Зора

Часть 10

Когда бессмертные, ведомые Киланом, встали у самого носа чародеев, он сам, обратившись в своё жуткое обличие, в каком он пребывал, когда защищал чёрную башню, и даже ещё более жуткое, подскочил к той части стены, которая промёрзла уже целиком, и, как следует размахнувшись, направил всю свою физическую силу в неё, так что хрупкая оборона в тот же миг была сокрушена, и все чародеи, которые стояли на той части стены, повалились наземь. Кто-то успел сплести защитные заклинания, но были также и те, кто убились, ударившись оземь. Сила смерти, которая вышла от Килана, тут же подняла их и обратила в бессмертных, так что они присоединились к нападению. Видя это, все чародеи разом поддались панике. Они кричали: «Смотрите! Они забрали их!» Подпитываясь ужасом, который они уже успели впустить в себя, эта паника перерастала в истерию. Но архимаг был спокоен и призывал к тому же других, обещая, что каждый, погибший в этом бою, получит посмертное благословление для своих душ. На фоне других маразмов, которые успело породить его безумное сознание, это выглядело совсем уже несуразно. В общем, чародеи отошли от дел и перестали поддерживать магические барьеры. Кто-то стал спускаться, чтобы принять бой на земле. Но архимаг призывал остаться тут, ведь сверху безопаснее. Отсюда они могут насылать свою магию, не боясь за собственные жизни. Однако и это было неверно, потому что зордулы стали подбирать камни, которые падали у подножия стен, чтобы использовать их как тараны и продолжать крушить стены. Без магической поддержки каждый удар был особенно ощутим. Так что стены продолжали рушиться, и все чародеи в тот же миг оказались внизу. Проход расширялся, вмещая всё больше и больше страшных чудищ, которые проникали за пределы стен. Архимаг обратил внимание на то, куда был повёрнут тарнэдор и стал порицать своего собрата за то, что он поддерживает воителей, а после настоял на том, чтобы огромная голова была развёрнута и поливала огненным дождём тех, кто проникает через врата. Маг послушался слов своего руководителя, но это заняло столько времени, что лучше бы он оставил всё, как есть. Без поддерживающих чар гвардейцы стали ещё слабее, так что некоторые из них даже не могли стоять на своих ногах. И теперь настала пора бессмертным вступить в ближний бой. И вот тут вот открылось, что эти бедо-маги помимо заклинаний пользуются… Это даже стыдно писать… Волшебными палочками. Это касалось только белой башни. Иллюзионисты пока что ограничивались заклинаниями. А вот белые чародеи, наверное, таким образом хотели выглядеть ещё более прогрессивными, чем боевые чародеи, которые, к слову, нашли в себе мудрости не участвовать в этом конфликте. Мало того, что они пользуются заклинаниями, из-за чего выдают свои намерения, так они ещё взяли в руки палочки, чтобы помимо этого быть ещё более предсказуемыми и теперь уже указывать направление своих заклинаний. Куда уж ещё ниже? Да, через палочки они усиливают свои заклинания. Однако каждый могущественный чародей подтвердит, что сила магии не делает самого мага сильным. Только лишь мудрое использование этого дара Йора в купе со всякими усиливающими артефактами может сделать из чародея истинного мастера эфира. Но то, что делали беломаги, это смехотворно. Они променяли на возможность всего лишь чуть-чуть повысить силу своих заклинаний то, чтобы стать непредсказуемыми, чтобы творить магию со скорость мысли, чтобы придумывать нечто новое, неведомое и неизученное. Каким же узким стало их мышление. Они закрыли свои разумы от возможностей и оставили только правила. Насколько же глубоко проник порок в их сердца. Их срочно нужно было очистить от этой скверны.

Тут же поднялся дикий вопль. Перепуганные до жути чародеи стали совсем лёгкой мишенью. Они перестали сопротивляться и перестали производить свою глупую магию. Только лишь некоторые беломаги из высших чинов продолжали швыряться в бессмертных различными заклинаниями. Воители вирана оказались чуть смелее и бросались в отчаянный бой. Человек нам был и так не чета. А тем более преисполненный ужаса и смятения. В общем, как и везде, где мы вступали в крупное сражение, этот бой не затянулся на долго. И всё же предсказание Константина показывало, что воинству бессмертных тут предстоит немного задержаться.

