стать, кем хотят, воплотиться в любое существо, чтобы исполнять свою волю. Поэтому некроманты видели гораздо больше, рассматривая Бэйна. Это был самый настоящий бог. Более того, Лукреция и Лукас окончательно убедились, что он и есть тот самый бесконечный источник, который они изредка ощущали и до которого пытались дотянуться. И теперь, когда ничто, никакая завеса не скрывает его мощь, они могут подивиться, сколько же он всемогущ. Он значительно больше всего этого мира, миллиона и миллиарда таких миров. Он может одним дуновением разрушить всю Вселенную. Он может только лишь одним пожеланием своей мысли сокрушить всё и не оставить даже пылинки. Издревле было так, что великие воевали друг с другом. Это было их делом. Так они осуществляли свою силу и свою власть. И сражение двух богов – это всегда катастрофа размером сотен миров. Для более тонких дел они всегда использовали своих служителей. Вот и сейчас он пришёл к своим служителям, к некромантам, чтобы они исполняли волю господина. А ведь есть ли что-то более желанное для творения, чем служение своему Творцу. Мы все были так созданы. Некроманты тратили десятки и сотни корлов, стремясь к величию. В этом был их смысл существования. Теперь же, служа Бэйну, они станут постигать собственное величие очень быстро и возвысятся ещё больше, чем они могли бы возвыситься сами. Вот, перед ними воздвигся истинный учитель, непревзойдённый мастер. Он будет их направлять и укреплять. Если под надзором обитателей чёрной башни ученики развиваются очень медленно, то теперь они смогут стать теми, кем нужно для воплощения задумки бога из Пустоты.

Но также нельзя было не отметить и посох в его костлявой руке. Общеизвестно, что эти инструменты были нужны чародеям для того, чтобы усилить свои магические способности. Но встаёт вопрос – для чего он богу? Бесконечность невозможно увеличить. Но некроманты и не чувствовали в нём силу. Это было что-то другое. Они видели, что внутри этого посоха как будто бы заточена чья-то душа. Даже не так. Как будто бы посох бы отдельным существом в руке бога. Что же это было, так и осталось загадкой.

После того, как лич закончил свой монолог, некроманты поняли, что его слова и были первым уроком, который он им преподал. Как и в случаях, когда мастера призывали одного из зоралистов, он говорил, а его слова сопровождались силой, через которую он давал им наставление. Сейчас было ещё лучше. Сила Бэйна изливалась на них настолько аккуратно, что они могли впитывать её, а также воспринимать то, что он говорил, они могли понимать его слова. Это показывало его величие, что он – истинный великий, который не просто обладает бескрайним могуществом, но и может филигранно управлять им.

Что несла с собой эта сила? Она укрепила их общее могущество из-за чего души некромантов сделались ещё темнее, ещё более бездонными, ещё более расширенными, из-за чего они могли вместить в себя всё то могущество, к которому они стремились. Также сила Бэйна укрепила могущество зелёного пламени, так что в тех направлениях, в которых некроманты развивались или желали развиваться, они стали более умелыми, но не абсолютно. По всей видимости, великий видит, как устроены ленгерады, а потому знает, как надо поступать, чтобы зора – сила смерти усваивалась в них наилучшим образом. И третье тёмное благословение, которое несли с собой слова бога из Пустоты, были новые знания. Это сложно объяснить. Пока некроманты слышали слова, которые изливал в их разумы Бэйн, в эти же разумы каким-то чудесным образом приходили иные знания, не те, которые он изрекал. Просто, когда его монолог прекратился, Лукреция, Лукас, Константин, Влад и Алиса заметили, что им открылось новое понимание старых вещей. И, чтобы эти знания закрепились в их разумах, Бэйн вытянул левую руку и зажёг в ней зелёное пламя смерти. Его слова опять стали просачиваться в их умы, чтобы говорить с ними: «Я буду спрашивать, а вы мне отвечайте. Что это?» Пятеро в унисон отвечали ему: «Зора – сила смерти, что убивает живых, обращает мёртвых в бессмертных и дарует могущество тому, кто уже бессмертен» - «Всё верно. Более не нарекайте эту силу зразе, ведь так её именуют лишь мятежники, которые полагали, будто бы великих больше не стало, и они могут занять наше место. Они даже пытались заменить древнее наречие – язык великих, своими несуразными словами. Но у них ничего не вышло. Дальше