Зора
Шрифт:
Уханцы собрались на главной площади, потому что вернулись их соседи. Каждому был интересно узнать, почему они так быстро возвратились домой и куда подевалась их повозка. Но безмолвные отец и сын, которые, скрывая пламень смерти внутри себя и не говоря ни слова, посылали на них свои мрачные взоры. Чем вызывали недоумение. Теперь эти бессмертные смотрели на своих соседей иным взором, перед которым открыты все мерзости нечестивых душ. Все гнусные дела, слова и мысли открывались перед ними. И совершенная сущность противилась всему этому. Они смотрели на каждого и читали всё то ничтожное, что они делали в своей жизни. Также они видели, что никто из них, никто из тех, кто сейчас собрались на главной площади, не видел в этом ничего плохого. Ни в ком не было ни угрызения совести, ни раскаянья в своих делах. Они настолько погрязли в этой ничтожности, что, можно сказать, питались ею, как жадный вампир, испортив пороками свою сущность, питается жизненной силой человека. Пороки стали для людей необходимостью. Их тела будут чесаться и содрогаться, их мысли будут беспорядочно метаться, они не смогут сосредоточиться ни на чём, пока не съедят свой грех, пока не испьют свой порок, пока не насытятся своей ничтожностью. Вот и сейчас половина из тех, кто стояли тут, пришли к Седрику. Все те, с кем он спал, желали его. Но теперь пришло время завершиться этому параду нечестия. Когда на центральную площадь пришли зордалоды и вампир, суд был начат. Влад сказал Кивтикиану, чтобы тот не страшился ничего, ведь сила, которую они используют, полностью подчинена им, и они не позволят ей причинить ему хоть какой-нибудь вред. Поле этого раздался могущественный голос Лукаса, который выговаривал всем, кто собрались тут, все их пороки и нечестия. Он назвал некоторые имена и некоторые грехи, которыми эти люди объяты, словно всепожирающим пламенем. А после заключил: «Да будет тьма» И могущественные силы смерти закружили повсюду, обгладывая порочные души и пожирая дух, так что на земле оставались лежать только безжизненные тела. Но следом за этой силой шла другая, созидающая. Она поднимала к бессмертному существованию либо менгов, либо тесаров, либо зер, чтобы этот некрополис был населён разнообразными существами. Кивтикиан Архирус следил за всем этим и был поражён, с какой мощью имеют дело эти пятеро. Не успел вечер как следует опуститься над миром, а на месте деревни Ухан стоял самый настоящий некрополис, наполненный только лишь праведностью и тьмой. Сила смерти носилась над городом, стелилась
Само собой, у зерателя было множество вопросов. И по мере того, как они приближались к родному городу Константина, на все эти вопросы находились ответы. Так что у саткара скопилось великое множество аргументов, которые помогали ему принять верное решение. Неуверенности было много. Однако ж и того, что эту самую уверенность уничтожало, оказывалось немало. Но мы понимали, что вампира в первую очередь волновало его исцеление, нежели то, какими силами он будет обладать, когда станет одним из нас. Он видел то, как бессердечно мы отнимали жизни. И его это оттолкнуло от нас. Однако ж он видел, как после этого человек восставал в новом обличии. Также зордалоды ему пояснили, за что они предают смерти живых. Поэтому, глядя на то, как восстают мёртвые, а также имея представление о том, почему всё это происходит, Кивтикиан складывал у себя правильное представление о том, кто же такие бессмертные, ведомые Бэйном. И теперь только от него зависело, принять ли эту тьму, чтобы освободиться от своего порока, или же продолжить поиски другого средства.