Архимаг белой башни не смотрел на потери. Вокруг него происходят жуткие события: бледное пламя смерти одним только лишь касанием убивает и тут же поднимает бессмертного; вьющиеся над головой зеры, не переставая, вопят свой жуткий реквием; проклятье, льющееся с небес, калечит и уничтожает разум; менги, тесары и шурайи, словно ураганы, налетают на всех и разрывают на части либо оружиями, сотканными из зелёного пламени смерти, либо когтями, объятыми этим самым пламенем; зордулы разносят чёрную хворь, а также хватают своими ветвями и корнями и утаскивают себе в пасть. Всё это сопровождается криками смерти и ужаса, приправляется звоном стали и топотом сапог. Количество живых умаляется, несметное воинство бессмертных растёт. Но архимаг, как будто бы пребывая в каком-то помутнении рассудка, продолжал сражаться. Продолжал сплетать различные заклинания между собой и что-то кричал. В этом безумном упорстве он был так сильно похож на Корлага, который тоже видел, как к нему надвигается погибель, а он всё продолжает стоять и смотреть, как его план трещит по швам. Вместо того, чтобы придумать какой-то другой исход, он продолжал глядеть на то, как его задумка рушится прямо у него на глазах. Неужели всё это итог величия? Неужели таким маразмом заражается каждый, кто избран на место главы? Но, в отличие от Корлага, у архимага был план.

Сражаясь с нами, он в то же самое время поддерживал связь с белой башней, а, точнее, с тем, кто оставлен там, чтобы контролировать раскрытие бутона: «Долго ещё?» - «Почти, архимаг. Тот новенький пока что не восстановил работу ока на острове. Дадим ему ещё немного времени» - «Я в четвёртый раз говорю, что не посылал к тебе на помощь никакого новенького из Кандарока. К нам никто не приходил из других стран. Действуй! Или ты хочешь, чтобы эта нечисть уничтожила ещё одну башню, пока мы ждём контакта с Островом повешенных? Мы проиграем, если ты сейчас не сделаешь это!» - «Понял. Начинаю ритуал. Ждите. Скоро всё изменится»

Один за другим смотритель белой башни соединил все другие белые башни этого мира в одну, в ту, что стоит на центральной площади Лордиалеха. Также связь установилась в ещё трёх точках этой страны: иллюзионисты в горах Ан’тура, тайники на острове Бозан и ещё что-то западнее Шурайского леса, прямиком на побережье. Это была точно не боевая башня, потому что боевики устроили себе оплот в восточном рукаве гор Тха. Это севернее Лордиалеха. Однако оттуда как раз таки не исходило никакого контакта, что значило лишь одно – красная башня не поддерживает белую в том, чтобы враждовать с бессмертными. Кто же тогда этот неизвестный союзник? Кто может быть таинственнее тайников? И скрытнее иллюзионистов? Что ж, этот мир пока что ещё переполнен тайнами, которые ждут своего раскрытия.

Следом за этими контактами, что установились с местной белой башней, начала расти и распространяться белая сила. Она принялась накатывать волнами. И каждая последующая была сильнее предыдущей. Воздействуя на бессмертных, эти волны ослабляли тьму в наших душах. А тьма – это один из источников нашего могущества, эта наша сущность. Благодаря ей мы быстры в принятии решений и в том, как мы эти самые решения воплощаем. А теперь сила света, которая испускает белая башня, пытается нас лишить этого. Мы сопротивлялись. С помощью внутренней концентрации мы усиливали тьму внутри себя и выдерживали каждый новый накат волны света. Однако после того, как прошло девять волн – по числу присоединённых башен, - из центральной части Лордиалеха засиял непрекращающийся свет. И этот свет делал то же самое, только постоянно, медленно, однако верно ослабляя сущность тьмы, заключённую в душах бессмертных. И совершенно иначе этот свет воздействовал на адептов белой башни – их сущности, наоборот, укреплялись. Помимо этого, укреплялась сила их магии, ведь она как раз таки черпается из света. Так было, когда чёрную башню населяли ещё благородные некроманты, а не то самое сборище мастеров политических дел. Каждый, кто взращивал тьму внутри себя, укреплял общую сущность тьмы всех, кто принадлежал к этой башне. Обитель чернокнижников делала это за счёт ауры тьмы, что нависала над ней. Белая башня действовала немного иначе – вся светлая сущность была заключена в кристалл. Каждый, кто прикасался к нему, получал необходимые силы. А самый верхний уровень служил тем самым маяком светлой силы, который постепенно исторгал свет и наполнял уставшие души. Сейчас этот самый способ воздействия маяка был усилен, так что получилось дотягиваться так далеко и касаться всех. Архимаг и его собраться сейчас возвеличились и наполнились порядка десятикратной избыточной силой. И вот здесь, согласно предсказанию Константина, состоится долгое сражение.

Конечно, этот магический свет не мог причинить никакого непоправимого вреда. Ведь с нами был великий. И он не просто шёл впереди, указывая путь. Он был с нами, он был в каждом из нас, он соединил нас своей сущностью, он сделался нашим богом. Смерть очищает, а потому бессмертные чисты. А тем более таких очищенных и могущественных существ ведёт великий. Наша сила была неоспорима. И хоть этот свет воссиял, подавляя наши тёмные души, всё же мы оставались всесильны.

