Зора

По мере того, как неторопливый шаг Влада приближал его к главной площади, на улице всё больше и больше появлялось людей. Город медленно просыпался, и никто не обращал никакого внимания на одинокого беломага, который прогуливался этим утром по главной дороге. Открывались всяческие заведения и магазины, по улице поплыли различные ароматы выпечки, из печных труб повалил дым. Местность наполнялась мерзостью жизни. Вон торопится Антип, чтобы прийти в кузницу пораньше и своровать что-нибудь, пока её хозяин только лишь просыпается. Вон Изабелла протирает окна в своей пекарне. Внешне она хороша собой, да и руки у неё золотые – идеальная жена. Да вот только язык у неё то и дело имеет привычку судачить о том, что её в общем-то и не касается. А если уж и начнёт, то ничто её не остановит. Оглянуться не успеет, как в ход пошла откровенная клевета. Вот мимо пробежал Эдик в сторону главной площади. Мал ещё, да вот уже неправильным путём идёт. Вместо того, чтобы пойти к местному алхимику сразу же, как только его родители дали такой указ, он придёт на главную площадь, чтобы искать, где бы что украсть. Где-то там, вдалеке, у подножия гор находятся роскошные особняки тех, кто владеет местными шахтами. Эти люди так вообще превзошли своими пороками всех, кто проживает тут. Они ведут себя, словно короли, и без зазрений стыда берут себе всё, что им только заблагорассудится. Захотел чью-то вещь, возьмёт. Захотел чью-то жену, заберёт. Захотел чью-то жизнь – отобрал. А ведь раньше управители шахт вели себя гораздо скромнее. В душах людей читалась ненависть к ним, потому что после того, как на престол в Лордиалехе воссел новый виран, он подарил им огромную свободу и власть. А это изобилие свободы и власти развратило их. Да, хозяева шахт и раньше в свою честь возводили монументы. Однако теперь эго этих лиходеев выросло неимоверно, как и выросли изваяния этих самых лиходеев. Да, этот мир всё продолжает и продолжает тонуть в пороках. Единицы праведных людей и те были убиты руками этих же самых нечестивцев. А ведь должно быть наоборот – те, кто сохраняют чистоту и непорочность, должны повергать скверное отродье. Но в этом мире, где нет великих, процветает лишь нечестие, и потому этот город не устоит. Всепожирающее пламя зора спустится с гор Ан’тура – трое зоралистов уже заняли свои места и приготовили свои силы для того, чтобы низвергнуть правосудие на этот оплот нечестия. Ещё один готов устремиться сюда, чтобы встречать тех, кто будет пытаться бежать через единственный выход из этого города-ловушки. Владу лишь осталось настигнуть главную площадь – и суд над этим городом будет начат.

Однако, приближаясь к центральной площади, зордалод ощущал некую силу, которая лежала саваном над второй половиной Ан’тураата, подобно тому, как сила смерти лежит над некрополисами. Как будто кто-то защищал этот город. Сила была не магического происхождения, а иначе бы её давно почувствовали беломаги или даже иллюзионисты, чья башня находится севернее. Мы никогда с таким не сталкивались. Это был огонь, однако не такой огонь, которым пользуются обычные люди и которым управляют обычные маги. Этот огонь было сущностью, как будто бы здесь обитало существо, живущее за счёт огня и пользующееся этим огнём не только как оружием, но и как инструментом. Заговорил Бэйн: «Это саткар, чья жизнь зависит от огня. Весьма древнее существо, которому начало также дал Йор. Вполне закономерно было встретить саткара в этом месте, ведь их создателем была вложена способность питаться и повелевать чужим грехом. Они были настолько искусны в этом деле, что могли отнять совершенство даже у тех, кто был связан с великим. В отношении саткара нельзя сказать, что он грешен, хотя меж ними и распространены скверные деяния, ведь мы говорим о разных сущностях и разных существах, о разных положениях и разных способах взаимоотношений. Никто не скажет хищному животному, что он совершил грех, убив другое животное. Никто не станет обвинять его в прелюбодеянии или блуде, когда оно сношается с другим. Нечто подобное и тут. Для них нет блуда – есть лишь дар владычицы любви. Для них нет ярости – есть лишь дар владыки ярости. Им никто не скажет, что страдания с истязаниями вершить нельзя, потому что у них есть владыка пыток. И только он решает, когда эти самые пытки становятся недозволенными. Нам не дано их судить. Однако сейчас они также несовершенны, ведь все саткары лишены благословения своего властелина Йора. А значит, своей властью они могут заставлять других свершать дела, сообразные их сущности, что среди саткаров не будет считаться грехом, когда как средь людей будет. Более того, своими поступками, переполненными несовершенства, они могут мешать исполнению великого предназначения. Подобно всем другим существам, которые лишились своего покровителя, саткары принялись строить своё собственное предназначение, делая то, что будет правильным в собственных глазах. А потому нечего ожидать от них понимания. Если предназначение, которое саткар придумал сам себе, будет мешать нам и он откажется прекратить его, такого саткара нужно предать смерти» Приняв это во внимание, Влад направился дальше, чтобы посмотреть на этого саткара.

