Зора

После того, как этот рассказ закончился, Влад получил этот самый кристалл, а вместе с ним получил и указание явиться на этот остров, активировать око и подождать, пока этот белый маг не разузнает через око, в чём причина бездействия маяка. А то, статься, Влад сможет исправить всё сам. После этого он просил: «Справишься?» Влад решительно кивнул ему в ответ.

Зордалод снова изменил свою сущность и тенью помчался к тому острову. Беломаг хотел сказать что-то ещё, однако Влада уже не было рядом. Он подумал: тот воспользовался пространственной магией, чтобы как можно скорее приступить к исполнению своего поручения. Также он в этом нашёл для себя объяснение, как этот собрат по сущности сумел спастись из-под непрекращающегося нашествия нежити – выскользнул при помощи своих способностей.

Путешествие это заняло совсем немного времени. Достигнув западных пределов Лордиалеха, Влад мог видеть этот самый Остров повешенных даже своим физическим взором. Тот находился совершенно недалеко от берега. Также Влад настигнул пристань, от которой когда-то отчаливали корабли. Эта пристань находилась в самой близкой к острову точке. Она была возведена тут лишь для того, чтобы возить преступников, приговорённых к смерти, на этот самый остров. Раньше всех, кто совершил особо тяжкое преступление, ссылали сюда и вешали. Оплот белых чародеев тут появился не сразу. Однако представители этой башни посчитали такое место очень даже хорошим для того, чтобы там был их дополнительный оплот, дополнительное звено их силы. Однако Влад увидел, из-за чего эта пристань пришла в негодность. Конечно, такие предпосылки уже складывались, и становилось вполне понятно, что в этой пристани отпадает необходимость, но всё-таки заключительным этапом окончательного упадка этого места было пришествие сюда чудовища Килана. Да, получается, когда этот мастер умчался за горизонт, он принялся преследовать группу беломагов, которые, испытывая перед ним жуткий страх, непрестанно отступали. Привести чудовище в столицу они просто-напросто не могли, но и погибать тоже им не хотелось, а потому они бросились сюда, в это место, чтобы искать поддержки у кристалла света, который они основали тут. Килан и уничтожил эту пристань, а после ринулся дальше, чтобы добить группку трусливых беломагов. Место было всё разворочено, а то, что представляло хоть какую-то ценность, было вынесено отсюда. И только лишь две половины раскуроченного корабля торчали из воды. 8 душ работников пристани, а также беломага, которого Килан настиг тут, ожидали мгновения своего освобождения. И Влад решил дать им это освобождение. И даже больше. Он воскресит и сам корабль, чтобы это жуткое судно бороздило водное пространство и несло смерть также и тем, кто находился на воде. Несмотря на то, что Лордиалех окружён водой с трёх сторон, вираны не торопились осваивать водное пространство, ведь они хотели сначала раз и навсегда подчинить себе сушу, окончательно уничтожив всех древних созданий, которые обитают здесь, а уж потом браться за покорение морей и океанов. Однако череда Зорагалдиумов спутала все людские планы. Но теперь могущественная сила воскрешения зора закружилась вихрем над этим место, восстанавливая разрушенное судно. Части, куски и щепки вставали на свои первозданные места. Две половины медленно сходились в одну, соединялись и сцеплялись в одно целое. Зелёный дух смерти, вложенный в каркас корабля, наполнял его трюмы, носился вокруг его мачт и носа, туманом стелился по палубе и обволакивал штурвал. Могущественный призрачный галеон на глазах зордалода обретал силу, восставал из небытия и служил признаком величия бессмертных. Все души, покоящиеся на дне океана, тоже обретали новый дух. И бессмертные тесары пользовались этим самым духом, чтобы подниматься из пучин и опускаться на борт судна, которым они будут управлять. Среди тех, кто был воскрешён Владом, оказались люди, которые обладали знанием мореходного дела, а потому мы все обрели эти знания. Хоть они были скудны, всё же это лучше, нежели начинать ходить по воде совсем без каких-либо знаний. Данное судно было названо Ардмор, словом, образованным от двух: «ард» - идти, двигаться и «мор» - любая жидкая субстанция, не обязательно вода. Но в данном случае имелась в виду именно вода. Так что Ардмор можно перевести как «Движущий по воде», «Плывущий». Как только корабль был готов, он поплыл. Хоть людские корабли управляются гораздо большим количеством человек, но это судно не нуждается в такой команде, потому что основная движущая сила – это зора. А любой бессмертный может мастерски управлять ею. Вот и Вильгельмис, ранее бывший работником этот причала, стал править этим кораблём и направил его на запад, туда, где находились другие корабли, наполненные жизнью, чтобы таким же образом обратить их ардморами.

