Зора

Бэйн заговорил с ними, пока они были в пути: «Некоторые чародеи возомнили себе, будто бы имеют достаточно сил и понимания, чтобы стать великими. Они знают, что творцы исчезли, а потому пытаются занять это место. Насколько же велико их тщеславие, что они позарились на столь возвышенное положение. В своих разумах они видят, как вокруг них обустраивается культ. Каждый возносит к ним свои молитвы, возлагает на них свои надежды. Люди окружают их почётом и обожанием. Они купаются в женском внимании, а по их слову каждый мужчина готов хоть жизнь отдать. Однако такая иллюзия затмевает за собой одну важную истину – что быть богом означает не только наслаждение своим положением, но и заботу о своих служителях. Может ли управитель красной башни использовать свою силу, чтобы истребить всех врагов, которые мешают его служителям существовать? Может ли великий мастер белой башни обеспечить всем самым необходимым абсолютно всех своих служителей, которые хотя бы проживают в его городе? А что может дать магистр иллюзорной башни? Его область магического исследования даже не материализуется. А что могут делать для других мастера тайной башни, если их взоры устремлены куда угодно, кроме людей? Чего добился мастер Корлаг? Под его руководством все чернокнижники лишь обратились безвольными марионетками в его неумелых руках. Положение великих требует и сущности великого, и мышления. Человеку это не дано. А тем более человеку, погрязшему в пороках. Независимо от того, насколько он могущественен. К сожалению, и среди великих есть пороки» Последняя фраза Бэйна была достаточно загадочной. Возникало ощущение, будто бы за ней должно последовать что-то ещё, какая-то другая тема для обсуждения. Тема, длинною в несколько тысяч человеческих жизней. Однако великий остановился на этой недосказанности. На этом, можно сказать, прологе, как будто бы сейчас ещё не время начинать эту книгу, начинать этот рассказ. Да, разум владыки Пустоты открыт перед нами, и все его помыслы для нас доступны. Однако Бэйн был великим, был богом, чей разум не исследим, чья сущность бесконечна, чьё сознание – это невообразимых размеров лабиринт, по которому мы можем путешествовать. Но есть и места, которые не доступны нам, которыми он пока что не поделился с нами. Он – наш владыка, а потому мы будем смиренно ожидать, когда он примет решение разделить с нами все таинства, которые он хранит.

С последнего визита в Уру ничего так и не изменилось: люди продолжали жить обычной жизнью. Мир и спокойствие изобиловали тут. Никто уже и не вспоминал жуткий голос предвестницы смерти, который доносился со стороны главной площади, пророчествуя гибель этому месту. А теперь они входят в это поселение, и спокойные взгляды сменяются тревогой. Народ зашелестел, словно деревья в преддверии грозы, высказывая свои опасения по поводу того, что сейчас чародеи будут приводить свои слова в исполнение. Кто-то уже вознамерился бежать из этого места, полагая, будто бы успеет обогнать неспешную поступь смерти. Да, зордалоды неспеша двигались на главную площадь, чтобы объявить о начале дня смерти. Но деревня уже была окружена бессмертными могами, с помощью которых ученики Бэйна решили принести смерть этому месту. А потому, даже если кто-то и успеет собраться, чтобы сбежать, он повстречается с одним из этих творений зора.