Однако ж наши враги воспрянули духом. Чародеи белой башни уже давно имели дела с этим магическим светом, а потому они брали от этой избыточной силы всё, что только могли. Мощь их магии возрастала, их сознание расширялось, их способности и знания крепли. Однако ж вместе с тем росло их высокомерие, укоренялась их гордыня, да и вообще все пороки как будто бы также питались от этого света. Чародеи иллюзорной башни понятия не имели, что нужно было делать с этим светом, как впускать его в себя и за счёт этого возвеличиваться. Поэтому они только лишь с изумлением озирались по сторонам, силясь понять, что же тут происходит. Подобно им, простые воители также впали в ступор. Для них этот свет был так вовсе слепящим, и они из-за этого были дезориентированы. А только лишь оповещали всех вокруг, что перестали вообще видеть. Голосище архимага наполнился величием, а после – громом раздался над полем битвы. Он предположил, будто бы бессмертные парализованы и лишены собственных сил, а потому принялся насмехаться над теми, кто прорвал их оборону. Однако ему пришлось изменить своё мнение, когда затихшие предсмертные крики и вопли ужаса послышались вновь. Первые бессмертные, шедшие со стороны города, напали на авангард щитников и стали забирать их жизни даже сквозь плотную броню их металлических лат. Когда этот напыщенный архимаг понял, что бой продолжается, он воскликнул своим могущественным басом, приказывая всех идти в этот самый бой, а после низринулся со стены вниз, чтобы применить все свои магические способности. Ведь своим расширенным сознанием он увидел, что его способности будут гораздо эффективнее, если он будет внизу. Он не умеет парить, чтобы нависнуть над сражающимися. Он не познал способа, как сотворить для себя магические доспехи, которые будут защищать его хрупкое и мягкое тело от обычных ударов. Он не знает, какой сферой магии сделать своё тело неосязаемым или сверхбыстрым, чтобы ускользать из-под ударов. Да, в магии всё это возможно. Однако он не знал, как этим пользоваться, но посмел нарекать себя архимагом. Так что его сознание подсказывало ему, как он будет более всего потребен в этом бою при всём своём скудном и ограниченном магическом арсенале.

Земля всколыхнулась и вздыбилась. Она пошла волнами, как будто бы водная гладь, потревоженная броском камня. Свет, что, не переставая, сиял на всю округу, уплотнился и стал осязаемым. Оттуда, где его плотность достигала большой концентрации, начала исходить дивная симфония, которая тут же наполнила души всех живых негасимой надеждой и укрепила их решимость продолжить это сражение. Да, это был своего рода ответ на терзающие разум завывания призраков. Помимо этого, сильно уплотнённые сгустки света испускали волны, которые, образно говоря, обжигали тёмные души, но исцеляли всех живых. Из ниоткуда появлялись молнии, которые пытались разить именно бессмертных. Было очевидно, что архимаг направляет эти удары. В общем, пока всё это происходило, попытки вести какие-либо сражения были затруднены. Но воинство под предводительством Килана продолжало воевать. Земля поглощала, молнии разили, прикосновение света обжигало. Однако в этот момент мы все оправдывали своё название бессмертных. Ничто не могло сразить нас. Не было такого оружия или такой магии, которые могли бы сокрушить нас. Зора обращал всё, что было направлено против нас, на тех, кто это всё и направлял. Земля сталкивалась, накрывала сверху, разверзалась и поглощала в себя. Молнии нещадно разили менгов, тесаров, шурайев, дулов и даже зер. Светлая сила нещадно опаляла, терзала, замедляла и угнетала. Сейчас именно она составляла основное противодействие продвижению воинства бессмертных вглубь Лордиалеха. Да, это так, если смотреть на все эти обстоятельства глазами самих защитников. Однако ж все наши глаза и разумы видели иное. Мы уже давно там. Те, кто прорвались через фланги, свободно продвигались вглубь столицы. А все заражённые чёрной хворью напали на предвратную площадь, на которой были сосредоточены все силы обороны. Это было очень кстати. Не придётся отыскивать их по всему городу. Одним махом можно будет сокрушить всех, кто готов бороться. Так что сейчас порядка тысячи шурайев, менгов, тесаров и дулов разбредаются по всем направлениями, уничтожая всех, в ком было дыхание скверны – дыхание жизни. Но был также отряд, состоящий из одного менга, одного тесара, одной зеры и одного шурайя, который продвигался непосредственно к белой башне, чтобы остановить действие света. Само собой, чем ближе они становились к эпицентру этого воздействия, тем сильнее ощущалось сопротивление света. Однако здесь их поддерживала сущность самого Бэйна – сущность Пустоты.