Теперь, когда бессмертное воинство наполнилось ещё и кораблём-призраком, всё своё внимание Влад устремил туда, на этот самый Остров повешенных. Духовный взор ощущал, что там обитала нежить. Магический взор ощущал присутствие чародея-некроманта. Сомнений не возникало, что это был Килан. Зордалод снова стал тенью и переместился туда. С северной стороны вырастала скала, на которой располагались виселицы. По мере продвижения на юг скала понижалась, превращаясь в равнину. Вдалеке, на юго-западе виднелось небольшое поселение. Среди развалин особенно выделялся обломок кристалла света беломагов. Что ж, им придётся обойтись без ещё одного источника силы, потому что этот починить не имеется возможным. По всему этому острову были разбросаны менги, которые были связаны с одним источников – некромантом, который находился сейчас в этом самом небольшом поселении. И, как бы это парадоксально ни звучало, эта сила не подпитывала их, а, наоборот, питалась от них. Нежить поддерживала существование некроманта. Их бродило много, однако все они были слабы, и в этом не было ничего удивительного. Вопрос в другом – неужели Килан настолько ослаб, что ему пришлось прибегнуть к пожиранию собственных творений? Более того, Влад вновь перевёл взгляд на скалы, так что мог увидеть, как на некоторых столбах весели скелеты тех, кого не сняли после казни. И то, что Килан не воскресил из них тесаров, показывало лишь одно – он был слаб. После падения чёрной башни и гибели Корлага, который поддерживал и его могущество, этот мастер сильно ослаб. И теперь он обратился лишь тенью некогда могущественного чернокнижника, который мог наставлять некромантов на путь смерти. Влад двинулся к осколкам маяка света, чтобы повидаться с ним. Менги, мимо которых он проходил, одаривали мгновением своего взора, а далее продолжали бесцельно стоять.

В поселении было всего пять построек, и то все они были сокрушены, так что в них невозможно было жить. Они расположились вокруг этого самого кристалла, а, точнее, лишь его осколков. Рядом с этим осколком, сложа под собой ноги, сидел старик в чёрном одеянии некроманта. Под собой он расчертил спираль, где, по всей видимости, он проводил какие-то ритуалы. Но Влад присмотрелся к эфиру и увидел, что сейчас тоже происходит какой-то ритуал, очень слабый и очень медленный. Зелёный поток эфира и лунный свет витают вокруг Килана, создавая воронку и по этой воронке низвергаются на спираль, плывут по её граням и соединяются внутри души Килана. Влад посмотрел на некроманта духовным взором и увидел, что дух смерти, который раньше был его движущей силой, практически иссяк. Его душа находится на грани гибели. И этот ритуал призван поддерживать его жизнь в таком жалком состоянии, подобной неглубокому сну. Мастер слышал всё, что происходило вокруг. И Влад понимал, что он знал о его присутствии. Однако ничего не говорил и даже не шевелился, чтобы не растратить свой дух и не прекратить своё существование. Влад направил силу смерти в него, она влилась в дух Килана и укрепила его, так что даже тело снова вернулось к первозданному обличию. Глаза мастера-некроманта отверзлись и глянули на зордалода. Он пока что ещё не стал бессмертным из воинства Бэйна, а был самим собой. Немного поглядев на того, кто его спас, он произнёс своим монотонным голосом: «Я помню тебя. Ты – Влад, соглядатай, посылаемый Корлагом в белую башню. Должен признать, с момента нашей последней встречи ты заметно изменился, - поднявшись с земли, Килан продолжил, - И, кажется, теперь я – ученик, а ты учитель» Воцарилось небольшое молчание. Влад глядел на своего бывшего учителя и видел, что его душа чиста. В этом некроманте нет ни следа пороков, которыми сегодня заражены все чародеи. Килан разорвал это молчание: «Ты наверняка хочешь знать, как получилось так, что чёрная башня пала, а я оказался тут» Влад отвечал, и его голос был переполнен истинным могуществом зордалода – холодный, как душа бессмертного, жуткий, как прикосновение смерти: «Всё это уже открыто нам. Но ты можешь поведать, что случилось с тобой, почему ты оказался в таком жалком положении» Мастер тяжко вздохнул. По всему видно, что о своих недостатках он не хотел говорить, однако голосище бессмертного показал ему, что перед ним стоит не просто некромант, который опередил его в могуществе, а некто, больший, чем даже тот, кем был Арх. А потому он начал свой рассказ: «Огромная сила, безграничные возможности, я ощущал себя великим, который гнался за четырьмя