Дневное светило миновало зенит и уже начало склоняться к вечеру, как зордалод настиг центральную площадь, в которой соединялись пять дорог вместо четырёх. И сосредоточие силы саткара ощущалось где-то здесь, прямиком по середине. Бэйн снова заговорил со своими учениками: «Пять дорог означают пентаграмму – пятиконечную звезду. Это символ саткара, который он запечатлел в строении этого города» В следующий миг Бэйн материализовался перед Владом, который стоял ровно на середине главной площади. Владыка Пустоты взял обличие путника, который носил на себе чёрную рясу с надвинутым на голову капюшоном и посохом в правой руке. Те, кто видели его, поддавались изумлению, а после пленялись душой, заключённой в артефакте Бэйна. Влад наблюдал за тем, что происходило после этого с ними. Человек как будто бы терял рассудок и бросался к Бэйну, а точнее, к его посоху, чтобы отобрать его у нашего властелина. Однако ему хватало лишь мгновения своей могучей мысли, чтобы очистить человека от этого влияния. Пока он или она приходили в себя, посох не мог воздействовать на них. Как только они вновь глянут в глазницы этого черепа, их сразу же обуяет это непреодолимое стремление. Но Бэйн решил материализоваться не для того, чтобы дать душе, заточённой в его артефакте, совершить попытки разрушить свою темницу. Он воздействовал на символ саткаров так, чтобы он стал видим. И в тот же момент на пять главных дорог легла огненная пентаграмма, так что её конечности и были теми дорогами. Это было особенно хорошо видно Лукреции, Лукасу и Алисе, которые смотрели на этот город с высоких гор. Люди же ничего не поняли, разглядывая эти пламенные шлейфы. Зордалоды видели, как по этой звезде туда-сюда ходила эта пламенная сила, не похожая на магию. Потом она, повинуясь манипуляциям Бэйна, собралась в самом эпицентре пентаграммы, и откуда ни возьмись появился он – саткар. Это было краснокожее существо с двумя ногами, двумя руками и одной головой. На руках и ногах были огромные чёрные когти, а на голове – два больших чёрных рога. Глаза – целиком чёрного цвета, а зрачки были в виде пламенных шаров. Позади вился длинный хвост. Ростом он был с высокого человека, однако телосложение было среднее, из-за чего он казался худым. Пентаграмма прекратила своё действие, оставив после себя лишь выжженные участки земли. А сам Бэйн после этого исчез. Пока краснокожее существо пыталось понять, что оно тут делает, мы все рассмотрели его. Да, подобно нам, его тело движется за счёт духа. Только если в нашем случае за счёт духа смерти, в его – за счёт духа огня. А это значит, что ему не нужно ни есть, ни пить, ни дышать, ни спать. И словосочетание Бэйна «питаться грехом» означало, что он пожирает его, но не для того, чтобы поддержать свою жизнь, а для разных других целей: он получал от этого удовольствие, прибавлял себе силу или воодушевлялся. Читая душу этого саткара, мы видели, что он занимает здесь место одного из управителей шахт и купается в роскоши и вседозволенности. Видение Константина показывало, что с ним удастся договориться. Правда, перед этим придётся с ним сразиться. Взгляд этого пламенного существа обретал всё больше осмысленности, и вот его пламенные зрачки уставились на Влада. Было и так очевидно, что он мог видеть суть вещей, а теперь это подтвердилось ещё и словами. Осмотрев зордалода, он проговорил своим грубым низки басом с примесью звериного рыка: «Нежить? Не ожидал такого оборота событий. Наверняка при жизни ты был могущественным саткаралом, что смог призвать меня даже после смерти. Мне даже стало интересно, что может предложить какой-то там мертвец самому мне, Тарту Гадсу» Что ж, из этих его слов можно сделать дополнительные выводы. Во-первых, он не видит всего. Ему открыта только лишь наша сущность. Нашей силы и уж тем более силы владыки Пустоты он не замечает. Во-вторых, он очень высокого мнения о себе, что является в большинстве случаев слабостью. В-третьих, он не гнушается лжи, потому что зовут его не так. «Тонон, - отвечал