названий сфер магии замысел мятежников не продвинулся, ведь каждый народ стал говорить по-своему, появилось, появляется и будет появляться ещё много всяческих наречий. И большинство не будет пользоваться их словами» Бэйн что-то сделал, и пламя поменялось. Никто, кроме Алисы не заметил этого. Бог спросил: «А теперь что это?» Отвечала только она: «Сила воскрешения. Созидающая сторона зора. Она сформирована как дух, а потому имеет все свойства внутренней силы, побуждающей действовать. Если разместить её в нужных местах менга, тесара или зеры, то она свяжет душу и плоть или сама станет плотью, так что умершее существо обретает иное существование. Оно становится совершенным и бессмертным. Однако зора – это смерть. А потому даже созидающая грань этой силы несёт гибель. Если этот дух начнёт взаимодействовать с живым, он поглотит его нынешний дух, так что существо погибнет. Однако тут же займёт его место, так что умерший тут же восстанет бессмертным. Если же продолжить воздействовать зора на бессмертного, то его дух будет подпитываться этой силой, так что он будет становиться лишь сильнее. Но гораздо более разумным было бы воплощать избыточный дух, а не просто вкладывать в бессмертного. Или же позволить ему самому делать это, ведь отныне все, кого мы примем в наши ряды, становятся для нас не рабами, но союзниками, ведь всё, что было связано, станет единым» - «Именно. Внемлите её словам ведь она постигает зора – силу воскрешения, что также впоследствии откроется и всем вам» Он снова поменял зелёное пламя в своей ладони и спросил: «А теперь что это?» И отвечали ему Влад и Константин: «Всепожирающее пламя смерти, которое может уничтожить и плоть, и гранит. Самое разрушительное оружие, какое только есть в мире. Чистая некроплазма, которая холоднее льда, но сильнее огня. Она не источает свет, её невозможно погасить дуновением ветра. А мерное полыхание бледно-зелёного пламени незыблемо. Если от огня ещё можно отдёрнуть руку, то всякий, коснувшийся зора, в тот же миг теряет свою конечность. Капля зора бездонна, словно океан. В ней потонет всё, что только может. Никто из людей не способен управлять этой неукротимой стихией. Здесь нужны смирение зордалода, самообладание бессмертного и мудрость зоралиста» - «Всё верно. И вы в конце своего пути воплотите это в самих себе. Вы станете могущественными зордалодами» По его желанию пламя в руке снова переменилось, и очередной вопрос, что они видят, побудил теперь уже Лукрецию и Лукаса описать это: «Бессчётное плетение нитей, которое связывает наши души с окружающим миром. Эта сила, которая меняет всё вокруг себя, делая это совершенным и пригодным для того, чтобы мы могли это использовать. Всё, что изменено при помощи этой силы, больше не осквернено. Слабое и ни на что не годное в таком случае становится сильным и очень важным. Сильное под действием этого пламени станет ещё сильнее. Изменится, станет ещё лучше. Через это пламя мы впускаем в этот мир свою волю, свои намерения и свои силы. Оно наползёт на оружие и сделает его ещё смертоноснее. Оно облачит наши доспехи в новую защиту, из-за чего мы станем ещё более защищёнными. Но, более того, зора свяжет наши доспехи и оружия с нами самими, чтобы они питали нас чужой силой, которая изменится и станет частью нас. Она проникнет в бессмертного и свяжет нас с ним в единое целое» - «Вы сказали истину. Зора – это ещё и проводник, который связывает зордалода с чем-то внешним. Он свяжет и всех вас между собой, чтобы вы думали, как один. Когда же вы до конца постигнете все три грани силы смерти, то станете истинно-совершенными. И тогда вы будете готовы к тому, чтобы участвовать в великом предназначении. А пока ваш путь только начинается. Идите, мои служители, и постигайте глубины зора» Сказав последние слова, он развоплотился, так что его больше невозможно было видеть. Однако пятеро зордалодов ощущали его весьма отчётливо и, даже более того, они ощущали нерушимую связь с ним. Им не нужны были дополнительные указания. Лукреция, Лукас, Константин, Влад и моя Алиса понимали, что нужно было делать. Сейчас над миром властвовала ночь. Им нужно было идти туда, в тёмный Па’ноктикум, чтобы практиковаться в том, что им сейчас открылось. У меня было желание проследовать за ними и посмотреть, как это всё будет происходить, однако что-то меня остановило от этого. Думаю, это был Бэйн.