Тьма и свет с самого основания миропорядка были противоположны друг другу. Один всегда боролся с другим. И в данном случае света было больше, чем тьмы, ведь первую источала белая башня. А тем более, будучи усиленной девятью источниками, этот свет становился ещё в девять раз сильнее. Он не мог воздействовать на зора, потому что сила смерти непреодолима. И то, что пытается её уничтожить, будет поглощено. И да, свет, пытаясь воздействовать на сущность смерти, просто иссякал, просто впитывался в неё, становился частью этой сущности. А вот Пустота – это нечто иное. Это то, что не принадлежит этому миру. Она имеет другое происхождение, а тем более, будучи изменённой Бэйном, эта сущность становится чем-то иным, отличным от того, чем она была до этого. Против Пустоты великого нет средства. Ничего противопоставить ей. И да, она тоже стала частью нашей сущности. Она равномерно с тьмой размешана в нас, она является третьим источником нашего естества. И, пока свет пытается уничтожать тьму в душах тех, кто штурмует Лордиалех, Пустота продолжает наполнять их. Что это означает. Сущность – это то, что мы из себя представляем. Тьма делает нас неприветливыми, неразговорчивыми, мрачными. Мы получаем некоторую силу от тьмы, мы лучше ориентируемся во тьме, и все наши знания связаны только лишь с тьмой. Но тьма – это часть этого миропорядка. Если бессмертный начнёт впитывать свет, это станет его разрушать. В отношении ленгерадов немного иначе, ведь люди появляются не светлыми и не тёмными. Это уже впоследствии они выбирают, какую сущность питать в себе. В этом сражении свет сам просачивается в сущность бессмертных и уничтожает тьму. Сущность смерти поглощает его, а сущность Пустоты вообще никак не взаимодействует. Зора даёт нам совершенство и защищает от скверны. Поэтому всё, что пропитано нечестием и грехом, противно этой сущности. Смерть также является частью этого миропорядка. Но вот Пустота была принесена из другого. Эта сущность не привносит никаких изменений. Однако она связывает нас и Бэйна. Мы разделяем его мышление, его силу, его мировоззрение. А потому, когда свет отнимает у нас нашу сущность, мы становимся Бэйнами, мы становимся богами Пустоты, что, по сути, ничего не меняет. Мы всё также продолжаем стремиться к тому, к чему стремились, и очищение мира от греха всё также является нашей целью.

Архимаг со своей волшебной палочкой выглядел подобно дирижёру. Он с довольной миной направлял свою силу, весь этот катаклизм и радовался тому, что происходило вокруг. Он ощущал себя настоящим божеством и, конечно же, думал так же. И то, что все эти старания вообще не давали никакого результата, его совсем не тревожило. Он перестал совсем думать головой. Он чувствовал своё величие и любовался им, как младенец. А потому, пока не наиграется со своей возвышенной сущностью, он не станет ничего предпринимать. А тем временем вокруг него погибали его соратники. Зелёная сила смерти металась из стороны в сторону, забирая то одного, то другого. Изредка она касалась его, однако свет, который наполнял его туловище, защищал от мгновенной смерти. Когда зора прикасался к нему, часть его силы разрушалась, поглощая прикосновение смерти. То же самое происходило и с другими чародеями белой башни. Но всё же их переполняющая сущность света не могла защитить от физических ударов. А потому, когда какой-нибудь шурай нагнетал одного из беломагов, второй обязательно падал замертво – никакая возвышенная сущность его не спасала. Но архимага эта участь миновала, но не потому, что ему сильно повезло, и не потому, что он был изворотливее других. Просто таков был замысел Бэйна, и все, кто штурмовали врата столицы, этого замысла придерживались.

Тем временем отряд, который продвигался в главной площади, настиг белую башню. Её вершина продолжала быть раскрытой, а изнутри наружу вырывался яркий свет. Здесь он был настолько сильным, что уплотнялся самостоятельно, без чьего-либо участия. И бессмертные, чья сущность тьмы была полностью разрушена и под непрекращающимся действием света не могла начать восстанавливаться, целиком и полностью состояли из сущности Пустоты и смерти. Сейчас они выглядели даже иначе – были не просто тёмными существами, а ходячей Пустотой, которая описывает силуэты менга, тесара, зеры и шурайя. Только лишь глаза сияли зелёным светом, показывая, что в них всё ещё полыхает пламя смерти и сущность бледно-зелёного пламени продолжает подпитывать их и побуждать противостоять нечестию. Вокруг башни не было никакой охраны. Все сейчас были на передовой. Архимаг предполагал, что дополнительных стражей не потребуется, что бессмертные не смогут подобраться к их оплоту. А, если и смогут, то свет сотрёт их с лица главной площади. Но, как видно, он в очередной раз не учёл всех факторов, из-за чего всё пошло не по плану.