ему могущественный голос зордалода, наполненный силой тьмы и ужаса, - Твои деяния пересекаются с великим предназначением, которое мы призваны исполнять. Ты вводишь в грех всех этих людей и питаешься от этого. Но теперь тебе нужно уходить отсюда, покидать этот мир, потому что скоро тебе здесь не будет места. Потоки смерти стекаются воедино, сплетая новый мир, в котором нет места для тех, кто жив. И хоть в тебе нет жизни в том понимании, в котором мы имеем в виду, но в тебе также и нет смерти, которая необходима для нас. Уходи, Тонон, ведь против тебя мы ничего не имеем» Жутки леденящий душу голос владыки смерти достиг сердца этого огненного существа. Пока размеренная речь изливалась из уст Влада, саткар начинал осознавать, что перед ним стоит некто, гораздо более могущественный, чем какой-то мертвец. Оно и понятно – все миры знают одно, и это полнейшая ложь, что нежить – это лишь ходящие мертвецы, без воли и жизни. От старой личности не осталось ничего. Это просто ходячий кусок плоти, который выполняет команды своего кукловода – некроманта. А теперь лишь краешек нашей сущности коснулся его, и этот самый саткар понял, что перед ним стоит существо, более могущественное, чем ему может показаться. И становилось очевидно, что на этом всём и заканчивается разговор. Но вдруг его сущность меняется. Она наполняется смелость, которая превращается в дерзость. Выражение лица этого пламенного существа в одно мгновение меняется, так что теперь на нём нет ни капли раскаянья. И в тот же миг этот саткар швыряет огненный шар. Да, несмотря на всё своё огненное могущество, а также на то, что это могущество тесно переплетено с его сущностью, он швыряет огненный шар, прям как чародеи со своими заклинаниями. Да вот только в отличие от тех же чародеев, огненный шар саткара изящнее, могущественнее и даже крупнее. А то, с какой скоростью он ими швырялся, делало этого противника намного могущественнее. Более того, Влад понимал, что этот саткар попадает всё время в одно и то же место, как будто бы он натянул незримую верёвку, и по ней пускает свой огонь. Но, несмотря на это, зора поглощал все эти атаки одну за другой. Противник уже убедился, что своими действиями ничего не сможет поделать, однако всё продолжал и продолжал свой нескончаемый каскад ударов. А помимо этого, он умело пользовался своей пентаграммой. Сделав два или три броска своих шаров, он терялся в огненном портале и выныривал из другого, который открывался в другом месте. Что ж, с такими способностями ему были нечета какие-то там чародеи-недоучки. Но только не Влад. Тому хватило только лишь одной мысли, чтобы саткар растерял всё тепло из своего тела и упал без сил. Да, его сущность – огонь. И противоположный огню холод быстро свёл на нет всю эту сущность. Сосредоточившись на постоянном нападении и прыжках в пентаграммы, Тонон совсем не заботился о своей защите. И одно точное воздействие противоположной сущности просто сразило его. Окоченевший саткар даже уменьшился в размерах и стал почти как обычный человек, даже чуточку ниже. Влад предстал перед ним и, глядя сверху вниз, произнёс своим жутким голосищем: «Ты должен уйти» «Мне итак холодно, - голос саткара был хриплым и тихим, а не таким могущественным, как раньше, - А твои слова, словно ледяные иглы, пронзают мою душу» Однако все мы видели, как его огненная сущность постепенно восстанавливается, так что он не погибнет. Дождавшись, когда огонь в его теле разгорится вновь, Влад повторил свои слова. Тот сделал вид, будто бы снова готовится использовать свои огненные шары, но потом отпустил свою силу и сказал голосом, более бодрым, чем до этого, но всё же не таким могущественным, каким тот был в самом начале: «Так тому и быть, мертвец. Но знай, что саткары своего добьются. Мы будем править мирами» Договаривая последние слова, он провалился в огненный портал, образовавшийся у него под ногами. И после этого нигде в этом мире его присутствие больше не ощущалось, как и не ощущалась его сила над Ан’тураатом.

