Зора

Шо’каал и зордалоды прибыли на Заветную поляну. Никого, кроме этих призраков тут не было. Как и раньше, эти бесплотные существа никакого внимания не обращали на тех, кто здесь присутствовал. Они лишь продолжали бесцельно летать вокруг какого-то загадочного места, в котором ощущалось присутствие некой силы. Раньше Лукреция, Лукас и Алиса всматривались в неё, но не понимали, что это такое и как это можно использовать. Сейчас, когда разумы всех учеников великого расширились, они осознали, что это частица силы великого, которая обычно называется бесконечный источник. Хоть эта частица была лишь незначительной крошкой от той бесконечности, которой обладал Бэйн, однако даже так это был бесконечный источник. Он никогда не исчерпается, так что им можно будет пользоваться бесконечно, если, конечно, научиться им пользоваться. Бэйн в отношении этого осколка молчал. А его ученики ничего и не спрашивали. Расположившись рядом с этим местом, они стали дожидаться пришествия шурайев.

Первыми, естественно, прибыли скрытни Шу’валура. Приблизившись к Шо’каалу, они все разом пали ниц перед ним и всё время так стояли. Вторыми с запада прибыли Шу’нуктур. Они сделали то же самое, что и северные соседи. Потом подошли восточные шу’артокцы, а за ними следом – южане шу’гурнцы. Все четыре племени собрались и в безмолвном поклоне смиренно ожидали слов от своего властелина. Однако Шо’каал безмолвствовал, дожидаясь, когда соберутся последние шурайи, которые во весь опор мчались со всех краёв Лордиалеха. Для этого потребовалось истратить половину толнора. Однако за всё это время никто, ни один из тех, кто склонился в низком поклоне перед могущественным покровителем шурайев, не издал ни единого звука. Это было показателем их смирения, а также ещё послужило защитой, ведь душа, заключённая в посох, устремила свой жуткий взор на них. До сих пор никто не знал и не понимал, что за существо там обитает, однако оно выискивало, выслеживало и пыталось поймать хоть чей-нибудь взгляд. Это существо было лишено силы, однако его неукротимая воля была настолько могущественна, что он использовал её, как силу. И всё же одной воли было недостаточно, чтобы сломить бессмертных, осенённых могуществом Бэйна. Чего не скажешь про других существ, которые пока что не были соединены с Бэйном. Если бы шурайи посмотрели в глазницы этого черепа, он, наверное, смог бы поработить их волю. Однако то, что они уткнулись в землю, не позволяло этой душе воздействовать на них. Призраки Заветной поляны продолжали беспечно кружить в своём вечном хороводе, не обращая совершенно никакого внимания на то, что сейчас происходит вокруг них. А по прошествии половины толнора на этой самой поляне стали один за другим появляться и другие шурайи, которые торопились сюда, чтобы поприветствовать своего господина. Когда последние четыре шурайя прибыли сюда и пали на колени перед великим, Шо’каал низвергнул на всех них силу смерти. Зелёный дух проник в их тела и начал преобразовывать в бессмертных. И вот тут начало подниматься волнение, ведь щетинистые обитатели этого мира не понимали, что с ними происходит. Один за другим их органы перестали функционировать. И это поднимало трепет в их сердцах. Они испугались и принялись рассматривать самих себя. Однако никто не мог остановить эти процессы. А зора всё это время был стремительным и быстрым. Пока основной поток лился к голове, чтобы переделать сознание, остальные потоки растекались по всему телу, привнося свои изменения. Миг – и всякое волнение прекратилось. Могучая сила смерти продолжала свои преобразования, однако никто больше не боялся. Они поднимались с земли и устремляли свои взоры, наполненные зелёным сиянием, на Шо’каала. Не было смысла что-то говорить. Наши разумы и силы объединились, и воля нашего господина открылась также им. Шурайи поняли, что им уготована великая битва со своими давними врагами, что их предводитель, великий Шо’каал поведёт всех на столицу, на Лордиалех, и они будут, нет, не истреблять людей, а делать нечто более грандиозное – они будут делиться с ними тем совершенством, которое получали сейчас сами. Сила зора укоренилась в них и усилила то, чем каждый из них обладал. Северяне обрели ещё больше скрытности. Сила смерти изменила их тела настолько, что они могли сливаться с окружающей средой и разить из своих засад без промаху. Те, кто жили на западе, стали ещё