муравьями. Они с помощью своей магии стремились от меня прочь, но я их постепенно нагонял. Двоих мне удалось прикончить по пути, а остальных – уже тут. Я ворвался сюда, в это место, которое они называют Кор. Тут был ещё один их товарищ. Они наполнились силы от этого кристалла и бросили мне вызов. Под этим воздействием они оказались защищены от меня. И тогда я понял, что для начала нужно сокрушить этот их источник. Кристалл оказался на редкость прочным. Однако его я поверг. Но это не лишило белых мантий всей их силы. Они впитали её достаточно, а потому она постепенно выветривалась из них. А я, нападая на них в своём великом обличии, ускорял этот процесс, помогал этой силе выветриваться. Но это случилось – Корлаг был убит. Я лишился поддержки его силы и стал самим собой. Да, биться с ними стало сложнее. Но какие-то там три нелепых беломага не чета мне, самому мастеру тёмной магии, мастеру силы смерти. Битва продолжилась. Я использовал всё своё мастерство, всё своё воображение и одолевал их. Медленно, однако верно одолевал. Но теперь пала и чёрная башня. Сила, которая подпитывала меня, как некроманта, уменьшилась. И надо мной нависла опасность погибнуть под натиском их ударов. Тогда я решился на это. Я использовал весь свой дух и все свои силы, чтобы повергнуть их. Да, мой план сработал. Волна некроплазмы стёрла их с лица Кора. Таким образом я обезопасил себя от одного врага, но шагнул в объятья другого – надо мной нависла угроза смерти. Да, вот так то, из чего мы зачерпывали своё могущество, стало для меня врагом. Силы стремительно покидали меня. И в моём распоряжении были считанные мгновения. Всё, что я успел произвести, это ритуал пожирания. Ты наверняка думаешь, как я низко пал. Да, я низок. Я ничтожен. Я, один из четырёх владык смерти чёрной башни, вынужден прибегнуть к такой мерзости. Я боюсь умирать, я не хочу познать забвение и лежать в земле, разлагаясь на составные части этого мира. Я уже существовал вечно и даже не думал, что когда-нибудь смерть подкрадётся ко мне. Я не знал, на что надеяться. Я просто сидел в таком униженном состоянии, а эти менги подпитывали мою жизнь. Пройдёт немного корлов – сила смерти в них иссякнет, а следом за ними иссякнет и моя сила. Послушай, некромант, нам нет прощения. Но знай, что я был против этого ритуала. Корлаг его придумал, Властис поддержал, но я был против. Однако случилось то, что случилось. Ведь двое были за и только один против. Мне пришлось принять этот план, понимаешь? Пришлось. Но я не хотел, чтобы он воплотился. Я предлагал сходить в Могильный лес и воскресить тех, кто лежит там. Это было бы великое воинство. Но они решили иначе. На миг мне даже показалось, будто бы в этом плане есть какой-то прок. Но, увы. Всё было предрешено» Сказав это, он замолчал, ожидая реакции Влада. Зордалод ответил ему: «Ты чист от скверн этого мира, а потому Бэйн, пришедший из Пустоты, дарует тебе место среди тех, кто будет судить этот мир» Тот хотел что-то сказать, но слова оказались лишними. Влад направил ещё больше силы смерти в тело мастера, так что она окончательно превратила его в бессмертного, а сущность Бэйна, раскинутая по всему миру, оплела его и соединила со всеми нами, так что мы все стали намного сильнее.

Пока Влад совершал все эти дела, остальные зордалоды прибыли на погосты Могильного леса и принялись осматривать тех, кто был похоронен там. Лукреция и Лукас отыскали своих родителей: Валентин и Виктория. Вчитываясь в их души, брат с сестрой видели, что после того, как соседи узнали, что родители отдали своих детей в чёрную башню, их не перестали уважать, хоть постоянно то тут, то там возникали вопросы «А вы уверен, что поступили правильно?» Да, тёмные искусства всегда отталкивали. Но в то время ещё не были распространены предрассудки, что некроманты – зло и с ними нужно враждовать. Поэтому Валентин и Виктория жили, как и раньше. У них после этого родились ещё две дочери, которые уже не были ленгерадами: Сильвия и Синди. Их души также покоятся на этом погосте. Также Бэйн обратил внимание своих учеников на одну могилу. То был мужчина по имени Тул. И в его душе некроманты прочли историю простого человека, не ленгерада, рождённого в полнолунье. В отношении него владыка Пустоты сказал: «Этот человек многое сделал для того, чтобы никто не помешал исполнению великого предназначения. Однако был несправедливо принесён в жертву» И зордалоды видели все его подвиги, которые он свершил, будучи ограниченным в своих действиях.