Мой город не был большим. Но его и нельзя было назвать деревней. Поэтому мест, где можно затеряться пятерым неприметным личностями, тут было предостаточно. В самом центре, как и полагается, располагалась вечно шумящая рыночная площадь. Даже после заката там не стихают шумы. Свои двери открывают другие продавцы, чей товар лучше не показывать при свете. Дурманящие алхимические смеси, свитки с заклинаниями для использования не-магами, всяческое оружие и, конечно же, они, женщины, самое изысканное, а оттого и самое мерзкое наслаждение человека. От этой площади в разные стороны света идут четыре главные дороги, вдоль которых тоже располагаются всяческие заведения, что открываются лишь с наступлением ночи. А уж от этих четырёх дорог ветвятся другие дороги, поменьше, которые соединяют жилые дома между собой. И вот, вдоль восточной дороги, ближе к окраине города, чем к его центру, как раз таки и располагалась моя лаборатория. Поэтому, выйдя из неё, некроманты оказались на одной из главных дорог, и бог, пришедший из Пустоты, повёл их в сторону центральной площади. Пять пар ног, не торопясь, шагали по вымощенной дороге. К слову, уже довольно избитой вымощенной дороги. После того, как женщины принялись увеличивать высоту своих каблуков за счёт металлических набоек, стало заметно, как сильно крошится камень. Но Бэйн раскрывал глаза своих учеников на другие, более глубокие грехи, которые творятся в нашем мире: «Брат восстаёт на брата, сын питает ненависть к отцу, те, кто живут по соседству, не могут миро сосуществовать друг с другом. Гнев, алчность и безумие развиваются, словно неизлечимые болезни, распространяются, словно всепроникающая чума. В былые времена всего этого не было. Два народа, которые выступали друг против друга, сходились в суровой схватке, но никто из них не испытывал гнев к своему противнику, никогда не было такого, чтобы алчность затмило собой всё, безумие было оружием, а не болезнью. Сейчас всё иначе. Эти три порока принимают различные облики и властвуют среди людей, подчиняя их слабые души себе, из-за чего они наполняются ничтожностью, - Бэйн указал на один из домов, что виднелся во втором ряду, - Кто бы мог подумать, что Престон, будучи уравновешенным человеком, сможет поддаться алчности? Приняв у себя однажды странствующего воителя, он перенял у него привычку каждый вечер ходить в ближайшую таверну и выпивать по небольшому бокалу алкоголя. Воитель покинул Па’ноктикум и двинулся на поиски приключений дальше, но вот новая привычка Престона осталась с ним. И, выпивая свою заветную кружку, он успокаивал сам себя, что нет в этом ничего плохого. Однако не успел оглянуться, как им овладела алчность. И он стал ходить туда чаще одного раза, выпивал больше и стал брать в долг, чтобы утолить свою неутолимую жажду» Бэйн указал на ещё один дом, что выглядывал из-за других домов, и сказал: «Гнев Дерека перешёл все границы. Завидуя соседу через дом из-за того, что у того в семье всегда мир и покой, он копил это чувство и не брался бороться с ним. У самого-то в доме было не так. А ведь его предупреждали о том, что это может плохо кончиться. И завистливое сердце довело до того, что он попытался рассорить мужа и жену. А, когда не получилось, просто убил её. Сейчас в доме Дерека, наконец-то, воцарился покой, потому что и Дерека больше нет, ведь он и сам был убит при попытке противостоять стражникам» Бэйн нашёл для некромантов пример также безумия, указав на один из домов, который находился впереди: «Мэниот был достаточно приветливым молодым человеком, чей старший брат родился ленгерадом и стал приверженцем красной башни. Мэн боролся с завистью, ведь он тоже хотел достигнуть положения мага. И вместо того, чтобы сосредоточиться на своей жизни, он всё время смотрел на своего брата, который приходил к Флавию за эликсирами. Рассказы о чародейской жизни задевали его за живое. И он не хотел расставаться с этой завистью, постоянно подавляя её. Как видно, этот процесс нельзя назвать борьбой. Это чувство в нём так и жило. Оно не превратилось в гнев, однако оно изъедало его, до такой степени, что он поддался безумию. Уныние так сильно истерзало его, что он прервал свою собственную жизнь. Такова участь всех этих ничтожных существ. Укрепив свою сущность, вы будете способны проникать в разумы людей подобным образом и видеть их души, чтобы замечать: каждый так или иначе подвергнут одному из трёх ничтожных грехов, который будет развит в той или иной форме. И лишь единицы достойны жизни. Только лишь они смогли выстоять против греха. Однако победа над пороками не означает победу над несовершенством. А потому они всё равно завершат своё существование. Для них нет надежды» Заговорила Лукреция: «Если мы пришли сюда, чтобы вершить суд, то как нам с ними поступать? Не заносить над ними своей руки? Или же, наоборот, гораздо милосерднее будет оборвать их никчёмное существование без цели?» - «Это пусть решает каждый сам. После того, как суд над этим миром свершится, здесь образуется некрополис, в котором будут обитать лишь бессмертные. И места живым здесь не будет совсем, ведь каждый уголок этого мира будет дышать тьмой и смертью. Никто не сможет тут жить после этого. С другой стороны, низвергнуть удар на невинного для кого-то может означать осуждение, вынесенное ему, когда как основания для этого нет. Кто как рассудит в своём разуме, пусть так и поступает. Во всяком случае, умрёт ли праведник от вашей руки или же от удушающей хватки тьмы, он всё равно восстанет в облике бессмертного, очищенного и совершенного существа, получив таким образом и своё воздаяние за несовершенство, и свою награду за праведность» Эти слова великий говорил просто так, без использования силы, потому что его последователям нужно было ещё попрактиковаться в тех знаниях, которые они уже приобрели.