сильнее. Им открылась связующая сторона зора, так что они могли облачаться в доспехи, сотканные из зелёного пламени, а также покрывать ею свои оружия. Южное племя укрепило свой могущественный вой, так что он насылал не только страх, но также угнетение и смерть. А западное поселение обрело власть не только над луной, но и над созидающей и разрушающей силой зора. Так что теперь они могли управлять зелёным пламенем смерти и даровать бессмертие умершим. Конечно же, все шурайи обладали этими способностями. Однако каждое конкретное поселение было более развито в своей области, потому что знания бога Пустоты смешались с теми знаниями, которыми они уже обладали. Осмотрев новое воинство жутких шурайев, Бэйн обратил свой взор на бесконечный источник. Вытянув левую руку, свободную от посоха, он извлёк этот источник и поглотил его, так что все мы почувствовали, как стали ещё сильнее. Это действие заставило бесконечный хоровод, наконец-таки, прекратиться. И все души медленно обернулись на того, кто это сделал. Впервые за всю историю этого мира призраки Заветной поляны на что-то глянули. Зордалоды читали их души и видели, что они ожидают. Ожидают слов Бэйна. И слова были сказаны: «Аль амак тхинае», что с древнего наречия можно перевести как «Эта ночь воплощения». Только они услышали это, как их лица изменились – все до единого обратились черепами. Именно так выглядел Бэйн, когда впервые воплотился в этом мире. И теперь для всех открылись их души. Владыка Пустоты пригласил их к себе, и они приняли его приглашение, объединившись в нём и став частью всех нас. Их бесплотные тела озарились зелёным светом, их души переполнились новым духом, который рвался наружу. Но и здесь слова не были нужны. Призраки приняли волю Бэйна и остались дожидаться начала великого суда, который произойдёт над Лордиалехом. А потому, закончив тут свои дела, они вшестером направились на север, чтобы продолжить путь. На пути их ждали Клиф, Фуга, Ан’тураат, Верхняя и Нижняя Тха, а уж после этого – сама столица. Полчище шурайев расступалось, пропуская вестников смерти и Шо’каала к следующей цели.

Когда они достаточно отдалились от Заветной поляны, Бэйн снова развоплотился и заговорил: «Призрачные сущности весьма необычны. Их многое связывает с душами, но есть и отличия. И самое главное – это то, что они не привязаны к какому-то месту или объекту. Всякий призрак, сотворённый некромантом, привязывается к тому, кто его призвал. Зорага создавал бессмертных, не привязывая их ни к чему и ни к кому. Однако, если такого не делать для призрака, он будет бесцельно блуждать по миру и может раствориться в эфире или выйти за пределы этого мира и слиться с хаосом. Чтобы этого не произошло, он привязал их всех к бесконечному источнику. Так что никто и ничто не могло на них повлиять. Только сильный зордалод. Но теперь они связаны со всеми нами и сделают то, что всем нам угодно»

Около 8 толноров истратили предвестники суда, прежде чем добраться до деревни Клиф. Всё это время шурайи вместе с призраками Заветной поляны оставались в Шурайском лесу. Бэйн согласился с тем, чтобы они с помощью силы зора напитали ту местность и сотворили из неё что-то на подобии некрополиса. Великое множество источников силы смерти извлекли наружу зелёный дух, который принялся сгущаться и распространяться во все стороны. Деревья, напитываясь им, погибали и превращались в жуткие подобия себя самих. Голые ветвистые кроны тянулись к небесам, а внутри их стволов протекал дух смерти. Шурайский лес наполнился зелёным туманом, который с каждым мгновением лишь ещё сильнее уплотнялся. Эта сила устремлялась в небеса, создавая жуткую атмосферу тьмы и смерти. Эта сила низвергалась наземь, проникая в почву и прокладывая собственные пути, словно венозная система, создавая губительное подножие, которое с помощью бледно-зелёного пламени и жгучего холода вытягивали жизнь из любого существа, кто не познал бессмертие. Иногда источники вырывались наружу, из-за чего образовывались трещины, из которых сочилась зелёное свечение. Такие места были ещё опаснее для живых, ведь это, по сути, были открытыми очагами зора, силы, которая мгновенно убивает тех, в ком кипит скверна жизни. Призраки и шурайи были сильны, а потому Шурайский лес обрёл первые признаки некрополиса всего за 5 толноров. Однако они будут продолжать свою деятельность, пока нельзя будет сказать: готово.