Тул всегда был прозорливее других людей и мог понимать, где говорится истина, а где льётся едкая ложь. Но если бы не человек по имени Крис, Тул никогда бы не стал тем, кем он был. Можно, сказать, Крис создал Тула, научил его всему, чем тот обладал. В отношении чёрной башни ко времени жизни Тула уже сложился целый каскад небылиц. Но этот человек ясно видел, какая же неправда изливается на тёмные мантии. И благодаря собственному усердию, а также хитрым уловкам, порой граничащим с магией, которым он обучился у своего друга, Тул сумел подобраться вплотную к планам белой башни, которые готовили нападение на оплот тьмы уже давно. Но, как это уже было заведено, в белой башне строились не только планы, но также исполнялись какие-то личные прихоти. А потому, пока большинство белых магов было занято удовлетворением своих плотских желаний, Тул беспрепятственно проникал к ним и спутывал все планы, таким образом каждый раз отодвигая толнор, когда белая башня двинется в поход против тьмы на юге. К тому времени в оплоте света царил сплошной беспорядок. После того, как основатель и руководитель белой башни умер от старости (не успевал поддерживать магические силы в такт своему старению), их главой стал другой чародей, очень ветренный и властолюбивый. Чтобы подчеркнуть свою важность, он даже принял титул архимага, сравнив себя с великим пилигримом, о котором ходят легенды. И со сменой власти беспорядка в белой башне только лишь прибавилось. А потому никого не волновало то, что по их помещениям блуждает незнакомец. «Раз он тут, - легкомысленно предполагали они, - И раз он носит белую мантию, значит, свой. А иначе он тут даже не оказался бы». Да, в то время как чёрная башня утопала в своих интригах, белая копошилась в своих. Но Тул всё же не был легкомысленным. Он действовал осторожно и незаметно. Настолько незаметно, что даже Влад не знал о его делах. А, когда некромант был раскрыт, беломаги, наконец-то, обратили взоры со своих желаний на тот бардак, что они развели у себя. Влада след уже простыл, и дотянуться до него они уже не могли. Нечто подобное могло произойти и с Тулом. Используя свой разум, он мог бы избежать столкновения с разъярёнными чародеями. Для этого у него были все шансы. Это человек своей жизнью доказал, что даже не-маг, но с мозгами мог быть сильнее мага без них. Привыкшие думать, как младенцы, обитатели белой башни всегда упускали его. Им ни за что не подобраться к Тулу. Но случилось то, чего он никак не ожидал – Крис предал его. Единственный человек, которому доверял Тул, пожертвовал им, выдав разъярённым беломагам своего друга. «За что, Крис? Мы ведь вместе вершили великое дело. Почему ты реши уничтожить меня?» Ответ его друга был полон безумия: «Ты свершил своё предназначение. Теперь ты должен уйти. Такова жизнь – мы всегда кого-то теряем. И теперь пришло время миру лишится ещё и тебя» Что бы это могло значить? Разве Крису кто-то угрожал? Разве к нему пришли чародеи и стали требовать выдать Тула? Нет. А даже если бы что-то пошло не так, разве не было великое множество иных исходов? Разве нельзя было поступить иначе? Что за помутнение рассудка? Что за глупые измышления выразил Крис? То было лишь безумием, не иначе.