Но путь до Эт’сидиана был долгим, а потому в пути Кивтикиан, который попросил звать его сокращённо Кивтик, рассказал историю того, как ему тут живётся. Используя пентаграмму, этот саткар перемещался меж мирами, скитался там толноры и корлы в поисках своего средства, но, не находя его, перемещался в следующий. В этот мир он пришёл достаточно давно – 336 корла. И все эти десять корлов он ведёт поиски этого самого средства. Он побывал во многих странах, разговаривал со многими чародеями и алхимиками. Но нигде не было ответа. И только два корла назад он поселился в этой стране. Стать следопытом ему не составило труда, ведь саткарские способности ему в этом помогали. Он мог видеть сущность людей, мог проникать в их мысли и добывать все необходимые сведения. Это помогало ему, не вызывая подозрений, интересоваться вопросами по исцелению от вампиризма. Различные книги, а также россказни и страшилки привнесли в этот мир понимание того, что за существо такое, вампир. А потому в разговорах с людьми не возникало дополнительных вопросов. Кто-то преследует кровососущих тварей, и этого было достаточно, чтобы расположить их к себе. Хоть эти существа были выдуманы, всё же россказни о них распространились даже сюда. И вот, Кивтик рассказал, что весь Эт’сидиан столкнулся с большущей проблемой – пандемия. Константин подхватил его слова, сказав, что людям надо бы поменьше бродить близ восточного квартала, который наполнен силой Загриса. Кто-нибудь подхватил заразу, а потом стал его разносчиком. Зордалод также добавил, что пандемия – это расплата за людские грехи. Стремление непокорных нарушать запреты также является одним из пороков нечестивых душ. И за этот порок поплатился он сам и множество других людей. Более того, Кивтик даже добавил то, что суран одобряет такое поведение. Он ссылается на то, что пандемия помогает спасает его город он перенаселения. Слова филёра показали, что местный управитель города считает себя местным богом, которому дана власть распоряжаться чужими жизнями. Это также является пороком. Все люди равны. И правитель ничем не лучше повинующегося. Они оба одинаково несовершенны, они оба испытывают все те же потребности. Даже ленгерад, который поставлен немного выше человека, не должен позариться на место великого. А тут такое.
Кивтикиан немного поделился тем, как протекает пандемия. С его слов, какие бы симптомы не наблюдались у человек, в конце концов, всё оборачивается смертью. Всех заболевших можно разделись на три группы: у первых наблюдается постепенное атрофирование мышц до полного отказа; у вторых – головная боль, которая со временем усиливалась и приводила к коме; у последних выявлена быстро развивающаяся пневмония, из-за чего дыхание, в конце концов, совсем останавливалось. Но суран скрывает всё это от людей, чтобы помимо пандемии не разразилась ещё истерия. Местные лекари и алхимики говорят прямую ложь о том, что человек обязательно выздоровеет. Но они умирали. Однако у некоторых выявился иммунитет к этим болезням. У них наблюдаются только лишь начальные этапы всех трёх заболеваний: онемение одной из конечности, лёгкая головная боль или затруднение дыхания. Но по прошествии двух или самое большее трёх толноров они полностью исцеляются. Константин предположил, что такие люди – потомки сустиазоров. Саткар сказал, что знает таких людей. Обычно суран, пытаясь объяснить начало очередной пандемии, говорит, что во всём виноваты эти фанатики, а после задался вопросом, а кто же, собственно, такие, эти сустиазоры. Константин поведал ему историю рождения Загриса, о закрытии восточного квартала, а также о тех, кто ходят в этот самый квартал, чтобы обучаться мудрости лича. Зератель узнал Зорагалдиум и даже рассказал, как однажды ему удалось поговорить с Зорагой. Всё это произошло в другом мире, где, как и тут, через определённый промежуток времени дух гибели пролетает над человеческими поселениями, распространяя чёрную хворь и обращая одного в жуткое лихо. Он искал встречи с ним, потому что Зорага очень сильно походил на бога. А, как он уже говорил, ему приходилось искать ответы даже у богов. И вот, как-то раз задержавшись в одном мире дольше обычного, он пытался подгадать время и место прибытия духа гибели. Он не понимал, по какому принципу смерть отнимает жизни. А потому просто посмотрел, какие районы раньше страдали от чёрной