Также за этот промежуток времени случилось ещё одно происшествие. Пока Бэйн и пятеро провозвестников смерти были ещё в болотах Н’октуса, тьма некрополиса Тиры была растревожена одиноким чародеем-пилигримом. Пространство под действием его чар исказилось и принесло этого путешественника сюда. Это был так называемый валирдал – чародей, который всерьёз занялся изучением магии, вследствие чего ему открылась возможность путешествовать меж мирами. И таковых было очень много. Он пришёл в этот мир, имея множество целей: повидать, кто здесь обитает, возможно, чему-то научиться в магическом ремесле, а, может, и оказать какую-нибудь помощь. И он спокойно путешествовал по нашему миру, пока на город, по которому он прогуливался, не напали бессмертные. Валирдалы – в большинстве своём очень праведные люди. А потому мы не смеем трогать их. Однако ж он этого не знал и бежал от нас с помощью магии. И всё же, куда бы он ни ступил, везде натыкался лишь на некрополис. Вот он добрался и сюда. Тёмные силы потянулись к нему, потому что он был всё-таки живым существом. Он уже начал ощущать действие удушающей ауры смерти, рассеянности, бессилия, упадка настроя, однако этот чародей был именно чародеем, а не его подобием, как те, что обитали тут, и, собрав всю свою волю в кулак, сумел-таки вырваться из хватки некрополиса. После этого он был замечен ещё в двух местах, и его след потерялся, что означало лишь одно – он покинул этот мир. А это в свою очередь означало, что молва об этом ужасе распространится очень далеко. И это также входило в наши планы. Миры должны знать, что в глубинах пространства рождается жуткая сила смерти, и все, кто их населяют должны трепетать, потому что страх может породить праведность.

Над Клифом сгущалась смертельная тьма. Приближаясь к этому людскому оплоту, зордалоды подготавливали это место к преобразованию в некрополис. И первые шаги уже сделаны – сверху собралась жуткая сила, которая в последствии будет там нависать всю вечность. Также они погрузили зора в плоть земли, так что в Клифе образовалась зона поглощения жизни. И люди стали ощущать эти последствия сразу же. Силы покидали их, и они начали погибать. А потому, когда бессмертные вошли в эту деревню, там почти не осталось живых. Ауры гибели, которыми были окружены зордалоды, завершили всякое существование живых, а воскрешающий зора поднял всех жителей в новом обличии. Так вот не успела поступь тьмы нагрянуть туда, как оплот был уже взят. Но, что было самым ироничным, белая башня объединила усилия с иллюзорной, чтобы попытаться остановить нашествие нежити. В некрополисы они соваться на смели, однако хотели повстречать пятерых зразеров там, где ещё не было нашей силы. И такой точкой как раз таки была деревня Клиф. Объединённые силы белой и синей башни выступили в путь, предполагая, что сумеют подойти вовремя, чтобы встретить вестников конца в этой деревне и на глазах у всех жителей расправиться с ними. Однако, почувствовав, как сила смерти владычествует там, всё-таки не решились туда соваться и остановились на дороге между Клифом и Фугой, пытаясь разработать новый план на основе сведений, которые беломаги получали от ближайшего ока. Но Бэйн и остальные не стали задерживаться в новообразованном оплоте тьмы и двинулись дальше, как раз навстречу этому отряду. И вот, под вечер восьмого толнора они и встретились. 20 чародеев, облачённых в белые мантии, 49 – в синих. Лица изображают неприязнь, сердца пылают гневом, мысли полнятся оскорбительными словами, однако это всё они пока что держали в себе. Хотя бы что-то праведного в них осталось, хотя бы какая-то тень. Лукреция, Лукас, Константин, Влад и Алиса не испытывали ничего. Их лица мрачны, их поступь уверенна, их намерения чисты – освободить всех этих грешников от их бремени – от их жизни, которая отягощает их грехами. Один из белых магов вышел вперёд и, усиливая свой голос при помощи магии, заговорил. Как всегда его слова были только лишь пустыми сотрясениями воздуха, потому что он принялся обвинять их в нарушении законов и порядков Лордиалеха. Наверное, это