Саткар исчез, а людское изумление осталось. Среди ротозеев гулял шёпот. Все боялись Влада, ведь Тонон неоднократно указал на то, что этот беломаг – нежить. А потому последующие слова бессмертный обратил уже к ним, к ан’тураатцам: «Вы слышали голос Мэйдаса, когда он взывал к вам и просил оставить свои гнусные пути. И даже глядя в глаза собственной смерти на гибельном помосте, он предупреждал вас о грехе. Но вы настолько погрязли в своих мерзких делах, что его слова были для вас как громкий шум, от которого хотелось укрыться, от которого не поможет затыкание ушей. А потом вы не смогли выдержать его осуждения и с радостью приняли его смерть, это ничтожное зрелище. Вам было возвещено о конце. Вы были предупреждены о том, что приближается миг расплаты. Но вы не вняли этому гласу, этому крику, а потому не мы осудили вас – вы сами осудили себя» Договаривая последние слова, зордалод начал призывать разрушающую силу смерти. Она собиралась над его головой в образе черепа, сотканного из зелёного пламени. И с каждым последующим мгновением этот череп становился лишь ещё больше. В это время трое зоралистов низвергли силу воскрешения, и она двигалась с гор сплошной стеной зелёного пламени. Константин неспеша двигался к главным вратам, чтобы отрезать путь всем, кто кинется спастись. Пока силы воскрешения приближались, череп продолжал увеличиваться. А люди, не отрывая взгляда от этого зрелища, только лишь пятились назад. И вот, бессмертный, стоящий посреди торговой площади, распыляет этот самый череп. Так что зелёное пламя смерти стирает всех, кто собрались тут, не оставляя и праха, а только беспомощные души, которые не перестают взывать к тем, кто способен внять этому зову. Но на этом всё не останавливается. Зелёное пламя растворяется, и на его месте дальше разлетаются жуткие создания, сотканные из бледно-зелёного пламени. Используя связующую силу магии, Влад придаёт им движение, так что они начинают двигаться самостоятельно, преследуя любого, в ком есть скверна жизни. Сам же зордалод концентрирует новый ком силы, но теперь для того, чтобы использовать его в качестве воскрешения. При достижении достаточной величины, он превращает в зеры все души, которые окружают его. Тем временем волны воскрешающей силы зора спустились с гор и начали покрывать всех людей. Они погибали, их плоть разлеталась на части, а их кости превращались в тесаров. Константин пока что продолжал приближаться к вратам Ан’тураата. Ему торопиться некуда. Ещё не все осознали, что в городе началась катастрофа. Однако стражники уже заметили его и готовились защищать свой город. Константин использовал связующую силу зора, чтобы сплести из некроплазмы оружие. Хоть он и не обучался пользоваться им, как те же Лукреция и Лукас, но всё же в сражении с людьми этого и не нужно было. Местные стражники были поставлены тут лишь для вида и в качестве палачей. Биться они совсем не умели. Так что, поразив всех четверых привратников, он воскресил их в виде менгов и послал всех четверых в город, чтобы они ускорили наступление полнейшей тишины, а сам остался у врат, чтобы перехватывать тех, кто вознамерился бежать от наказания.

Ан’тураат был большим городом, а потому для его полного упокоения потребовалось три толнора. Во-первых, преследовать шахтёров по их извилистым путям добычи ресурсов было довольно долгим делом. Во-вторых, некоторые иллюзионисты, боясь допустить образование некрополиса у себя под боком, решили выступить в бой, попытав счастье одолеть нас. Их было много, однако не все. И это говорило о том, что некоторые всё-таки вняли жутким россказням, а потому решили не враждовать с нами. Битва потребовала некоторого времени, ведь иллюзионисты боролись отчаянно, даже применяя слабые материализующиеся заклинания. Но всё-таки, в конце концов, суд был окончен: все работы по извлечению горных пород прекратились, все крики ужасов замолкли на веки, всякое магическое сопротивление было сломлено, так что в середине третьего толнора город погрузился во мрак.

