Детская проза

- Отсюда, - отвечал дед. Тимка всматривался, и сердце его леденил холодок восторга и страха. В белесую бездну шла крутая покатость, дальше - обрыв, пропасть, звенящая река и низкий противоположный берег. - И дальше по воздуху летел? - Летел. Тимка заламывал шапку, крякал, отъезжал прочь и долго…

Костя закинул на плечо скребок, направился во двор к каморке, где у него был сложен инвентарь. Каморка была устроена под шахтой наружного лифта. Открыл дверцу, чтобы убрать в каморку скребок. Девушка не сдвинулась с места. Ее внимание привлекли фигуры, сделанные из льда и снега, она увидела их во дворе.…

Потом я в одних трусах выхожу на крыльцо, сажусь на теплые ступеньки и жмурюсь от яркого солнца; в такую рань мне не хочется ничего делать: ни причесываться, ни умываться, ни завтракать. Хочется сидеть на ступеньке и слушать, как жужжат над навозной кучей большие синие мухи. А потом все это проходит:…

Время, в которое жили герои повести, трудно назвать спокойным, но люди той эпохи едва ли привыкли к лучшему и продолжали свою обычную жизнь. Земледельцы работали на полях, торговцы торговали, ростовщики ссужали серебро и зерно под огромные проценты, а дети, далеко не все, конечно, учились сложному искусству…

В школе-интернате на втором этаже, в комнате номер пятнадцать, проживал Соколов Ленька, ученик третьего класса. Имелись у него в комнате шкаф, стол, радиоприемник, портрет космонавта, картинки из жизни животного мира, зеркало, стулья и две железные кровати, застланные малиновыми одеялами. Была у Леньки…

Наташа вышла из-за дивана. Это была бледная, худенькая девочка лет семи-восьми, одетая в какой-то старый, длинный балахон и в стоптанные туфли. Она, робко ступая по полу, тихо подошла к столу, взяла кружку и снесла ее на стул, к которому заранее подставила скамеечку. Девочка стала пить чай, жадно поглядывая…

Попутчица ее поклонилась и заговорила робко и заискивающе: — Она хорошая девочка, только росла одна, сирота… Матери нет… Условия жизни на Сахалине тяжелые… Отец вечно занят. Конечно, девочка ни к чему не приучена, ничего не видала хорошего… Уж, ваше превосходительство, не оставьте ее своей милостью.…

— Ты чего, совсем рехнулся?! Вон она рядом с Уклейкиной стоит. — Ну ты и дуб же! — обозлился я Петькиной непонятливости. — Не сама же она там висит. Портрет ее. Теперь Петька постучал костяшками пальцев по темечку. — Все-таки ты псих. Кто же это будет Найденову в музее…

Новая пауза и новый взгляд со стороны бабушки, еще более испытующий и проницательный, нежели первый. Затем легкий, едва слышный вздох и она заговорила, перебирая крючком тонкое вязанье: — Милая Ло. Мои дела складываются сейчас самым непредвиденным образом. Мое здоровье ухудшилось за последнее…

Я кивнул головой. — Я директор завода и главный инженер. — А я кто? — Ты рабочий класс. Я хихикнул и принялся отгонять от себя пчелу. Далее Колька взял с меня клятву, что я никому не проболтаюсь, так как наш завод секретный. Только после этого я был впущен на секретный…

Тут Дикки и говорит: — Вот что. Давайте помолчим, — ровно десять минут по часам, — а потом каждый скажет, какой способ искать сокровища он придумал. А потом мы попробуем все методы один за другим, по старшинству. — Я не сумею ничего придумать за десять минут, дайте мне полчаса, —…

Весь урок наши девчонки перешептывались и глазели на новенькую. На перемене стали с ней знакомиться. Я узнал, что зовут ее Настей, фамилия — Вяткина. Девочка всем по очереди протягивала лодочкой руку и приветливо улыбалась. Я не подошел к ней. Показался Баскет. За ним топал Колька Силантьев. Рядом…

Впалыч не стал спорить. — Ага, — сказал он, — я решил показать вам, как трудно справиться с командой хорошо подготовленных манипуляторов. Группа «Птицы» справилась с задачей… на «восьмерку». — А чего на «восьмерку»?! — Кошке хотелось полного триумфа. — Мы кратчайшим путем шли! Виктор Павлович покачал…

– Понимаешь, я такие билеты купил, что сдавать их нельзя. И на другого их не перепишут. То есть они просто пропадут, если никто не поедет. Пусть хотя бы один билет не пропадет! – Да я-то согласна, вот только… Пап, я сама тоже немного боюсь. И мама меня ни за что не отпустит! – Чего…

Мою самую красивую куклу зовут Белла. У неё голубые глаза и золотые локоны. Она спит в кукольной кроватке с розовой простынкой и розовым одеяльцем, которые сшила мама. Однажды я подошла к Белле и увидела у неё бороду и усы. Это Лассе и Боссе нарисовали их углём. Хорошо, что теперь у меня есть своя комната.…

– Я же тебя предупреждал, – сказал Генка. – Они не любят… И Генка с Витькой с удовольствием рассмеялись. Жмуркин поглядел в зеркало на стене. – Ну все, – в голосе Жмуркина проскочило бешенство, – это последняя капля… Жмуркин огляделся, увидел блестящую кувалду на стене, с трудом взял ее в руки…

Психолог, наверное, головой покачала, потому что Корочка жалобно протянула: – Ну тогда я теряюсь… даже предположить не могу… я их всех знаю, я же с пятого класса их веду, я… – Озарёнок. – Юля?! Корочка ещё что-то лепетала, спорила («Ну что вы, Юля такая воспитанная, вежливая, учится хорошо, читает…

Жінка потягнула Миколку до себе: — Ходімо, ходімо, хлопчику… Він покірливо пішов за нею, не питаючи, хто вона і куди його веде. Сталося щось неймовірне. Зараз уб'ють його матір, і ніхто, ні одна людина не кинеться на ката, не стане цьому на перешкоді. Змучений безсонними ночами, які він провів…

Вижу, — забор длинный. И за ним — высокая-высокая башня. Будто из железных лесенок сделана. Это и есть кран. У него комнатка с окном и перекладина наверху. С неё тонкие канаты свешены. Пока я кран смотрел, дяденька встал. — Ну, — говорит, — мне итти пора. Обеденный перерыв кончился. А ты, Федя, приходи…

– Смотри, бабушка! – сказал Санька. – Это наш Тобик нарисовал! Это его рисунок! На листе бумаги можно было рассмотреть что-то похожее на большой утюг. – Это корабль, – объяснил Санька. – Тобик нарисовал корабль! – Ну уж! – удивилась бабушка. – Наш Тобик всё-таки пёс! И он что, сам это…