хвори, а какие нет, и обосновался в одном из городов, которые никогда не знали нашествия Зораги. Но всё же он прогадал. Благо, у него есть врождённая саткарская способность пользоваться пентаграммами как порталами. А потому, преодолев пространство с помощью своего перехода, он сумел предстать перед лицом духа гибели. Смотреть в сам лик Кивтикиан не мог, потому что при этом в сознании отпечатывается ужас собственной смерти. Однако, смирив себя, он воззвал к Зораге, и тот отвечал ему. Он просил даровать ему исцеление. Но смерть сказал ему, что единственное исцеление, которое он может дать, - это, собственно, вечное небытие. Тогда саткар уж точно перестанет страдать от своего вампиризма. А иного он не может дать и лишь присоветовал молить Йора о пощаде. Быть может, творец чудес и чудовищ совершит чудо ради чудовища. Конечно, зератель взывал к тому, кто сотворил Аргерона, однако ответа не было. И так до самого входа в эт’сидианские врата они шли и обсуждали, кого именно Зорага выбирает для обращения в бессмертного. А Кивтикиан Архирус так и забыл рассказать, как связано его путешествие по Лордиалеху с той самой пандемией.
Было принято решение разделиться на два отряда: Лукреция, Лукас и Алиса двинутся к руинам Эн’сутелина, чтобы навестить зоралиста и присоединить его к себе. Константин, Влад и Кивтик направятся в Эт’сидиан, чтобы рассмотреть происхождение чумы, присоединить к себе сустиазоров, а после обратить весь город в некрополис.
Эт’сидиан дышал страданиями. Врата были закрыты, потому что в городе был объявлен очередной карантин, однако филёра и его «помощников» стражники пропустили внутрь. Будучи утомлёнными всеми этими происшествиями, они даже не стали спрашивать, кто это с ним, а лишь задали вопрос: «Ну как?» Они имели в виду: «Удалось ли обнаружить лекарство?» «Сейчас увидим!» - бодро отвечал им саткар, стремительно углубляясь в город. Главная дорога была почти что пустой, в то время как во всех городах они всегда были полны людей, которые либо постоянно идут по своим делами, либо спокойно прогуливаются. Здесь люди хоть и никуда не торопились, однако в их лицах, а уж тем более в душах читалась жуткая обречённость. Они были словно животные, пригнанные на убой, томятся в собственной клетке, будучи не способными что-либо поделать с этим. Они стоят перед выбором: удавиться, чтобы наверняка оборвать все этим страдания? Или же немного подождать, лелея крохи своих надежд, что завтра всё кардинально изменится. А ведь пока что все, кто встречались на пути, были относительно праведными людьми, которые по меркам зордалодов не подлежат уничтожению. Они станут бессмертными, и это будет их наградой, ведь мучения и страдания чужды бессмертным. Шаги Константина, Влада и Кивтика были быстры, потому что уже стояла середина толнора и, согласно предсказаниям Константина, они ещё успеют на главную площадь, пока всех умерших не повезут на кладбище. Следопыт поинтересовался, откуда у него такой дар, и бывший алхимик рассказал о своей человеческой бытности, вскользь упомянув, что он раньше варил зелья, но подробнее рассказал о личепоклонниках и зорацире, который и обучал его этому ремеслу. Кивтикиан был удивлён дважды. Первое удивление было связанно с этой историей. Второе – с тем, что у бессмертного есть своя история. Это был ещё один аргумент. Обращение в нежить ему казалось менее печальным событием. Это подтверждало рассказ зордалодов о том, что каждый, кто встал на путь бессмертия, остаётся всё той же личностью, просто получает откровение, которое не передать на словах. Также меняется его сущность. Всё тёмное усиливает его, когда как свет ослабляет. Исчезают одни чувства, за то появляются другие. Исчезают любые зависимости и потребности. Всё это меняет существо. Однако личность остаётся прежней. Ты при жизни будешь ощущать себя и после смерти. Никто не займёт твоё место, не вытеснит тебя из тебя. Вот это в голове зерателя никак не могло уместиться. Сердце порой работает сильнее головы. А всё, что касается жизни и смерти, усиливает это. Кивтик осознавал, что обращение в нежить означает не просто поменять мировоззрение, сменить огонь на зора, живую мимику на вечно мрачный ищущий взгляд. Поэтому размышления каждый раз возвращали его к этому вопросу. Но рассказ Константина был дополнительным аргументом и дополнительной причиной поразмышлять ещё глубже.