И вот, теперь душа Тула устремила свой незрячий взор в пустоту, а неслышный глас умолял тех, кто собрались перед ним, чтобы они освободили его. И Константин низринул воскрешающую силу смерти на призрака, что был привязан к тому праху, что лежал в земле, ведь в припадке бешенства светлые чародеи уничтожили его так, что от Тула остались только лишь воспоминания, из-за чего могила этого человека была пуста. В ней был похоронен зелёный клинок, который при себе всегда носил Тул. Так что под действием силы Константина во тьму этого мира явился зера Тул, чтобы больше никогда не знать забвения. Он первейший из тех, кто захоронен тут, имеет право вернуться, чтобы продолжить свою борьбу. Наши разумы и силы объединились в Пустоте, и воинство, ведомое Бэйном на суд, стало гораздо сильнее. После этого Луркеция, Лукас и Алиса последовали за Константином и также низринули свои силы на это поле могил, так что зора оплетала зеры, соединяла их с костями и плотью, а после выволакивала их на поверхность из-под земли. И пятеро бессмертных созерцали за тем, как восстают жители Лордиалеха, как возвращаются те, кто возводили столицу, чтобы приступить к её уничтожению. Всё это происходило в блаженной тишине и желанном спокойствии. Но вот только эту тишину и это спокойствие прервал хаос, который начал распространяться по лесу. Деревья, который стояли стеной вокруг этого погоста, вдруг зашелестели, будто бы гонимые тревожным ветром, хотя вокруг его не было. Однако все бессмертные видели, что таким образом в движение пришла иная сила, что обитала в этой чаще. Весь лес неспокойно воротился из стороны в сторону, выказывая свою неприязнь к тем, кто сейчас тут собрались. И спустя какое-то время из-под сводов высоких крон стали выходить они – дулы. Скрепя своими деревянными телами и шелестя листьями у себя под корнями, они довольно нерасторопно выбирались из своего укрытия. Один из них заговорил свои скрипучим голосом практически нараспев. И его слова, как и раньше, звучали на древнем наречии богов: «Враги жизни! Творения тьмы! Мы уничтожим вас! Вы уже начали свои тёмные дела! Соседний лес умер и стал ужасом! В нём больше не осталось места для жизни! Кругом враги! Одни приходят с топорами! Другие со смертью! Уничтожить! Уничтожить! Уничтожать!» Бессмертные видели, как сильно кипела жизнь в их телах, как она бурлила и переливалась через край. Точно так же она бурлила в тех, кто поддался нечестию. По всему было видно, что и древние обитатели здешних лесов, хранители этого места поддались скверне людей, что в их душах также поселилось нечестие. К сожалению, всё то же самое наблюдалось и в других частях мира. Там, где встречались дулы, обязательно происходило сражение. Все они кричали нечто подобное и кидались в битву. Любые попытки вразумить их не увенчивались успехом. Так было и здесь. Лукреция вышла вперёд и, отвечая им на древнем наречии, принялась предупреждать их, чтобы они отступили, а иначе пламя смерти заберёт жизни. Однако они, как все другие дулы, отказывались слушаться, а лишь безумно напирали на бессмертных, твердя одно и то же. Но предупреждение было дано, а, значит, зордалоды, менги, тесары и зеры могли приступить к их уничтожению. Из бессмертных душ вырвалось зелёное пламя смерти, которое двинулось навстречу дулам. Чародеи направляли этот поток так, чтобы никого из древесных стражей не осталось в живых. Сокрушив их всех не опушке, зора устремился дальше, вглубь леса, потому что дулов было очень много. Следом за губительной волной силы была направлена созидающая, так что вторая волна зелёного пламени вместо причинения разрушений несла воскрешение. Мятежные души древних существ, познав покой, очищались от безумия, которое владело ими. А новый дух, вложенный в них, даровал им иное существование, так что мёртвые дулы становились зордулами – древами смерти. Вехойтис и Форманис уже применяли воскрешающую силу зора на эти творения великого, так что в воинстве бессмертных уже давно были зордулы. Но теперь они есть и тут, в Лордиалехе. Эти существа выглядели как жуткие выворотни. Кора чернела и становилась прочнее металла. Ветви лишались листьев и становились костлявыми руками, которыми зордул мог взаимодействовать с окружающим миром. На стволе также образовывалась огромная пасть, в которой, как в горниле, полыхало зелёное пламя. Проникая своими корнями вглубь почвы, они могли распространять власть смерти под землёй, что обычно делали зордалоды, когда обращали какой-нибудь город в некрополис. И сейчас те, кто были обращены в бессмертных, тут же принимались это делать, чтобы теперь уже Могильный лес был объят силой смерти, наполнился ею и стал продолжением некрополиса. И таким образом число тех, кто примкнут к осаде столицы Лордиалеха, непомерно вырастало. На то, чтобы преобразовать Могильный лес в некрополис, понадобилось какое-то время. А, когда всё было завершено, зордалоды, менги, тесары, зеры и зордулы направились в деревню Верхняя Тха, куда уже прибыли шурайи, а также призраки Заветной поляны. Осталось дождаться и Влада и Килана, после чего штурм будет начат.