Среди построек этого города была обнаружена одна, которая называлась «Церковь Аббарона». И видения прошлого показывали, что этот самый Тонон раньше был прислужником в этом деле, но потом ему надоело играть роль религиозного руководителя, так что саткар занялся горнодобывающим делом. Как сказал Бэйн, Аббарон – это один из великих саткаров, которому поклоняются другие саткары. Как видно, этот Аббарон грезил собрать себе приспешников, чтобы ему поклонялись, как богу. Однако это же и показывает, что из людей получаются плохие служители. До самого падения Ан’тураата Церковь Аббарона пустовала, а теперь она обратилась одним из монолитов величия бессмертных.

Итак, последний город, отделявший нас от нападения на столицу, пал. Теперь курс был взят на Лордиалех. Деревни Верхняя и Нижняя Тха опустели. Все жители, внемля повелению вирана, убрались в столицу. Так что сила Пустоты Бэйна уже превратила их в некрополисы, где обитают тьма, ужас, холод и смерть. А пока шурайи, призраки Заветной поляны и все остальные бессмертные стягиваются к стольному городу, сам Бэйн и четверо его учеников ринулись на погосты Могильного леса. Те, кто раньше проживали и строили этот огромный город, восстанут, чтобы принять участие в его сокрушении. Влад же, приняв облик белого чародеи, устремился первым туда. Причин для этого было две. Первая заключалась в том, что поле начала вторжения в столицу за стенами города уже будет один из бессмертных. Вторая была немного глубже. В планах великого имелась задумка, по которой бессмертные проникнут в общество живых, примут их обличие, а также станут вести себя, как они, чтобы бессмертного нельзя было отличить от живого. Сейчас, конечно, в этом не было необходимости, однако начать познавать эти грани можно уже сейчас. Влад, как имевший в себе частицу света, более всего подготовлен к этому. Опыт, полученный в Ан’тураате, дополнится тем, который он приобретёт сейчас, и каждый бессмертный, в конце концов, будет опираться на него.

За последнее время структура Лордиалеха немного дополнилась. Место, где река Тха втекает в город, было укреплено. Теперь там не зазор, а сплошная стена. Также сами стены сделались толще, в них образовались бойницы, откуда стражники могли следить за ситуацией снаружи, а лучники посылать свои стрелы во врага. Сами стены были объяты магией, которая подбавляла прочности, так что их было сложно сломить. Всё это Влад сумел вызнать, только лишь представ перед высоченными вратами. Он хотел подобнее рассмотреть структуру магии, оберегающей город, однако его окликнул стражник из ближайшей бойницы: «Эй, как тебя зовут? И откуда ты пришёл?» Влад сразу нашёлся с ответом: «Эй, привет! Я – Влад! И бежал сюда из Кандарока! Белая башня там пала, но мне удалось спастись от этого безумного нашествия. Ориентируясь по эфиру, я понял, что белая башня Лордиалеха продолжает стоять, а потому прибыл сюда окольными путями. Как вам удаётся сдерживать всю эту нежить?» Рядом со стражником стоял другой беломаг. Он не показывался, но Влад знал, что он там. Чародей подсказывал, что говорить, а мужчина передавал эти слова: «Сначала ответь на вопрос: сколько арверов в Конрейдском посохе?» - «Прости, я не знаю этого артефакта» Стражник отвечал: «Хорошо. Сейчас открою» Пока створы расходились, с них была снята магическая завеса. Влад вошёл в приоткрытую щель, после чего врата начали затворяться. Столица претерпела разительные изменения. Гостевой район превратился в поле битвы: катапульты, требушеты, многозарядные баллисты, передвижные крепости – и все обращены наружу, чтобы отражать осаду. Меж ними были развёрнуты переносные кузни, палатки врачевателей, лаборатории алхимиков, многочисленные ящики, в которых были уложены готовые к использованию оружия как дальнего, так и ближнего боя. Чуть дальше стояли накопители эфира, кристаллы маяка света, а также развёрнуты небольшие ритуальные спирали. Над всем этим полем нависал так называемый тарнэдор. Слово придумано чародеями и перевода не имеет. Тарнэдор – это своего рода разветвитель магии. Чародей вводит в него эфир и внутри этого устройства материализует его. Тарнэдор увеличивает магическое воздействие на такое количество, которое пожелает чародей, но при этом он сведёт к минимуму все потери от такого