К вечеру они добежали до центральной площади. Половина повозок была уже загружена телам, покрытыми полотнами разных цветов – у кого какое нашлось. Сейчас наполнялась четвёртая телега. Люди в специальных масках уже изрядно подустали, а потому перестали аккуратно укладывать умерших. Двое стояли в стороне и следили за этим процессом. Вокруг стояло ещё много людей, простых жителей, которые с унылыми лицами наблюдали за происходящим. Им запрещалось приходить на главную площадь. Но они с горестью провожали своих родственников. Кивтикиан и зордалоды подошли к двоим, и следопыт сказал, что им нужно осмотреть мёртвых, а потому поинтересовался, кого из них они могут использовать. Эти двое знали, кто перед ними, а потому указали на самый дальний, дескать, его заберут самым последним, а потому у них есть время посмотреть на него. Когда Кивтик, Константин и Влад двинулись к нему, те двое зашептались, высказывая друг другу опасения, кого это в Эт’сидиан привёл следопыт? Уж не тех ли самых некромантов? Но предсказание показывало, что от этого никаких проблем не будет, а потому они могли полностью сосредоточиться на осмотре мертвеца.
Декстер Коллантау, пекарь. Его душа полна пороков. Рядом с ним лежал Мониндер Асалот, помощник алхимика, чья душа также с головой покрыта грехами, как и все последующие умершие. Влад сделал очевидный вывод, что пандемия затрагивает только лишь нечестивых людей. Они продолжили смотреть, но только теперь не на душу, а на плоть. Вампир, поняв, что они не собираются снимать покрова, что им достаточно взглянуть своими духовными взорами, сам снял покрывало с бледного лица. Рот был открыт. Зордалоды поняли, зачем он это сделал, однако филёр всё же не удержался от разъяснений: «А иначе подумают, что мы ничего не делаем, и заподозрят того, чего не должны».
Наблюдения Константина и Влада показали, что это не чёрная хворь Зораги, а зелёное марево Загриса. Зоралист сумел каким-то образом сотворить чуму, подобную той, что распространяет дух гибели, которая убивает лишь тех, кто погряз в грехах, и наверняка иммунитет получают лишь те, кто не погряз в собственных пороках. Видения прошлого об этих людях ничего конкретного не давали. Откуда взялась зараза, трудно определить. Все они в тот день, как проступили первые симптомы, уже успели соприкоснуться со многими людьми, но к восточному кварталу даже близко не подступали. Также чума Загриса была направлена только лишь на убийство. Частицы зора, совершив своё действие, выветрились и, скорее всего вернулись к зоралисту, хотя ведь можно было заставить их остаться внутри мёртвого тела, так что они связали бы душу с плотью, а после того, как пройдёт определённое количество времени, частицы зора пробудились бы и стали бы воскрешающими частицами. Но по всей видимости, ему не нужно было это. Он хотел только лишь истреблять нечестие. Как и говорил филёр, симптома всего три: увядание мышц, недостаток воздуха, головные боли. Пока они всё это рассматривали, Лукреция, Лукас и Алиса добрались до Загриса и смогли выяснить у него, что смертельная хворь, которая всё время уничтожала эт’сидианцев, и в самом деле, была сотворена им, Загрисом. Однако распространял её не он, а иначе город давно бы погряз в губительном мареве. Нет, разносчиком его чумы стал зорацир, тот самый зорацир, который жил в чумном квартале и обучал Константина способности предсказывать будущее. Этот верный служитель Загриса научился принимать человеческое обличие, так что на лицо все