На главной площади некрополиса Верхняя Тха прямиком в самом её эпицентре была образована ритуальная спираль с пятью рукавами. Напротив каждой конечности расположились зордалоды. Они вытянули свои руки ладонями вверх, в которых уже горел язычок бледно-зелёного пламени. Сила зора медленно извивалась, тянулась вверх и возвращалась в основание, чтобы снова подниматься вверх, создавая непрерывный цикл. Сила смерти не подчиняется законам жизни, согласно которым у всего есть начало и всему должен прийти конец. Да, зора – это начало, но у него нет конца. Сила, что циркулирует сейчас в ладонях пятерых зордалодов, демонстрирует это в миниатюре. Это пламя будет полыхать вечно. И только лишь воля господина может погасить его. Если ниспослать этот пучок в мертвеца, он поднимется. Поднимется и будет существовать вечно. Эта сила не тратится, как топливо, она не оставляет после себя отходов. Она будет циркулировать в нём вечно. А бессмертный будет самостоятельно извлекать её, откуда пожелает и пользоваться для того, чтобы вершить великое предназначение, чтобы творить волю великого. И вот, зордалоды бросают эти язычки пламени на землю, и вся спираль тут же заполняется зелёным сиянием. Вобрав в себя побольше силы, зора устремляется ввысь, в небеса. Бледно-зелёный луч концентрированной силы смерти врезается в небосклон и продолжает вливаться туда. Уже и так опускался вечер, а тут ещё и тёмно-зелёное покрывало наползает на этот мир, забирая у всех возможность видеть дневное светило. Туча становится шире и плотнее, но она вырастает не равномерно. Ученики Бэйна контролируют её. Они вытягивают её на северо-восток, туда, где располагается Лордиалех. Но рядом с зордалодами никого больше нет, потому что, пока производится этот ритуал, остальные устремились вперёд, чтобы приготовиться к нападению. Менги, тесары, зеры, шурайи, а также зордулы растянутся полукругом. На штурм их поведёт Килан. Обратившись существом, ещё более страшным, чем во время защиты чёрной башни, он сам нападёт на главные врата, ведь там сосредоточены основные силы скверны. Он уже видел, как поднимается суета по ту сторону городских стен. Чародеи почувствовали их приближение. Они увидели зелёный столб силы. Они осознали, что конец близок. Он уже встал на пороге. Сбегут они или же останутся до конца, чтобы ответить за свои грехи, чтобы принять неизбежную участь? С достоинством ли они примут бой? Или же попытаются бежать, видя, что их положение шатко? Что бы ни было, как бы ни развернулись события, одно можно сказать наверняка – это будет долгим сражением, в котором никто даже не задумается, что он ступил на неправильный путь. Все они войдут в бессмертное воинство как проигравшие.

Зазвучал шурайский вой, и ветер донёс до ушей защитников Лордиалеха его звучание. Сердце ёкнуло, кожа покрылась мурашками, уверенность куда-то ушла. Со стены кто-то что-то крикнул. Всем показалось, что это был командир, и он приказал метать в противников снаряды. Но последствия жуткого воя ещё никак не стёрлись из их души, а потому у них не было никакого желания переспрашивать или начать действовать. Ниспослав свои взоры в пустоту, они продолжали стоять и… Даже не ждать, а просто стоять. Упадок духа мощное оружие, которые заставляет существо стоять на месте, когда на него нападает противник. Так было и сейчас. Бессмертные двинулись, а они продолжали бездействовать. Туча нависла над всем городом и ниспровергла на их головы мощь силы смерти. Незримые токи зора проникали в тела людей и вызывали различного рода недомогания, воздействуя на их несовершенство. У кого-то проблемы с желудком? Теперь у него жгучая изжога. Кто-то страдает от проблем с кишечником? Она усугубляется, и страшная боль в области живота скручивает его. Тот, кто сносит патологии головы, больше не сможет их сносить. Всё воинство, которое должно было сражаться за свою столицу, теперь едва стояло на своих ногах. Чародеи, страшась остаться без живого щита в виде обычных людей, попытались воспрепятствовать нашей силе довлеть над ними. Тарнэдор был повёрнут в сторону города, и один из белых магов, встав под ним, принялся материализовывать заклинание исцеления. Устройство тут же начало распылять его на тех, кто стоял позади, но облегчения от этого не было, ведь тучи, наполненные силой смерти, также продолжали опалять всех, кто находится снизу, всеми этими проклятьями.