В ночное время стражников, патрулирующих город, можно было встретить реже, чем в дневное. Наверное, половина из них сторожила врата, а другая половина ошивалась близ одного из заведений, которые имеют обычай открываться лишь после сгущения сумерек, потому что даже взором, не наделённым сверхъестественными способностями, можно видеть, как они развратились за всё время. В моё детство они были уже не совсем приятными личностями, а теперь так совсем власть развратила их. Уверен, их и так раздутое самомнение раздувается ещё больше беломагами, которые учат их, как должен вести себя самый настоящий страж города. Наверняка они считали себя хозяевами городов, в которых они патрулируют. Ведь то и дело можно слышать, как люди жалуются, что их донимают стражники. Мужчины негодуют из-за вымогательства, женщины – из-за неприличных намёков. Хотя, думается мне, и сами они все небезгрешны. Быть может, неспроста те, кто носят меч с населением грубо обращается. В общем, эти воители, сующие свои носы не в свои дела, в эту ночь никак не мешали адептам зора обучаться своему мастерству.

Недалеко от моего дома было место, где проживали бедняки. Хоть у них и была крыша над головой, однако эти две полуразрушенные халупы не давали практически никакой защиты. Двенадцать человек делили эти дома. Все старались держаться от них подальше, ведь они были больными, грязными и немощными. Даже если и подарить им исцеление от всех недугов, ничего из этого не выйдет. Они просто-напросто продолжат такой безобразный образ жизни, и всё вернётся, как было. Поэтому самое милосердное решение для них – это быстрая смерть и перерождение. Обнаружив эти избитые временем дома, зордалоды увидели этих людей. Своими духовными взорами они разглядывали их повреждённые тела и уже изрядно исхудавший дух. Никто из них не спал, потому что спять они днём. Сейчас, когда никто не выражает к ним своё презрение, они могут немного разбрестись по округе. Первой за это дела взялась Алиса. Воскрешая в своей памяти знания, которые были вложены в неё Бэйном, она принялась сплетать магию. Теперь им незачем было брать зелёный сгусток эфира, смешивать его с лунным светом, чтобы получать эту силу. Теперь у них рядом был другой источник, столь же бесконечный, как эфир, но только иного происхождения. Именно из него моя дочь зачерпнула свою магию, из-за чего у неё в руках загорелось чистое бледно-зелёное пламя смерти. Полюбовавшись им, она глянула на одного из худощавых мужчин, который сидел на корточках ближе всех к ней, а потом сжала кулак. Это был просто жест, по которому она ориентировалась, но всё основное действие произошло у неё в голове. Мысли перенесли зора – силу воскрешения внутрь этого тела. Новый дух тут же растёкся по этому костлявому телу, вытеснив оттуда остатки его старого духа, так что человек, сидевший на корточках, упал лицом вперёд. Но моя девочка на этом не остановилась. Теперь она начала водить рукой так, чтобы равномерно распределить весь дух по телу умершего. Все смотрели то на мертвеца, то на адепта, чтобы видеть, как она справляется с этим делом. И всем было очевидно, что она пока ещё не совсем умелая в ремесле поднимать нежить. Манипуляции с зелёным духом смерти, который пытался воскресить труп, давались ей тяжко, из-за чего уходило слишком много сил. И это несмотря на то, что Бэйн расширил их сущности, чтобы у них было больше сил для подобных манипуляций. Но этого пока что было недостаточно. Алисе нужна была практика, чем она в принципе и занималась. Результатом её потуг стало то, что зелёный дух смерти заставил только лишь пошевелить руку лежачего. Окончательно истратив свои силы, она решила отпустить зелёное пламя, оставив этот труп. Следующим выступил Влад. Он использовал другую форму зора – всепожирающее пламя смерти. Бэйн помог им с Константином укрепить знания в этой направленности, так что он только сделал взмах – и рядом с первым трупом образовался второй. Никто, кроме Лукреции и Лукаса не заметил, что Влад слишком много сил вложил в это, нерационально использовал свои ресурсы на такой простенький жест. После этого он попытался, основываясь на тех, знаниях, которые продемонстрировала Алиса, поднять