признаки жизни. Он ходил по городу и старался контактировать с как можно большим количеством людей. Так чума плодилась среди нечестивцев и постепенно искореняла их. Город наполнялся горем, однако ж в то же самое время и праведностью. Большинством из тех, кто тут проживает, были именно такие, кто отвергали греховный образ жизни. Так вот Зоралист, поселившийся на руинах Эн’сутелина, и придумал, как ещё он может использовать разрушительные силы зора, и начал очищать Эт’сидиан от ничтожных людей. Кивтикиан Архирус снова увидел для себя в этом аргумент.Оставив осмотр мёртвых, Константин, Влад и Кивтик направились в восточную часть города, чтобы повидаться с сустиазорами и зорациром. Однако их догнали двое мужчин, которые наблюдали за тем, как проходит сбор трупов. Они стали интересоваться, что смогли выяснить друзья следопыта. Кивтикиан глянул на Константина и Влада, давая возможность им рассказать об этой болезни. Бывший алхимик лишь сумрачно отвечал: «Перестаньте совершать грехи – только тогда это истребление прекратится» Двоих смутил такой ответ, и они стали переспрашивать, что он имел в виду. Однако того, что сказали зордалоды, было достаточно. Эти люди просто удивились, услышав не какие-нибудь советы, например, пить определённые лекарства или улучшить условия личной гигиены, а указание перестать грешить. Но, поняв, что эти трое не дадут никаких пояснений, остановились, после чего принялись обсуждать друг с другом, что бы это могло значить.
Стемнело окончательно. Над Эт’сидианом понялась восходящая луна. Стоял 14 толнор. Чем ближе становился восточный район, тем больше брошенных домов им встречалось. Одни опустели из-за того, что все, кто там жили, умерли от хвори Загриса. Другие оказались брошены по причине того, что находились близко к чумному району. Жильцы либо переселились в другой дом, либо же воспользовались возможностью, чтобы покинуть город, когда он не был закрыт на карантин. В общем, этот район был тёмным и неухоженным. Посреди дорог валялся мусор, все окна были побиты, либо просто сняты, изредка встречались человеческие кости, а ещё шёпот невоплощённых душ касался чутких ушей троих путников. Зератель спросил, слышат ли зордалоды то, что слышит он. Константин отвечал, что да, они слышат, а после даже объяснил, что это такое. В ответ на это филёр рассказал, что, хоть закрытым был только лишь сам чумной квартал, однако здешний район считается неблагополучным. Здесь могут жить лишь те, кто беден и отвержен. Он пнул одну из косточек и добавил: «Точнее, должны жить» Зордалоды разглядывали это место и видели своим всерпозревающим взором, что здесь, и в самом деле, живут некоторые люди. Они скопились в том самом доме, который раньше принадлежал сустиазорам, однако Константин видел с помощью своего дара, что от исконных личепоклонников практически ничего не осталось. Что случилось с этими людьми, может показать история. Однако они с Владом решили сначала войти в чумной квартал и расспросить зорацира, по какой причине сутиазоров больше не существует.
Когда они уже подошли к тому месту, откуда начинается чумная дорога, зордалоды сказали, чтобы вампир подождал их тут, если он, конечно, не решил для себя окончательно обратиться в бессмертного. Вопрос был риторическим, потому что ученики Бэйна знали, что он пока что ещё находится в поиске аргументов. А потому он не пошёл за ними следом, но решил наведаться в местную таверну чего-нибудь выпить и послушать местные слухи. Так их пути разошлись.