Чародеи принялись швыряться своими заклинаниями. Иллюзорная башня прошла ускоренное обучение материализации, чтобы хоть как-то поддерживать своих друзей из белой. Да, может, они там и мерились какой-то силой, пытались увидеть свои собственные преимущества, но на фоне зора, который пока что даже практически не начал действовать, все эти их ничтожные капельки вообще ничего не значат. Среди чародеев самая грозная сфера магии – это огонь. Он уничтожает всё на своём пути. Но сейчас это было далеко не так. Огненные шарики, которые летели в воинство бессмертных, выглядели смехотворно. Их можно с лёгкостью назвать искрами, которые не способны поджечь даже груду соломы. Уж неизвестно, знали эти ничтожные чародеи, что у них не получится набросить на сущности бессмертных аркан, или же просто не умели это делать, но они бросались этими своими заклинаниями навскидку, что, естественно, означало в большинстве своём промах. А те, кому всё-таки удалось попасть, видели, как же бессмысленны были эти попадания, ведь доспех из сущности смерти проглатывал их. И всё же они продолжали осыпать подступающее воинство ужаса. Один из лучников вместо того, чтобы начать метать снаряды, только лишь стоял и смотрел за тем, как во тьме надвигается полчище бессмертных. Когда расстояние заметно сократилось, он обернулся к чародею, который использовал эфир, чтобы удерживать магический барьер, и с ужасом на лице проговорил: «Среди них эти оборотни и энты!» Чародей, пребывая в большом духовном напряжении, лишь кивнул ему в ответ. Но человек никак не мог угомониться, а потому продолжал свои разглагольствования. Маг, не отрываясь от своего дела, долго терпел его выходку, а после ослабил концентрацию, и рявнкул ему: «Так стреляй по ним, чего стоишь?» Как только лучник повернулся к бойнице, чтобы начать прицеливаться, сразу же отпрянул от неё, как будто бы ошпарился. Следом в бойницу влетела зера. Разнося леденящий кровь вой, призрак прикоснулся к чародею, который даже не успел среагировать на столь стремительное и неожиданное появление врага. Леденящее прикосновение бесплотного существа было подобно удару кинжала, так что беломаг испытал ужас и разорвал связь с эфиром, чтобы вернуть себе эфирную концентрацию и выгнать из себя эту искру ужаса. Но всё было бессмысленно, потому что кошмар этот не магического происхождения. Однако цель была достигнута. Магический барьер в районе врат пошатнулся. И даже то, что поддержать образовавшуюся брешь прибежали другие чародеи, означало, что где-то не достанет защиты. Например, огненные шары летели не так интенсивно. Зеры постепенно проникали внутрь, неся с собой ужасающий вой и ледяную ауру. Всё это мешало сосредоточиться. Основные силы бессмертных уже почти что вплотную подошли к стенам, а ни одно осадное орудие не было использовано. Введённые в ступор воители Лордиалеха впустую растрачивали своё время, сначала пытаясь побороть трепет, который пришёл к ним с шурайский воем, а теперь они следили за тем, как над их головами летали призраки, словно бы ничего прекраснее они в жизни не видели. Но вскоре явился командир и принялся ругать всех своих воителей, побуждая начать уже забрасывать вражеское воинство всеми возможными средствами. Он даже сам начал корректировать одну из своих катапульт, чтобы как можно точнее попасть оп нам. И вот, первые снаряды всё-таки были выпущены. Надо признать, этот человек своё дело знал. Да вот только бессмысленным было оно. Совершенный разум, направляемый совершенным духом, был гораздо быстрее полёта камней и гарпунов. И даже более того, теперь эти снаряды были у нас. Зордулы, используя свои тела, закреплялись в земле при помощи своих корней, после чего толстыми ветвями начинали метать снаряды обратно. Там, где недавно магический барьер ослаб, конечно же, всё было исправлено. Однако ответный удар по стенам из осадных орудий эти люди никак не ожидали. Защита чародеев выдерживала натиск, однако эти удары для них всё равно были ощутимы. Что ж, значит, они пользуются концентрацией, а не циклом. Это было учтено. Когда из-за стен прилетели ещё одни снаряды, следующий ответный удар был скоординирован. Зеры пронеслись по стенам, вновь вводя в ступор всех, кто держит оборону. Чародеи опять отвлеклись от своего основного дела, и древа смерти в этот момент швырнули свои снаряды снова. Удар пришёлся прямо по стене. Хоть там и ощущалась тонкая пелена их магии, однако камень прорвал её, даже не ощутив какого-либо сопротивления, всей своей массой нанеся урон именно по стене. Чародеи засуетились ещё сильней. Архимаг, уподобляясь командиру людей, тоже принялся раздавать всяческие указания. Однако, если второй делает это из практичных соображений, направляя тем самым события в нужное русло, то первый просто сотрясает воздух, обрисовывая то, что его чародеи и так уже делали. Когда через стены к нам прилетели ещё одни камни, наша совместная атака повторилась. Призраки внесли разлад в стан противника, древесные бессмертные швырнули камни, стены снова получили повреждения, миновав тонкую плёнку магической защиты. В районе врат уже пошли трещины. И на той стороне это заметили, что было очередной достигнутой целью. Теперь, когда люди и ленгерады поняли, что они в опасности, наступила пора показать истинную мощь силы смерти.