выглядело смешно – угрожать законом тем, кто сами воплощают закон и порядок. Однако лица всех чародеев были как никогда серьёзны, что говорило лишь об одном – они считают, что этот беломаг сказал всё правильно. Однако ему всё же пришлось прерваться, потому что стало понятно – некроманты не собираются вести полемику и поддерживать этот разговор. Тем более они стали ощущать, как ауры смерти, исходящие от них, начинают воздействовать на дух каждого, кто сейчас стоит тут. Они понимали, что прямо сейчас в их сердце копится смятение, слабость, нежелание что-либо делать. С этим нужно было бороться. И они подготовились к этому. Другой беломаг сделал жест рукой, после чего из-за толпы выехало каменное изваяние с изображением мужчины. В правой руке он держал копьё, а левую выставил ладонью вперёд, делая жест, который понуждает остановиться. И это был магический артефакт, заряженный силой света. Зордалоды в тот же миг ощутили, как незримые токи этой самой светлой силы, исходящие от него, воздействуют на них и пытаются гасить всякое воплощение их могущества, из-за чего тёмные ауры значительно ослабли и перестали доставать до нечестивцев. Противники усмехнулись, а предвестники конца не сбавили шагу. Свою силу задействовали иллюзионисты. Да, они использовали эфир, воротили магические потоки и насылали свои чары на тех, кто неотступно напирал на них. Наверное, вокруг должно было происходить что-то грандиозное, неповторимое и неописуемое, однако ученики Бэйна как шли, так и продолжали идти, не ощущая никакого напряжения, разве что от артефакта. В процесс сотворения этого сверхсложного заклинания подключалось всё больше и больше иллюзионистов, однако ничего не происходило. Беломаги начинали суетиться. Один стал расспрашивать, почему ничего не происходит. Но главный над этим отрядом синих мантий отвечал ему, что и сам не понимает, в чём дело, предположив, что эти пятеро тоже иллюзии. Беломаг высказал своё предположение: «Или они – это марионетки, а настоящие некроманты где-то сидят и направляют их» Приняв эту мысль за истину, он стал отдавать команды своим братьям. По всей видимости, в белой башне разработали свою методику борьбы с нежитью, и сейчас они пытались её использовать. Кто-то пустил заклинание – и над бессмертными воспарил яркий огонёк, который разгонял закатные сумерки. Но он ничего не делал, а лишь озарял тёмных чародеев, подсвечивая их. Второй беломаг использовал заклинание огненного шара. Пламенный сгусток угодил в грудь Лукаса, но доспехи, сотканные из зора, поглотили эту магию и наполнили всех пятерых силами. Аура тьмы немного окрепла. Следом за первым огненным шаром последовали другие и прочие всякие несуразные заклинания, которые просто летели, врезались в кого-нибудь и наполняли избыточной силой. Иллюзионисты, что есть духу, насылали на бессмертных все свои нематериализованные заклинания, однако ни от одного из них никто не увидел и не почувствовал никаких эффектов. Лучше бы они сидели себе в своей невидимой башне и продолжали рисовать свои картины на полотне эфира. Совершенно бесполезная сфера магии против тех, чьи разумы оберегаются тьмой. В общем, пока 49 синих мантий тщетно пытались сделать хотя бы что-нибудь, за всех отдувались 20 беломагов. Насколько же замкнутыми стали их разумы. Где лавовое озеро, что разольётся на всю округу и потопит в себе всех чернокнижников? Где уста земли, которые поглотят в себя всех неприятелей, и больше никаких проблем? Где же великое проклятье, которое вывернет наизнанку всех, на кого оно будет наброшено? Где чародейская мощь? Где дар Йора? Здесь лишь ничтожества, которые зачем-то играют в настольные игры, находясь при этом на поле боя. Самый эффективным тут был артефакт. Вот так известие! Безжизненный камень, который не умеет ни думать, ни разговаривать, ни слышать, сделал в этом сражении больше, чем 20 светлых чародеев, которые посвятили сотни корлов для того, чтобы научиться сражаться с тьмой. Это было Позором с большой буквы. Когда стало понятно, что на большее эти выскочки не способны, зордалоды перешли