разветвления. Да, выгоднее всего использовать это магическое изобретение так, чтобы разветвлять поток на как можно большее количество. Тогда потери будут настолько малы, что практически незаметны. Но это уже зависит от самого чародея. Если он силён, если он может разделить своё сознание на великое множество частей, а после уследить за всеми ими, то эффект будет ошеломительным. Один маг сможет создать целый дождь из нескончаемых потоков своей магии. Конечно, те, кто обитают в этом мире, навряд ли способны в полной мере использовать могущество этого изобретения. Однако это всяко лучше, чем просто идти в бой и пользоваться собственными силами. Тем более, что все чародеи уже давно обленились и не способны пользоваться своими разумами, чтобы сотворить нечто уникальное. Так пусть хоть это за них делают инструменты, которые они сотворили. Для тарнэдора нет какой-то конкретной формы или конкретного вида, но здешние чародеи сотворили его в облике огромной человеческой головы, на чьём лице рисовалось негодование. Уж не известно, кого они собрались пугать этой физиономией, однако против нас по понятным причинам это не сработает. Здесь также было много воителей и чародеев. Простые люди либо тренировались, либо осматривали свои осадные орудия, либо просто разговаривали друг с другом. Адепты белой, а также иллюзорной башен либо осматривали свои устройства, либо поддерживали магические барьеры. К Владу спустился маг, который был на стене. Адепт ещё не закончил испытывать новоприбывшего. Где-то там, на стене стоял один иллюзионист, и прямо сейчас он насылал различные иллюзии, чтобы посмотреть реакцию. Влад принялся быть немного растерянным. Беломаг немного помолчал, разглядывая зордалода, а тот всё время озирался. После этого чародей в светлом спросил: «Как вы допустили падение белой башни в Кандароке?» Немного выждав, Влад обернулся к нему и переспросил: «Прости, что?» - «Я спрашиваю, как вы допустили, что башня в Кандароке пала?» - «А-а-а-а… - Влад снова стал озираться, - Их было много. И… и они появились буквально из ниоткуда. Мы защищались. Мы…» Собеседник подловил его паузу: «С тобой всё в порядке?» Чуть помолчав, не переставая оглядываться, Влад отвечал: «Да, всё хорошо. Просто…» - «Что, просто?» - «Просто… не знаю. Мне, наверное, уже мерещится после всех этих жутких лиц, измождённых страданиями и жажды крови. Жуткое зрелище» Беломаг подал незримый сигнал своему помощнику, после чего тот перестал насылать видения, а чародей белой башни отвечал: «Ничего, бывает. Сходи, прогуляйся по Лордиалеху, проветрись. В последнем оплоте света и жизни угрюмые мысли мигом рассеются. Найди архимага – и он подскажет тебе, чем ты можешь быть тут полезен» - «Хорошая мысль. Спасибо» После этих слов Влад устремился вглубь столицы.

Прекрасный город изменился до неузнаваемости. Сочные луга и тенистые парки, по которым раньше беззаботно гуляли жители столицы, теперь наполнены шатрами тех, кто прибыл сюда, чтобы найти укрытие от бессмертной рати. Теперь здесь стояла сплошная суматоха. Да, бедственное положение вынуждает их всех терпеть эти лишения. Те, кто проживают в Лордиалехе, потеряли былой жизненный уклад, лишились того покоя, который был у них раньше. А кому-то даже пришлось покинуть свой дом и создать неудобства своим соседям, потому что весь гостевой район был заселён воителями и чародеями. Первые использовали дома горожан для того, чтобы проживать в них, вторые же устроили в тех домах свои лаборатории. Там они хранят магические вещи и проводят различные ритуалы и эксперименты. А те люди, которые вынуждены жить в шатрах, так вовсе потеряли свой дом, оставили своё дело и, прихватив только лишь то, что смогли унести, вынуждены тесниться в таких жалких условиях. Никто не хотел погибать, а после обращаться в нежить. И можно подумать, будто бы сейчас все их души очищены от собственных грехов и пороков, что им просто сейчас не до этого. Увы, но несовершенство всё равно даёт о себе знать. После того, как все эти люди привыкли к новым обстоятельствам, к ним вернулась их ничтожность, вернулось стремление творить нечестие. Их привыкшие к скверне души уже не могут ощущать свою полноту и удовлетворения без того, чтобы не свершать привычных мерзких дел. Вот и сейчас, когда их душам ничего не