Главная площадь была людной. Было уже позднее утро. И торговцы готовы были обманывать покупателей, чтобы иметь с них выгоду. Даже тот самый Константин Лаурдо, убивший свою жену, был на месте. Никто и не подумал презирать его за то, что он сделал. Но появление уже знакомых личностей стёрло его довольство собственной жизнью. Вся площадь расступилась перед ними, дав гостям занять место, которое они занимали в предыдущий раз. И после этого Лукреция заговорила: «Жители деревни Ура, как и было обещано три толнора назад, мы вернулись сюда, и теперь ваша деревня будет уничтожена и превращена в некрополис, место, в котором обитает ужас, тьма и смерть. Вы же погибнете от нашей руки и будете очищены от своих пороков и грехов. Войдя в Уру, мы увидели, что здесь до сих пор господствует скверна. Ничего не изменилось с нашего последнего визита, а потому решение погрузить это место по тьму остаётся неизменным» Пока Лукреция договаривала последние слова, все впятером они стали преображаться. Воздействуя каждый на себя воскрешающей силой зора, зордалоды стали менять свою внешность и свои внутренности, чтобы обращаться в зоралистов, так что вскоре на месте чародеев над землёй парило пять личей. Они медленно стали обводить взглядом каждого живого, кто таращился в этот миг на них, как вдруг издалека послышались первые предсмертные крики – моги начали своё вторжение. А за ними следом воплями наполнилась и главная площадь. Два жутких костяных жнеца налетали на бегущее прочь население и сокрушали дух своим оружием. Два жутких костяных чародея низвергали зелёное пламя зора на всё это поле, так что их плоть и кости сгорали целиком, оставляя только лишь голые души. Пятый лич использовал свою воскрешающую силу смерти, чтобы убивать одного живого, а потом наполнял труп своей магией до краёв, так что мертвец взрывался, осыпая всю округу своими внутренностями и опаляя зелёным духом смерти, так что все, стоящие рядом, также погибали. Погибель шла с двух сторон: изнутри её распространяли зордалоды, снаружи – сотворённые ими же бессмертные моги. Так что под конец толнора на этом месте только лишь остался некрополис, населённый менгами, тесарами, зерами и могами. Немного насладившись изобилием праведности, которое здесь, наконец-то, образовалось, ученики Бэйна пошли дальше на юго-восток.

Три толнора ветер, дующий с запада, гнал дождевые тучи на эти земли. И эти три толнора зордалоды пересекали Степи мога. Подобно Уре, это место, наконец, обрело покой. Больше тут не водятся живые существа. Ничто больше не оскверняет эти земли. И блаженная тьма простирается от севера на юг, покрывая эту местность и не позволяя какой бы то ни было жизни образоваться тут.

И вот, в середине вечера, когда сверху всё-таки полилась вода, пятеро незнакомцев, облачённых в одеяния цвета ночной тьмы, пересекли врата, которые охранял стражник. Мужчина знал, что некроманты объявлены вне закона, однако сейчас его робость была сильнее преданности своей стране, и он ничего им не возразил, сделав вид, будто бы отвлёкся на что-то очень интересное и не заметил, как они просочились в Улик. Малодушие также можно посчитать пороком, ведь этот человек уже несколько корлов занимает этот пост. Ему приходилось иметь дело с нарушителями порядка, с разбойниками, и даже один раз ему повстречался мог. А потому он был уже проверен временем, и сказать фразу: «Стойте, вам сюда нельзя» для него должно быть простым делом. Но сейчас он именно решил стать трусом. За это Алиса при помощи воскрешающей силы зора превратила его в белоснежного слугу, который станет первым обитателем этого некрополиса. Их разумы объединились, и для зордалодов открылась история этого поселения. Они увидели, что вот уже примерно месяц один из жителей их деревушки просыпается раньше всех, встаёт на главной площади и умоляет каждого раскаяться и оставить свои грехи, чтобы жуткая напасть миновала их всех, и они могли продолжать мирно существовать на своих местах. Петрис также помнил, что этот человек разбавляет свои призывы какой-то жуткой песней о боге из Пустоты. Поняв всё это, зордалоды прибавили шаг, чтобы скорее оказаться в центре Улика и поглядеть на этого прорицателя, как его тут все называют. Пока они двигались туда, собирая на себе изумлённые взоры местных обитателей, Бэйн заговорил с ними: «Тот прорицатель не получал никакого озарения свыше и не является служителем какого-нибудь великого. Просто раньше он проживал в другой деревне – Ким. По той причине, что она граничит с болотом Н’октус, а его дом находился на самом юге, то сила Форманиса настигла его, постепенно впиталась в его сущность. Возможно, он хотел преобразовать его в бессмертного и забрать себе, а, возможно, он просто оттачивал какую-то из своих способностей. Но в итоге этот смертный обрёл сверхчеловеческую возможность, и теперь он ощущает, как меняется мир вокруг. Однако это совсем не означает, что он отринул свой грешный путь и теперь очищен от скверны. Когда мы настигнем его, вы всё увидите»