в наступление. Лукреция и Лукас схватили свои косы в обе руки и в тот же миг оказались среди этих невеж, разрубая на куски их бесполезные тела и души. Константин и Влад показали настоящую мощь истинных чародеев – зелёное пламя было везде: оно изливалось сверху нескончаемым дождём, оно кружило смертельными вихрями, оно прорывалось сквозь плоть земли, разрывала её и поднималась губительными испарениями из образовавшихся расселин. Дождь пронизывал магический барьер, кожу, мышцы, кости и душу, из-за чего тела чародеев начинали кровоточить с каждым мигом всё сильнее и сильнее. Кого коснётся вихрь зора, тот потеряет часть своего духа, что может выразиться по-разному: тело ослабнет, эфир будет сложнее добыть или разум помутится. А тот, кто вдохнёт пары смерти, испытает сильное недомогание. Если вовремя не уйдёт, его охватит удушение и сильный кашель. Если и после этого он не отстранится, тогда он просто погибнет. Алиса следила за теми, кто падали замертво, и тут же воскрешала, не успевали их тела удариться оземь. Очень стремительно количество защитников таяло. Так что некоторые из иллюзионистов пытались бежать. Кому-то это удалось. И хоть они считали это лишь своей заслугой, на самом же деле им было позволено это сделать, потому что слава о могуществе бессмертных должна достигнуть ушей как можно большего количества магов иллюзорной башни. Страх побудит некоторых из них задуматься, что, несомненно, возымеет хоть какой-нибудь результат. В общем, когда после этого сражения остались только лишь 50 бессмертных и артефакт, всё завершилось. Один из четырёх спасшихся решил посмотреть, что будет дальше, и он увидел, как легко движением руки бессмертные чародеи забрали из этого изваяния его силу и впитали в себя. Это наблюдение очень удивило ротозея, ведь он был уверен, что свет губителен для созданий тьмы, в каком бы виде этот самый свет ни был. В общем, после этого сражения весь отряд вестников смерти устремился дальше по дороге, которая вела в деревню Фуга. Хоть от Клифа можно было бы пройти в Ан’тураат напрямую, но зордалоды решили взять ближайшее маленькое поселение, прежде чем приступить к уничтожению города. Однако предсказание Константина показывало, что перед этим произойдёт одна важная встреча.

Приближаясь к Фуге, повелители смерти увидели, как им навстречу бежит встревоженная женщина. С виду она была обычная, однако своими всепрозревающими глазами они видели, что это не человек. За искусной личиной скрывается шурайка. Она пала на колени перед вестниками конца и заговорила: «О великий, мы слышали твой зов и вняли ему. Мы с мужем бросились в путь, однако проявили неосторожность и угодили в капкан, что был установлен для могов. Нам пришлось вернуться, потому что рана оказалась очень тяжёлая, и мы просто-напросто не смогли бы добраться до Заветного места. Молю, не гневайся на нас, но прошу, поспешите к Ноэнзеру, пока ещё не поздно и пока его дух ещё в нём» И слуги Бэйна не преминули войти в её дом.

Естественно, все жители Фуги были насторожены присутствием чёрных чародеев. А потому то и дело можно было слышать, как они перешёптывались меж собой, обсуждая эту шурайку и гостей. Само собой, все соседи знали её только лишь как человека, ведь сила, которую шурайям подарил Бэйн, была совершенна. И смена облика сопровождалась сменой также и сущности, что значило, помимо всего прочего, и то, что узнать её истинное происхождение было нельзя никакими средствами: ни магическими, ни алхимическими. Никто, абсолютно никто даже не подозревал о том, что она – шурай. А теперь все видят её в компании чернокнижников, что сулило ей много вопросов и проблем. Однако это уже не имело никакого значения. Как только её муж будет воскрешён, за ним последует также и она. Да-да, предсказание Константина показывало, что Ноэнзер недавно умер, ведь рана, которую он получил, угодив в этот злополучный капкан, была настолько сильна, что никакой врачеватель Ан’тураата, не говоря уже о Клифе или самой Фуге, не смог ему помочь. А светлым чародеям уже давно были безразличны проблемы простых людей.