Чумной квартал, как и прежде, был наполнен смертельным маревом, а также голосами душ, обитавших тут. Здесь они были слышны ещё более отчётливо. Зордалоды шли вперёд, никуда не сворачивая, потому что знали, в каком помещении их дожидаются зорациры. Они двинулись по этой дороге, но не успели как следует углубиться в чумной квартал, как почувствовали, что к их бессмертному воинству присоединилось ещё одно существо. Однако это был не Загрис. Пройдя ещё немного по чумному пути, они свернули в строение, которое раньше служило специальной таверной, где могли потчеваться воители из форта Эн’сутелин. Именно там их ожидало пять существ. Они все сидели за одним столом. Первейший зорацир, тот самый, который обучал Константина, поднялся и заговорил: «Не счесть, сколько толноров и корлов прошло с того самого момента, как мой ученик Константин покинул эти места и направился на поиски чёрной башни. И вот, ты вернулся к нам. Но теперь всё изменилось, и учитель здесь – ты» Константин и Влад под его слова прошли в это помещение и присели на стулья, которые стояли у другого стола. Обратив их так, чтобы собеседники смотрели друг другу в лица, Константин отвечал: «Ты прав, Гордис. Мой путь сустиазора завершился. Однако ж путь бессмертного только лишь начинается» Пока зордалод говорил эти слова, Гордис опустился на своё место. А, когда эти слова были сказаны, заговорил уже он: «И мы все приветствуем тебя в нашей обители. Я знаю, что вы прибыли сюда не потому, что истосковались по нам, и не потому, что просто шли мимоходом, хотя это и отчасти правда. Вы здесь, чтобы призвать нас, чтобы даровать нам бессмертие и могущество. Но нет, самое главное, покровительство. С вами великий. И, став его служителями, мы обретём нечто большее, чем бессмертие и силу – мы обретём смысл и предназначение. Великое предназначение» Ученики Бэйна молчали, потому что он говорил всё правильно. Да разве мог он ошибаться? Сама тьма открывала перед ним все эти таинства. А потому, выдержав немного паузы, он продолжил: «Но прежде, чем предложить нам этот дар, и прежде, чем мы его примем, вы хотели бы узнать, что случилось со всеми остальными сустиазорами. Ушли в небытие, потому что так они решили. Никто и ничто не может отнять у разумного существа права решать, как поступить. И даже если кто-то или что-то склоняет такое существо к принятию определённого решения, всё же окончательный вердикт выносит оно само: сделать так или иначе, а, может быть, пойти вовсе иным путём. Так и случилось с теми, кто боготворил Загриса, однако был не целиком предан ему. Пока они могли спокойно впитывать его мощь, обучаться его величию и входить в его чертоги, они так и делали. Однако, стоило только временам испытаний начаться в их жизни, как они тут же отсеялись. Да, в оплоте больше нельзя было чувствовать себя в безопасности. Да и стражников прибавилось на дорогах, а потому можно было легко угодить в их руки. А тем более все знали об указе городского управляющего, чтобы люди считали нас своими врагами. Всё это настолько сковало их слабые души, из-за чего они постепенно отошли от служения Загрису. И только лишь эти четверо сумели выдержать, ведь они серьёзно относились к указаниям зоралиста, которые тот передавал им через меня, и точно следовали всем им. Да, постигать мудрость нашего господина стало сложнее. Но это же было очередным испытанием, преодолевая которое, они лишь ещё быстрее шли к своему величию. Их заставляли, их пугали, на них изливались гнев и презрение народа, однако для эти четверых это всё ничего не значило, ведь они устремили свои взоры и души к тому, кто их призвал и возвеличил. А потому их награда стала очевидна. Они удостоились чести разделить со мной бессмертие, силу и знания нашего покровителя. Те же, кто испугались и подумали, что будет гораздо лучше держаться от нас подальше, теперь лежат безмолвными костями в земле, а их потомки вынуждены продавать своё имущество, чтобы выжить. Но от нас не укрылось то, что грядёт миг, когда весь этот