Стало темнее. Прилавки на главной площади начали закрываться, а люди постепенно исчезали в своих домах. И только лишь прорицатель продолжал впустую сотрясать воздух, ведь его всё равно никто не слушает. Местные жители уже привыкли к нему, как к местному шуту, который постоянно рассказывает одну и ту же историю. И никто никогда не говорил ему ничего плохого. Пятеро встали чуть поодаль, чтобы послушать содержание речей, а, самое главное, ту самую песню о боге из Пустоты. Человек призывал оставить свои гнусные дела. Он перечислил некоторые из них и добавил, что за это грядёт наказание, что судный день уже настал, и судья беспощаден к согрешившим. А после он запел ту самую песню, которая был описана в книге Арха:

В деснице могучей всем гибель неся,

Из Пустоты владыка взойдёт.

Он был до того, как возникла земля.

Навек обратится во тьму небосвод.

Негаснущий пламень повсюду горит,

Но мир всё равно утопает во тьме.

Каждый, кто грешен, будет убит.

И мир потонет тогда в тишине.

Смерть – эта плата за наши грехи.

Умрём – глаза мы тут же откроем,

И в этих глазах мерцают огни.

А мы не объяты ни болью, ни горем.

Маршем бессмертным наполнится мир.

И тысячи тысяч уходят туда,

Куда направляет их всех командир.

Они не вернутся уже никогда.

Правда, он в конце вставил ещё одно четверостишье, которого не было в оригинале:

Тот миг уже близок – он неотвратим.

Знаменья в небе и на земле.

Последуем мы добровольно за ним!

Ведь он всё равно заберёт нас себе.

Стоит признать, с такими заключительными словами это пророчество даже возымело какую-то полноту. О знаменьях он имел в виду некрополисы. На земле возводятся новые постройки, а в небесах в этот миг образуется покров из тёмной силы, который оберегает местность от вторжения нечестия. Дальше он призывает добровольно принять его тьму, чтобы войти в число бессмертных не как преступники, а как последователи Бэйна, ведь, так или иначе, каждый будет превращён в совершенное существо: что праведник, что нечестивец. Всё это он понял благодаря открывшейся в нём способности видеть, как меняется мир, как мы действуем на севере Лордиалеха. И теперь он передаёт всё это окружающим его людям, пытается дозваться до них, пытается показать, что ожидает их впереди, но никто его не слушал, абсолютно никто. И грех людской оттого становился лишь сильней. Когда некроманты предстали перед ним, он замолк. В его душе, и в самом деле, читался грех. Он был вором. И даже когда он решил перебраться поближе к торговым путям, его порок никуда не делся. И, даже более того, он использовал свою способность вкупе со своим пороком. Естественно, ему нужно было пропитание, чтобы продолжать исполнять своё пророческое предназначение. А потому тут не всё так однозначно. Грешником его нельзя было назвать, однако он уже оказался зависим от этого процесса, подобно воздуху, без которого ни одно живое существо не может жить и существовать. В общем, поняв, что его пророчество пришло к исполнению, он тут же пал на колени и стал просить прощение за то, что оказался недостаточно усерден в этом деле, ведь его никто не послушал, от своих грехов никто не отрёкся. Он бичевал себя и унижал, утверждая, что был недостаточно ревностен, а ещё недостаточно чист, признавшись во всех своих грехах, которые он свершил и в Киме, и тут, в Улике. Лукреция повелела ему встать. Когда тот поднялся, она продолжила: «Ты исполнил своё предназначение. Теперь нам не нужно объявлять о суде, ведь все вокруг это уже знают. Пришла пора явить этому поселению суд. И ты будешь в числе первых, кто понесёт совершенство всем, кто здесь обитает» Договорив это, она лишила его духа, а пока его бездыханное тело падало наземь, зора подхватило его и позволил обратиться в бессмертного налету, так что Зайлис быстро среагировал, не позволив себе упасть, словно мертвец. А после этого истребление началось. Погибая, люди так и ничего не поняли. Они даже не пытались размышлять над тем, почему это всё сейчас происходит. Словно звери, все эти растерянные люди бежали от опасности, просто потому что так нужно было. Но растущее количество совершенных существ не позволило кому бы то ни было остаться безнаказанным. Как и прежде, ни один из порочных обитателей не выжил – каждый обрёл своё пристанище в мрачном некрополисе.

