Проза

Боярин. Не зри на меня, аки волк на ягненка (ягня). Митрополит. Яви нам зрак и образ красен, царь отшедший мира сего, в руцех демонов побывавший паки возвращается к нам! Подай тебе Господи Сампсонову силу, Александрову храбрость, Иосифов ум, Соломонову мудрость, кротость Давыдову. Умножи люди во…

Болотова. О, боже! Я помогу вам. Марич. Платок, и больше ничего. Бумаги в печке вспыхивают. Болотова перевязывает руку Маричу. Спасибо, спасибо. У вас есть черный ход? Болотова. Туда нельзя. Сюда. Окно выходит в сад. Но, может быть, вас лучше спрятать? Марич. О, нет, это погубит вас.…

Паненка нахіліла голаў і кінулася ў атаку, прарвалася праз вароты, і на вуліцы пачало яе кружыць, круціць, быццам раскідаць, потым укруціла ў снежны віхор, і яна знікла. А сабака застаўся ў падваротні пакутаваць ад скалечанага бока, прыціснуўся да халоднай сцяны, задыхнуўся і цвёрда вырашыў, што адсюль…

На той жа момант я гэты свой няпісаны кодэкс паводзін парушыў. Сядзеў, скурчыўшыся, у адных шкарпэтках, і не дзе-небудзь у кабінеце, а на кухні, і, як вогнепаклоннік, натхнёна і аддана гарнуўся да зыркага полымя, што шугала ад бярозавых дроў у пліце. Леваруч ад мяне стаяла перакуленая дном угору кадушка,…

Пасічнік Руды Панько. Сарачынскі кірмаш I Мини нудно в хати жить. Ой вези ж мене из дому, Де багацько грому, грому, Де гопцюють все дивкы, Де гуляють парубкы! З даўняй легенды Як дзівосен, як павабен летні дзень у Маларосіі! Як тамліва-гарачая тая пара, калі поўдзень…

Королева Елизавета скрежетала зубами от ярости, когда до нее доносились угрозы противницы, но ей приходилось очень туго, потому что Франция и Испания приняли сторону Марии, а в самой Англии грозною силою являлась для Елизаветы католическая партия. Поэтому она была принуждена лицемерить, и у нее хватило…

Зато не приходится шутить съ башмаками старой Гунхильдъ. Она обращается черезъ извстные промежутки времени къ одному рыбаку, своему ровеснику и единомышленнику, и онъ ставитъ ей новыя подметки и новые вещи и смазываетъ башмаки такъ щедро особенною мазью, что никакая вода не можетъ справиться съ ними.…

Я беру лампу и иду туда. Прислушиваюсь, за дверью кто-то шепчется и по снгу ползаютъ взадъ и впередъ. Я стою цлую вчность, шопотъ продолжается, потомъ, кажется мн, неврные шаги удаляются. Все смолкаетъ. Я возвращаюсь и продолжаю писать. Проходитъ полчаса. Вдругъ я подскакиваю на мст, кто-то ломится…

— Нтъ, я не могу, слышишь ты. Я люблю его! — Такъ, такъ, гмъ… ты, значитъ, любишь его… — говоритъ Марселіусъ и уходитъ… Къ рождественскимъ каникуламъ Симонъ Рустъ пріхалъ съ церковнаго острова и хотлъ написать имя на своей новой лодк. Все кто время онъ жилъ у стараго учителя, а Фредерикка ходила…

Я спросилъ: — Разв Іецъ идетъ съ нами? — Конечно, — отвтилъ Гунтлей. — Онъ хотлъ итти со мной. А что ты здсь не при чемъ. — Я хочу итти, — сказалъ я, и дйствительно мн захотлось уйти. — Да, но теперь слишкомъ поздно, — объяснилъ Гунтлей. — У меня провизіи только на двоихъ. Въ порыв гнва я сказалъ:…

Но нет его, нет и никогда не будет… III Солнце сияло так роскошно, что уделило один блестящий луч и для тёмного подвала. Устремился блестящий луч, пронизал тусклое окно, проник в унылую комнату, отыскал там детскую золотую головку и остановился на ней, лаская пуховые волоски. Ребёнок смеётся…

— Депеша, ваше превосходительство. — Давай. Поднос приблизился в почтительной и поместительной длани выездного. — Да это совсем не ко мне, любезный. Отнеси господину Ртищеву, Павлу Александровичу Рти-ще-ву. «Что бы это значило?» — прибавила генеральша мысленно. Увы! Это значило, что влюблённого…

— Вздохи. — Именно! — Мало ли тут женского населения по деревням — чего тебе лучше!? — Благодарю покорно! Нашёл героинь романа! — Такого, как тебе нужно. — Извини. Мне нужно героиню… настоящую героиню… — В белом платье? — О, да! В белом платье. С лазурными очами, милый друг, с небом во…

— Пятый десяток доходит, сударыня. Никак пятьдесят годков прожила. — Да не может быть! — воскликнула я невольно. Я думала, что ей, по крайней мере, сто лет. — Пожалуй, что и того нет, родная. Немного годов мне от Бога — люди состарили… Люди! Прости, Господи, моё согрешение… Она забормотала что-то…

— В самом деле! Туда никогда никто не входит. Она стоит запертою с незапамятных времён. Только одно… — Чего же лучше? Разве это не блестящая мысль? — Пожалуй… Хотя, может быть, лучше бы было не тревожить этой комнаты… — Кому же она нужна? Он не отвечал; на минуту его блестящие глаза под длинными…

Съездила очень удачно и, вернувшись домой, Елена Николаевна особенно обрадовалась, найдя у себя мать, которой можно было рассказать про игрушки! — Надеюсь, ты обедать, мама? — Да, душа моя. Конечно. — И чудесно! У нас, как нарочно, твой любимый соус из артишоков… За обедом, угощая мать соусом…

— Зачем же вы за талию?.. — Это не я-с. Это, верно, вон тот мерзавец своими лапами… Могу ли я допустить такое невежество при публике? Я человек с образованием. — В бытность мою в Париже я видел кормление бегемота, — продолжает франт. — Разинет он свою пасть, — а ему каравай хлеба туда, фунтов в двенадцать, —…

— Такой крепкой водки и в дорогих ресторанах не держат. У меня к каждой настойке спирт очищенный прибавляется. Ты знаешь ли, какая тут крепость? — Да как не знать, сударь. Сейчас слышно. Это у вас настой-то какой? — Листовый. На черносмородиновом молотом листе. — Сад, совсем фруктовый сад во рту, —…

Пожилой купец полез за бумажником. Актер презрительно скосил на него глаза. — Как посмотрю я на тебя, борода у тебя седая выросла, а ума не вынесла, — сказал он. — Что? — заорал купец, поплевал на руки и ринулся на актера. — Дяденька, Парамон Захарыч, оставьте! — схватил его за руки молодой купец. —…

— А может быть, у ней муж ревнивый, так без вуали-то да при улыбках и не позволил сняться. «Не хочу, мол, чтоб на твое голое лицо всякий буркулы пялил». — Это не для того, — поясняет священник. — А просто художник хотел показать избыток своего искусства. — Какое же тут, ваше преподобие, особенное…