угрожает, когда у них есть пища, одежда, крыша над головой, и плоть ни в чём не нуждается, приходят другие потребности. Вот Калеб, кузнец Верхней Тха. В своей деревне он обманывал людей, продавая им изделия из непрочных материалов по цене прочных. Люди постоянно приходили к нему, чтобы ремонтировать то, что сломалось, и таким образом кузнец получал от своих изделий дополнительные средства. Здесь ничего не изменилось. На передовой уже работают хорошие кузнецы, а потому он там не нужен. Но это ему даже на руку. Вместо того, чтобы обманывать воителей, которые будут биться за их жизнь, он лучше будет наживаться на простом народе. К нему приходят люди, чтобы он починил их инструменты, и, опять же, умудряется ремонтировать так, чтобы эта вещь ломалась быстрее, и говорит, что эта вещь уже ни на что не годится, так что лучше купить новую. И нигде иначе, а именно у него. Крестор из Верхней Тха был рыболовом и обманывал людей, когда продавал свой улов. У него были облегчённые гири, с помощью которых он придавала своей рыбе больше веса, чем она весила на самом деле. Даже здесь, занимаясь рыбным промыслом, он не брезгует обманывать тех, кто и так обременён обстоятельствами. Или вон, сидит у своего шатра Палтиил, а внутри чужая жена, которую он совратил. В общем, даже перед угрозой смерти этот мир остаётся всё таким же ничтожным, незаслуживающим милосердия. Незаметно для всех Влад запустил в один из шатров чёрную хворь, чтобы она медленно и незаметно развивалась внутри живых и передавалась от одного к другому, после чего в нужный час зордалод заставит эту хворь пробудиться и забрать жизни всех, кто на тот момент окажется заражённым.

Влад знал, где находится архимаг белой башни. Этот высокомерный ленгерад стоял на мосту. Вместе с другими высшими чинами он решал вопрос, касающийся речного сообщения. Влад устремил свою силу туда, чтобы услышать, о чём они разговаривают, приправив это видениями из прошлого. Сопоставив это всё, он понял, что беломаги закрыли бреши с двух сторон: с юго-западной и северо-восточной. Сплошная стена идёт сверху до низу, касаясь речного дна, так что, как говорил архимаг, нежить не сможет переплыть. Конечно, они позаботились о том, чтобы течение продолжалось – для этого в самом низу были проделаны отверстия, через которые вода поступает в город. Однако сейчас решался вопрос как раз таки этих самых отверстий, потому что на данный момент они очень маленькие, и с такими темпами река в городе пересохнет, а за городом образуется новое русло. Правда, если сделать их больше, тогда туда может протиснуться человек. А если человек, то и нежить тоже. Вот они стояли и думали, как быть. Влад не стал вникать во все их предположения и планы, потому что Бэйн решил продемонстрировать всю мощь бессмертного воинства. Рать возьмёт в кольцо половину города и начнёт прорываться, разрушая каменные стены и магические преграды, а после этого вторгнется в город и начнёт истребление. Влад же устремлялся дальше, потому что ощущал, как в стороне белой башни что-то происходило, какой-то магический ритуал или же нечто подобное, а потому он желал посмотреть на это. Отыскав укромное место в переулках столицы, он применил на себя воскрешающую силу зора и обратился бесплотной тенью и устремился к тому месту. Когда же он достиг главной площади, на которой располагались дворец вирана и белая башня, то увидел, что оплот светлых чародеев выглядел теперь не как шпиль, а как нечто, похожее на распущенный цветок. Если разделить башню на две половины, то нижняя сейчас была стеблем, когда как верхняя половина распустилась, подобно бутону. И множество чародеев что-то делали с этой постройкой. Будучи в таком обличии, Влад не мог ничего: ни разговаривать, ни читать души. А потому он снова нашёл более-менее укромное место и воплотился там. Ему понадобилось ещё какое-то время, чтобы быстрым шагом подобраться поближе к этому происшествию, так что ему стало понятно, что большинство чародеев было иллюзионистами. И только три беломага. Они использовали связь с эфиром и воздействовали на белую башню для того, чтобы превратить её в какое-то устройство, чьё предназначение сразу так и не поймёшь, потому что оно имеет множество связей с другими объектами, которые раскинуты по этому миру. А потому