Двигаясь в направлении юго-юго-востока, зордалоды настигли деревню Ким, которая расположилась на самом краю болота Н’октуса. Лёгкий туман силы Форманиса витал вокруг. Люди дышали им, люди впитывали его через свою кожу, позволяли силе бессмертного проникать в их разумы и души, постепенно превращая их в его слуг. Изменения были очень медленны, однако уже заметны. Их кожа стала бледной, а в лицах смешались признаки жизни и смерти: они улыбались, но эти улыбки были устрашающе-мрачны, как будто бы на уме у каждого кимовца было какое-то коварство. Но духовные взоры некромантов видели и того больше – зачатки зелёного духа уже ютились в их телах, постепенно поглощая прежнюю движущую силу. Зора проникла и в разум, так что они приобретали черты мышления бессмертных. Таким образом лич с южных болот медленно и незаметно превращал всех живых в бессмертных. Сколько бы ещё корлов ему понадобилось, чтобы довести до конца свою задумку, но сейчас обитатели этой деревни ничем не отличались от других людей, что населяют весь окружающий мир. Разве что совсем не питали страха перед мрачными чародеями из чёрной башни. А так ученики Бэйна глядели на них и видели изобилие пороков, которыми полнились их души. И даже более того, частицы мышления бессмертного вносили в образы этих людей определённые изменения. Так, жители Кима проявляют меньше озабоченности своими насущными потребностями. Они совершенно не беспокоятся о завтрашнем дне и предпочитают решать проблемы по мере их поступления. Сегодня они сыты, одеты, у них есть крыша над головой – они довольны. Из-за этого в Киме нет воровства, зависти, ненависти и прочих подобных пороков. Это, несомненно, огромное преимущество перед теми, кто поглощён своими хлопотами. Но грешная сущность, которая пока что ещё господствует в них, уничтожает всё положительное от такого настроя ума. Удовлетворённая жизнь подталкивает их к тому, чтобы искать ещё больше удовольствий. В следствие этого люди здесь более распущенные. Среди них господствует вседозволенность. Похоть, удовольствия и подобные им пороки здесь, наоборот, процветают. Для них не существует понятия блуда и прелюбодеяния. Они забыли, что такое страх и как нужно бороться за свою жизнь. А потому каждый прохожий приветствовал некромантов своими широкими улыбками и почтительными кивками. Просто их сущности находили лёгкий резонанс с гостями, а потому их спокойствие находилось на более тонком уровне, который и сами-то люди не понимали. Согласно видениям прошлого, Зайл, прорицатель, который больше всех впитал в себя силу Форманиса, не проповедовал тут, а потому некроманты решили провозгласить суд над всеми нечестивцами. Однако видение Константина показывало, что это не приведёт ни к каким результатам, что люди не воспримут всерьёз слова Лукреции. Они подумают, что мрачный гость просто шутит, «ведь не могут же эти милые незнакомцы, которые нам так нравятся, не понимать, как же прекрасна эта жизнь». Такое гнусное мышление нужно было искоренить. И зордалоды, встав на центральной площади, призвали свою силу, так что она покрыла всю эту деревню, преображая всех её жителей в менгов, тесаров и зеры. А следом за могуществом зордалодов мчалась и сила Пустоты, которая преображала всю округу в некрополис. Сущность Бэйна, а также силы пяти его учеников и лича смешались воедино и по цепочке направились в болота, наполняя обитель Форманиса ещё большим могуществом. Нельзя сказать, что это предупредило его о пришествии кото-то, более великого, ведь он почувствовал Бэйна, когда тот лишь явился в этот мир, а также ощущал, как северные земли наполняются тьмой от его нашествия. А потому он наблюдал за ним и его учениками. Просто теперь он готовился принять их. Однако, прежде чем нанести ему визит, чародеи устремились на восток, чтобы обратить во тьму последний оплот людей в этих землях, после чего всё воинство Ура, Улика, Кима и Ал’тимера будет передано ему, чтобы он поддержал Вехойтиса в бессмертном марше.