мир окончательно потонет во тьме, и тогда каждый получит своё: кто с нетерпением ожидал его – награду, кто страшился – наказание. Вас пятеро, пятеро тех, с кого всё это и началось. Теперь же вас гораздо-гораздо больше, и с каждым мигом количество ваше лишь растёт. И мы готовы принять покровительство великого» Договорив эти слова, Гордис замолк. Поднялись Влад и Константин. Последний отвечал ему: «Пусть будет так. Знайте, что смерть очищает, а то, что очищено, оно преображает в совершенное существо. Хоть вам и не нужно очищения, всё же вы должны пройти через смерть, потому как примкнуть к нам нельзя иначе» Гордис отвечал: «Мы понимаем, ведь наш старый дух должен быть поглощён новым, который и займёт его место. Мы готовы» Взгляды все были устремлены на двоих бессмертных. В них читалась абсолютная уверенность, не было ни капли сомнений. А потому всё то помещение наполнилось бледно-зелёным духом зора, после чего пять сердец остановили своё биение, и количество бессмертных возросло. Не говоря друг другу ни слова, они покинули чумной квартал: зордалоды направились на восток, чтобы войти в форт Эн’сутелина, менги направились в Эт’сидиан, чтобы найти Кивтикиана Архируса, а после провозгласить о долгожданном освобождении праведных и казни нечестивых.
Пока ученики Бэйна двигались по дороге, ведущей из восточного квартала к форту, их окружили шепчущие души. Они просили и умоляли дать им освобождение. Они хотели обрести воплощение. И зордалоды дали им это. По той причине, что зоралист сильно истощил их души, зора не могла даровать им возможности зер. Поэтому они получили иное облачение. Их голоса всё также останутся тихим шёпотом, еле уловимым шелестом ветра, а громкий звук всё равно будет для них вреден. Однако так они обретут хотя бы уж свободу. Но пройдёт время, созидающая сила смерти укрепит их, и они смогут стать зерами. Они тут же разлетелись по миру, чтобы поселиться в безмолвных некрополисах и ускорить своё исцеление. А сами чародеи продолжили путь и вскоре покинули зачумлённый квартал и оказались в туманной низине. Вокруг располагалось зелёное марево Загриса, которое опутывало физический взгляд и не позволяло видеть дальше вытянутой руки. Однако если вдруг тот, кто полагается только лишь на физическое зрение, и окажется тут, он сразу же расстанется со своей жизнью, ведь здесь могущество зоралиста ощущалось ещё более отчётливо. На востоке низина постепенно поднималась и становилась возвышенностью, на которой как раз таки располагались руины форта Эн’сутелина, те самые руины, на которых Бэйн впервые заговорил с Лукрецией и Лукасом. Совсем рядом до ушей зордалодов доносилось журчание реки, та самая река, которая проистекала из чёрного омута, который располагался близ города. Лукреция, Лукас и Алиса уже проходили по этим местам, а потому изучили этот феномен. Из этого омута вытекала река и уходила на восток, прямиком на вершину. Вся необычного данного феномена состояла в том, что не озеро наполнялось рекой, а река вытекала из этого озера, но не истощала его. В этой воде ощущалась сила смерти, как она совершала это необычное явление. Идя вдоль этой призрачной реки, зордалоды приближались к форту, вокруг которого парил костяной дракон. В отражении этой реки виднелось нечто необычное. Там было не густое марево, а тёмное небо с мерцающими звёздами, как будто бы вода отражала какой-то иной мир, а не этот. Но нет, там показывалось состояние небосвода именно этого мира. В этом даже можно было убедиться воочию – пока они приближались к возвышенности, отражение менялось, так что тёмный небосклон начал светлеть, знаменуя наступление утра нового толнора. И вот именно этой утренней порой они и прибыли на руины, в которых обитал Загрис. Могущественный воитель смотрел за тем, как трое бессмертных, находящихся под его влиянием, ведут сражение с троими зордалодами. Когда остальные приблизились, в голове Константина послышался могущественный голос: «Вот и ты, мой ученик» Константин почтительно кивнул ему головой.