мёртвого. Однако его результат был ещё менее очевидным. Сила воскрешения проникла в труп, но вот манипуляции Влада были настолько грубыми, что это вообще никакого эффекта не имело. Даже вообще возникало такое ощущение, будто бы он просто терзает безжизненный труп, пытаясь выгнать оттуда остатки прошлого духа, которые никто, кроме него, больше не видит. Как следствие, он очень быстро устал и оставил эту затею. Когда к тем же тренировкам приступил Константин, то можно было уже с самых первых манипуляций заметить, насколько филигранно он задействовал всепожирающее пламя. Ему не нужны были какие-то жесты, на которые он опирался бы – он всё делал глазами. Так что там, вдалеке образовался третий мертвец. Но вот попытки воскресить его были уже не такими успешными. Из-за того, что он закалял свою тёмную сущность в чумном квартале Эт’сидиана, у него было достаточно много сил для того, чтобы практиковаться этому, а потому, как и у Алисы, ему удалось лишь пошевелить одной из конечностей мертвеца, после чего он не мог удерживать созидающую силу в теле и распустил её. Вперёд подались Лукреция и Лукас. Действуя точно в унисон друг другу, они одновременно повергли двоих бедняков, а после принялись воскрешать их. Два мертвеца обрели необходимую силу воскрешения и поднялись на ноги. Однако это, опять же, потребовало огромнейшей концентрации со стороны брата и сестры, так что нежить не долго пугала остальных живых. Близнецы до последнего удерживали связь, пока она не лопнула сама. После этого вновь звучал голос Бэйна в их головах, объясняя сильные и слабые стороны зордалодов. У Алисы хорошая техника, но душа пока что ещё недостаточно вместительна. Влад был хорош в разрушающей сфере, когда как в созидающей он не понял техники. А ещё, как и у Алисы, недостаточно глубоко укоренившаяся тёмная сущность. Константин был подобен Владу, но тёмная сущность развита достаточно хорошо. Лукреция и Лукас показали высшее мастерство в разрушающей сфере и в глубине собственных душ, однако они совсем не использовали третью грань зора – связь. Если бы они попытались применить новые знания на практике, а не зациклились на старых и уже изученных методах, тогда их нежить могла бы существовать вечно. На это Лукас сказал: «Но мы не сведущи в магических приёмах и не можем создавать зацикленную магию» На это Бэйн отвечал ему и всем сразу: «Вы вступили в новый этап познания зора. Теперь все правила управления магией на вашу силу не распространяются. Будучи бессчётным плетением нитей, которое связывает ваши души с окружающим миром, зора может проникнуть в бессмертного и связать нас с ним в единое целое. Теперь тебе не нужно будет удерживать поток, чтобы вести его за собой, как на привязи, постоянно вливая в него свой дух. Да, глубины душ вас троих хватит, чтобы подобным образом удерживать воскрешёнными по одному бессмертному. Однако в таком случае вам самим нужно непрестанно восполнять свои собственные силы. Это значит, что вам нужно будет либо время от времени отвлекаться, либо пожертвовать частицу своей концентрации, чтобы постоянно подпитывать себя, чтобы скомпенсировать свой постоянный отток сил на поддержание существования вашей марионетки. После того, как сила воскрешения попадёт внутрь менга, тесара или зеры, примените связь. Не сосредотачивайтесь целиком на процессе воскрешения, пусть он идёт свои чередом. Вы же в это время подготавливайте свою силу к созданию связи с этим существом. Когда он поднимется, тебе даже не нужно будет очищать его. Он уже очищен смертью. И совершенное существо станет твоим союзником. Благодаря связи с ним твоё мышление расширится, ты получишь его знания и его силу. Но и он получит то же самое от тебя. И всё это благодаря связи зора. Вы вдвоём будете непобедимой мощью. А если прибавить к этому второго бессмертного, третьего, десятого или целое полчище. Вся суть зора в том, что ваша сила растёт по мере того, как вражеская уменьшается. Стоит хотя бы поднять одного бессмертного – и процесс запущен. Теперь останется лишь смотреть, как стремительно истаивает вражеская сила. Пойдёмте обратно. Скоро рассвет» И пятеро воскресителей направились обратно ко мне в дом. На севере красовалась полная луна.