зордалоду пришлось проследить каждую связь. На это ушло какое-то время. И он понял, что таким образом беломаги устанавливают эфирную связь с другими белыми башнями, расположенными во всему миру. Но, продолжая рассматривать связи, тёмный чародей понял, что лордиалехская башня соединена с иллюзионистами, с тайниками, а также с чем-то ещё, что располагается западнее Шурайского леса, совсем рядом с чащобой. Пока Влад всё это разглядывал, к нему подошёл один из трёх беломагов: «Эй, ты, чего стоишь?» Влад отвечал: «Меня прислали к вам на помощь. Но я хотел бы спросить: а что это такое?» Собеседник глянул через плечо на свою распустившуюся башню и отвечал: «А вот надо внимательнее слушать учителей, когда они преподносят теорию. А то вам сразу практику подавай. Запомни раз и навсегда то, что я тебе скажу сейчас. Белая башня – это не просто здание, где мы обитаем. Это наш оплот, наша защита, это маяк нашей силы и надежды. В ней мы обретаем истинную семью, обучаемся чему-то новому и становимся сильнее. В ней мы получаем защиту и умиротворение. Белая башня – это наша подруга» - «И что?» Беломаг махнул рукой: «Да ну тебя, бездарь. Каждое новое поколение ленгерадов бестолковее предыдущего. Я что-то сомневаюсь, справишься ли ты с моим поручением? Ладно, для такого, как ты, думаю, это будет по силам. А не справишься, так на одного дурного мага в мире станет меньше. В общем, мы инициировали единство. Благо, у нас для этого и обстоятельства благоприятные, и свободных рук хватает. Соболезную другим чародеям, которые не успели взяться за это. Ладно, ты отправляйся на Остров повешенных. Надеюсь, место его положения объяснять тебе не нужно?» - «Вообще-то было бы неплохо. Просто я не местный» Собеседник с недоумением посмотрел на Влада: «Не местный? А откуда ты?» - «Из Кандарока» Беломаг глянул на свою башню и сказал: «С ним нет связи. Кандарок пал?» - «К сожалению, да. Несметная рать ворвалась к нам настолько неожиданно, что мы не успели отреагировать. Я не знаю, выжил ли кто-нибудь ещё, но мне удалось спастись. И по эфиру я отыскал вашу башню» Чародей приумолк. В самый бы раз ему принести извинения за то, что он назвал Влада бездарью. Он даже осознавал это, однако гордость взяла верх, и он не сказал об этом ни слова, за то принялся объяснять, где же находится этот Остров повешенных, и даже рассказал, в чём там проблема. Оказывается, в этом месте расположен тайный оплот беломагов, другая белая башня, а, точнее, самая основная часть этой башни – маяк света. Чародей объяснил, что установить связь с этой точкой невозможно по каким-то причинам. Когда-то там стоял олумический кристалл обзора, однако он вышел из строя, поэтому они не могут знать, что там происходит. Влад принялся расспрашивать своего собеседника об этом самом олумическом кристалле обзора, что это такое, и откуда мастера добывают его. У беломага этот вопрос опять вызвал негодование, однако он его подавил, потому что пожалел своего собрата. Как-никак хоть он и бездарь, но лишился белой башни. А потому, чтобы хоть како-то загладить свою вину перед ним, он решил раскрыть перед ним тайну происхождения этого самого кристалла.

Мастер белой башни рассказал о существовании народа, который назывался нумалианы: «Это были прекрасные люди, которые могли всё. Их женщины необычайно красивы, а мужчины непомерно сильны. Однако объединяло их то, что они были весьма пытливы. За что ни возьмутся, всё у них получается». В тех землях, где жили эти самые нумалианы, можно было отыскать залежи особенного металла, что зовётся чародит. Достаточно прочный и обладающий удивительными свойствами, а именно взаимодействовать с магией. Эти существа были очень щедрыми и позволили добывать их металл. Изучив его свойства, беломаги научились создавать его подобия в виде этих самых кристаллов. Таким образом, они получили доступ к удивительному материалу, который используется для создания подобных магических вещей. Правда, мастер с досадой заявил, что нумалианов больше не существует, а залежи чародита давно истощились. Так что таинствами сотворения аналога чародита хранят только мастера белой башни. Собеседник даже сказал, что, если Влад будет продолжать совершенствоваться в этом ремесле, также сможет обрести способность создавать эти кристаллы.