Изба Солжейны находилась ближе к центральной площади, ведь Ноэнзер был охотником, а его жена продавала то, что он добывал. И хоть Фуга была довольно-таки большим поселением для деревни, всё же то, что они торопились, помогло им добраться в короткие сроки. Зордалоды не стали сообщать Солжейне о смерти Ноэнзера, потому что шурайи тяжело переносили потери. Так и сейчас, чтобы боль не застала её в пути и не парализовала, они молчали. Когда же они оказались перед кроватью, на которой лежал простой мужчина, то теперь было самое время горевать. Солжейна, узнав, что Ноэнзер уже умер, впала в глубокий ступор, опустилась перед постелью на колени, закрыла руками лицо и не переставала шёпотом повторять его имя до тех пор, пока он не поднялся с постели в обличии бессмертного. Она глянула на него, на то безразличие, которым изобиловал его взор и вся его сущность, и, пребывая в смешанных чувствах печали и радости, произнесла: «Что ж, я вижу, ты вернулся сразу ином обличии» Алиса уложила свою руку ей на плечо, показав тем самым, что наступает черёд и Солжейны получить такой же дар. Она поднялась с колен, вытерла слёзы с глаз и, уверенно глянув в лица всех пятерых, произнесла: «Я готова». И воскрешающая сила смерти сделала своё дело. Теперь в этом помещении стояло два бессмертных шурайя. Наши разумы соединились, наши силы возросли, после чего эти семеро покинули избу, которая тут же под действием силы Бэйна обратилась первым монументом некрополиса. Шурайи на глазах у прохожих приняли свои зверины обличия и помчались по этой деревне, убивая всякого, в ком было дыхание жизни. А зордалоды шли следом, и Алиса преображала тех, кто уже был очищен смертью. Так, истребление набирало обороты, и под начало нового толнора здесь уже стоял некрополис, наполненный лишь бессмертными и силой смерти, которая нависала над ним сумеречными облаками, которая ютилась под ним подземными источниками и наполняла его смертельным маревом. Оставив позади это совершенное творение, пятеро несущих смерть чародеев ринулись на северо-запад, в Ан’тураат.

Мощные каменные створы были по своему обычаю заперты. Рассвет только лишь занимался где-то за спиной, а потому вскоре город начнёт просыпаться, и после этого стражники отварят створы. Вообще это поселение выбрало себе очень выгодное место – в углублении гор Ан’тура. Строителям не нужно было беспокоиться о защите. Только лишь с южной стороны необходимо было построить стены и врата, а всё остальное сделает гряда. Однако это же было для них и ловушкой, ведь в случае осады людям некуда будет бежать. Да, горы всячески испещрены различными шахтами, где добывается различное сырьё. Однако никто из владельцев этих шахт не желает прокапывать сквозной проём, чтобы это было запасным выходом, потому как боялись, что этим выходом какие-нибудь воры могут воспользоваться как входом, чтобы попасть в их шахту и награбить ресурсов. Таким вот образом человеческая жадность может обернуться против них. И зордалоды решили воспользоваться этим. Лукреция, Лукас и Алиса, используя своё могущество, обратились в зоралистов и, перемещаясь по воздуху, стали подниматься в горы. Константин двинулся в сторону Фуги и встал на таком расстоянии, чтобы его невозможно было различить и вообще понять, есть ли кто там. Влад остался стоять перед вратами. Он сменил цвет своей мантии на белый и принялся выдавать себя за представителя этой башни, чтобы войти в город и не вызывать подозрений. Как только дневное светило озарило своим сиянием сами врата, они отварились, и Влад зашагал по главной дороге. Стражник почтительно и со все притворным дружелюбием раболепно приветствовал желанного гостя. Влад лишь коротко кивнул ему в ответ. Конечно, у беломагов вошло в привычку заниматься такими же притворными беседами с городским постовым, но теперь Владу подражание жизни давалось не так легко. Непрестанно следуя по тому пути, который им указывал Бэйн, он совершенно позабыл, какого это, жить, так что даже не мог притворяться. Но стражники не очень хорошо относились к беломагам, как и к тем, кто владел шахтами, потому что и те, и другие источали нескончаемое высокомерие, когда как стражники были, по сути, теми же простыми людьми, которые населяют города. Бэйн