К слову, поручение Бэйна, которое было дано полководцу, исполняется идеально. Деревня за деревней, город за городом, страны повергаются во тьму. Белая башня, красная башня, друиды – все нечестивые чародеи обретали бессмертие под руководством лича. Никто и ничто не могло остановить нашествие легионов смерти. Тактики, манёвры, переговоры, магические артефакты, объединение сил – всё это тонуло перед мощью бессмертных. Я не говорю о численном превосходстве, потому что оно было у нас и только у нас. Люди складывали головы перед нашим величием, а после увеличивали нашу численность, равно как нашу совокупную мощь. Каждый новый бессмертный не только усиливал нас количественно. Росло и наше качество, ведь теперь все его силы, способности и опыт приобретал каждый из нас. А сила нашего предводителя также росла вместе с нами, усиливая сверх того. Нас пытались застать врасплох, нас пытались проклинать, на наши головы низвергали огромные массивы магической силы, однако наша сущность, наша сила и мощь Бэйна делали нас истинно-бессмертными. И тьма распространялась всё быстрее и быстрее.

Оставив позади обитель смерти, Бэйн и его исполнители взяли курс на закат, а под конец ночи предстали перед запертыми вратами в Ал’тимер. Восточная и южная части города были обнесены мощными каменными стенами, которые защищали город от тёмных сил, которые надвигаются на них с болот Н’октуса. А эти врата не отпирались с того момента, как были тут установлены. И мрачные гости решили, что будет достаточно символично им впятером войти через эти самые врата. Влад использовал связующую силу зора, чтобы пропустить её внутрь каменных врат и заставить их ожить. Дух смерти привёл в движение эти створы, и они со скрежетом начали выворачиваться наружу, открывая перед ними путь в этот город. Зелёный смрад, скопившийся тут, помчался внутрь, заполняя пробудившийся квартал. Те, кто проживали в непосредственной близи к восточным вратам, услышали грохот и стали выглядывать из своих окон, чтобы посмотреть на это. Десятки сердец встрепенулись, когда разумы поняли, что со стороны, где обитало жуткое лихо, идут пять человек, чьи глаза блистали зелёным пламенем. Самые любопытные открывали окна и высовывались из них. Болотный смрад в тот же миг опутывал их, и они начинали захлёбываться от собственного кашля. Сила бессмертного уничтожала в них жизнь, одновременно превращая в нежить. Спустя небольшой промежуток времени кашель заканчивался, и бессмертный спрыгивал на улицу, устремляясь следом за учениками Бэйна. В этот момент он был рабом Форманиса, но Бэйн, конечно же, объединял его со своими служителями, так что теперь этот менг был ведом не бессмертным с болот, а богом из Пустоты.

Ал’тимер был достаточно богатым городом, но для провозвестников конца это не имело никакого значения, ведь, став некрополисом, он ничем не будет отличаться от других поселений, которые уже были обращены в обители тьмы. Просто зачем было украшать его, когда он стоит под боком у такого страшного существа? А всё дело в тщеславии. Второй управитель Ал’тимера полагал, что воинство Ик’халима когда-нибудь явится уничтожить чудовище с болот, а он предоставит ему всех стражников, чтобы и его имя было увековечено в истории, а его город уже был украшен, как праздничный. И даже теперь, когда последняя надежда угасла, и нежить, мало того, что остаётся непокорённой, так ещё и увеличивается численностью, нынешний, третий градоправитель преисполнен гордостью за свой город, который, несмотря на то что возведён близ такого жуткого места, всё же продолжает стоять и процветать. Что ж, настал миг стереть эту гордыню.