Поэзия

– Выхожу, – кричу я. Выбираюсь из-под воды, обтираю капли и натягиваю нижнее белье, тонкий топ на широких лямках и легкие спортивные брюки. Крис стоит у выхода, раздраженно сложив руки на груди. Опускаюсь на край кровати. – Где Люк? – Я не знаю. Мы нашли Сэма, он был прикованным в скале, его…

Один из них сжимал в руке мое плечо. Я вскрикнула от боли, когда его пальцы сорвались, и потеряла равновесие из-за очередного толчка. – Ты как? – незнакомец подхватил и меня, и сумку, уже летевшую на асфальтированную дорожку. – Я… а как же… они… – Они уже не встанут. Пойдем. – Он потянул меня за…

— Ермолов? — Алабаев напрягся. — Шеф, ты в курсе, что генерал Ермолов тот еще зверь? Он славится тем, что всегда выполняет свои задачи, но при этом у него самая большая смертность в армии. Может, пока есть время, поменяем командира? — Нет, Георгий, ничего мы менять не будем, — я отрицательно покачал…

Отсчет времени здесь всегда велся по-другому: началом следующего дня считался час, когда пробьет вечерний Ангелус, колокол, призывающий к молитве «Ангел Господень», то есть – шесть часов вечера. Половина седьмого вечера в Сочельник с точки зрения венецианцев, – уже Рождество. Зимнюю Венецию не узнают…

Когда-то, сто лет назад, когда я вместе с Таней Садовниковой спасал журналиста Диму Полуянова, он меня хорошим стихам научил [2] . Я потом их не одной девчонке их вкручивал: «Приедается все, лишь тебе не дано примелькаться» [3] . Поэт, и я вслед за ним, имел в виду в этих строках море, однако деффачки…

«Скучно», – прочитал он в моем взгляде. «Хорошо, душевно. И скучно». «Не будь к нему так… жестока», – это он про Роба. Я и не думала. Просто негоже подгибать себя под любую замочную скважину, куда фигурная резьба твоего собственного ключа без скрежета не проходит. И все же хороший вечер. Вольные…

— Слушаюсь, господин! — поклонится помощник. — Сам лично займусь допросом, и уверяю вас, они точно расскажут всё, что знают, и даже больше. Самолет приземлился на заднем дворе особняка и герцог сразу направился в свой кабинет. Поврежденную броню он сбросил еще во время полета, также не забыл распорядиться,…

— Я не был бы так уверен. Последнее время я ощущаю нечто нехорошее, описать точнее не могу. Просто предчувствие насчёт Совета. — Они не посмеют нарушить Клятву, — ощетинилась Анора. — Согласен, — кивнул Маркус. — Тогда им придётся вернуть всё то золото и серебро, что я им уже передал. Последние три…

После того как Кровавая гвардия арестовала бабушку и забрала из дома, они вывели краской на двери кроваво-красный крест, объявив всем таким образом, что здесь жил враг республики, теперь отправленный на очистку. Воспоминания о том дне до сих пор ранили, как острый нож. Все тело тревожно трепетало,…

— Что последнее ты помнишь? — допытывался голос невидимой женщины, словно она читала мои мысли. Я не был уверен, что действительно хочу это знать, но снова почесал голову, честно пытаясь восстановить в памяти картину последних событий. — Кажется, я был… на работе? — На складе автомобильных масел,…

Перед ними лежали на земле две больших коричневых кости. Они точно не принадлежали животному, потому что торчали из смятого голенища старого сапога. Женского сапога на давно вышедшей из моды танкетке… Джейн Сержант Джейн Мунро с трудом заставила себя сосредоточиться на словах изможденной, худой…

М-да, оплошность, наверное, прежний граф Елецкий слово «мудаки» не использовал в общении с матерью. — Мам, все? Я могу идти? — я не стал объясняться из-за озорного словца. В самом деле, я же взрослый. Астерий я, черт дери. И сейчас меня пробирал лишь один страх — страх, что я не смогу сдержать смех.…

Вот дерьмо. Генерал выругалась, поднимаясь из-за стола, а я ухватилась за спинку дивана с малиновой обивкой, чтобы удержать равновесие. – Проклятье! Мам, да она даже со своим рюкзаком не может справиться, – огрызнулась Мира и бросилась ко мне на помощь. – Я в порядке. – Мои щеки пылали от досады,…

Я позволяю себе еще мгновение погрустить, прежде чем покину кабинку, ополосну лицо водой из-под крана и выйду из женского туалета. Но как только я открываю дверь, снаружи раздаются голоса. Эта часть клуба обычно пустует, поэтому я останавливаюсь, узнав голос доктора Фредрика. Я прячусь – не хочу, чтобы…