не упустил момента, чтобы заговорить со своими учениками по этому поводу: «Есть верхи и низы, есть всевластные лицемеры и практически ничего не имеющие несчастные люди. Как те, кто проживают на одной земле, имеют одинаковую сущность, схожи внешне и внутренне, питаются одинаковой пищей, несмотря на эти сходства, унижают друг друга? Почему одни толкают других с обрыва жизни в бездну гибели, отнимают всё, что они имеют, а потом радуются, глядя на то, как несчастный цепляется за осколки своего отчаянья? Они живут хорошо, они пресыщены своей размеренной жизнью, и эта неизлечимая болезнь под названием «грех» толкает их на свершение таких мерзостей. Они готовы отнять чужое счастье, лишь бы самим показаться ещё более счастливыми. Дух, закованный в их телах, настолько слаб, что не способен остановить всё тело от этой уже потребности. Они начинают думать об этом. Этот процесс рождает стремление, которое, словно нестерпимый зуд, подталкивает их делать всякое нечестивое деяние. И этот зуд лишь усиливается, а потому желание лишь растёт, и подталкивает к действию. А, свершив это дело хотя бы раз, человек уже не может остановиться. Он будет делать так ещё и ещё, чаще и чаще. И таким образом он сам не замечает, как становится зависим от своего нечестия. И теперь получается, что не разум правит телом, а тело подчиняет себе разум»

Было и ещё кое-что порочное в этих людях. И глазами Влада все мы увидели это. Перед вратами, выходящими из города, располагалось небольшое пространство, некая площадь, на которой были возведены казармы, где стояла тюрьма, а с недавнего времени там ещё поставили эшафот, на котором прилюдно казнят всех, кто не угодил власти. Раньше такого устройства не было. Оно появилось только после того, как к власти пришёл новый виран, а вместе с ним начала властвовать и белая башня. Точнее же, именно она пришла к власти, обратив вирана своей марионеткой, подчинив его разум своей воле, заставив его действовать по желанию этих нечестивцев. Поэтому, чтобы удержать власть в своих гнусных руках, белые чародеи придумали это – эшафот, зрелищное и наглядное представление того, что будет с тем, кто идёт против власти. На этом месте были казнены многие смутьяны, которые не могли терпеть того произвола, что начал вершиться после смены власти. Многим не нравилось то, что дворец вирана объединился с белой башней, из-за чего теперь напыщенные чародеи в белых халатах стали представителями закона. Они и так в некоторых случаях были нежеланными гостями, так теперь все обязаны были слушаться их указаний и следовать тому, что они придумывают для населения. Любое слово поперёк чародейскому, могло привести сюда, на этот помост. Но существование этого места также означает и развращённость людей. Видения прошлого показывали, что на этом месте собиралось множество народа. Причём добровольно. Когда объявлялась чья-то казнь, многие сходились сюда, чтобы поглазеть на это. Для них смерть стала не каким-то горем или печалью, а зрелищем, интересным спектаклем. Видеть, как умирает другой, стало для них приятно. Какое же лицемерие! Как только их жизни начнёт что-то угрожать, им уже станет не до смеха. Ещё, разглядывая события прошлого, которые произошли на этом месте, Влад, да и все мы видели, что на этому самом эшафоте был казнён Мэйдас, тот самый Мэйдас, уроженец Па’ноктикума, ставший стражником деревни Тира, человек, решивший для себя не вовлекаться в нечестие этого мира. Когда зордалоды решили даровать ему жизнь в награду за праведность, которую тот хранит, он сразу же пришёл в Ан’тураат, чтобы, во-первых, найти себе новое поприще, ведь на что-то же ему нужно было жить, а, во-вторых, рассказать всем о том, что бессмертные убивают лишь нечестивых людей, что нужно очиститься от своих пороков, и тогда смерть прекратится. Для этого он обратился к местному беломагу и принялся с воодушевлением рассказывать о том самом вторжение в деревню Тира. Однако местный беломаг, который погиб в недавнем столкновении и теперь обитает в некрополисе Клиф, назвал его другом некромантов и «углядел» в нём следы зразе, в следствие чего Мэйдас был казнён на эшафоте через повешенье. Тело этого человека покоится на местном погосте, дожидаясь часа своего пробуждения.