С небес низринулось ещё больше зора. Он поглотил всю магию, которой были объяты стены Лордиалеха, а также просочился в камни, так что они покрылись инеем и стали промерзать дальше. Люди, стоявшие на стенах, стали покидать свои посты. Ни одна стрела так и не вылетела из их луков. Беломаги призывали их вернуться, однако всё было бессмысленно. Люди были напуганные, проклятые, а теперь ещё и замёрзшие. Иллюзионисты тоже не видели смысла оставаться тут и предлагали своим друзьям занять магические устройства, чтобы приготовиться к полномасштабному вторжению. Но нет, архимаг настаивал на том, чтобы все вернулись на стену и давали отпор, пока противник ещё не прорвал оборону. Вот как они пробьются внутрь, тогда все и будут решать, как быть дальше. Он приказывал, да, именно приказывал, а не призывал, чтобы воители вернулись на стены и взялись за оружия дальнего действия. Но никто не захотел его слушать. Поэтому на стене остались одни только чародеи. Не долго они поддерживали свою глупую иллюзию, будто бы стены города ещё стоят, ведь пока всё внимание было сосредоточено тут, на вратах, никто совершенно не заботился о том, что происходило по флангам. Когда магический барьер ослаб, его попытались усилить. Но это усиление было свершено за счёт ослабления в других областях обороны. На северо-западе и юго-востоке магического барьера не осталось, и все шурайи, менги, тесары и зордулы спокойно вскарабкались по стенам и напали на простых жителей. И вот, из глубин города доносятся крики отчаянья. Но бессмертные не стали нападать на обычное население. Вместо этого они только лишь запустили процесс заражения, из-за чего чёрная хворь пришла в действие, и люди стали погибать. А заряженная частицами зора, эта болезнь тут же обращала всех погибших в бессмертных. Так что количество менгов росло, вливалось в общее течение, и теперь к предвратной площади надвигалось огромное полчище существ, чьи глаза полыхали зелёным пламенем смерти. Поняв это, особая гвардия вирана выставила свой авангард, который они планировали задействовать, когда врата будут разрушены, и бессмертная рать будет врываться через них. А теперь они вынуждены поставить свои щиты вовнутрь города. Тем более над головой продолжали носиться зеры и своими леденящими душу воплями подрывать мораль всех живых. Так что гвардейцы хоть и выглядели грозно и непробиваемо, всё же под латами они обливались потом и стучали от страха зубами. И это несмотря на то, что сейчас ни них изливался дождь светлой магии от тарнэдора. Архимаг, сосредоточенный на передовой, совершенно позабыл о тех, кто находится внизу. Он обратил всё своё внимание на то, чтобы удержать оборону. Поддержка магического барьера, различные заклинания и, конечно же, они, бессмысленные сотрясания воздуха своими непонятными речами. Чего он хотел добиться тем, что проговаривал то, что беломаги с иллюзионистами уже делали? Хотел выглядеть лучше? Спору нет, он лучший, но только лишь потому, что был архимагом. Сплетаемые им магические эффекты были более-менее адекватны. Хоть это всё равно были заклинания, но всё же он не поленился, чтобы придумать многообразие этих самых заклинаний. Чередуя их по-разному, а также создавая новый комбинации, он ещё мог более-менее составить хоть какую-то опасность для нас, однако эта самая опасность была крайне относительной. А вот, если брать в абсолютном смысле, они все там в белой башне были одинаково ничтожны: начиная каким-нибудь новичком, который только пришёл учиться управлять эфиром, заканчивая самим архимагом, который тут чуть ли не богом во плоти считается. Да, когда мы были живыми, нам ничего не оставалось, кроме как мериться своими крошками. Став же бессмертными, мы уподобляемся тому, кто нас и сотворил. И теперь самый ничтожный из нас будет бесконечно более велик, чем самый могущественный из них.