Проза

Моргнув, Паха Сапа видит камушек в серьге человека и узенький, но заметный шрам, протянувшийся назад от левой ноздри, — старое ранение, оставленное пулей на излете из ружья одного ревнивого мужа; из-за этого шрама губы у воина хейоки чуть вывернуты с левой стороны, что похоже скорее на гримасу,…

— Где остановился Антигон? — спросил Эпикур. — В доме Антипатра. Гиерокл привел из Пирея солдат и поставил их вокруг дома. — Напрасная предосторожность, — сказал Эпикур. — Антигон здесь в большей безопасности, чем в Македонии: преданность афинян царю поразительна. — Тебя это возмущает, учитель?…

Лучшим временем — порой безудержных мечтаний, увлечений и бессонных ночей — была киевская весна, ослепительная и нежная весна Украины. Она тонула в росистой сирени, в чуть липкой первой зелени киевских садов, в запахе тополей и розовых свечах старых каштанов. В такие весны нельзя было не влюбляться…

Последний вопрос заставил ее вновь обратиться к брошенной на столе газете, в которой извещалось о смерти «превосходного художника мистера Толлмиджа, состоявшего, говорят, в родстве с покойным лордом Лидьяром — тонким ценителем искусств». В следующей фразе автор некролога призывал снизойти к бедственному…

Дошла очередь и до высокой девушки в свитере. Она повернулась к окошечку, и Батышев увидел угрюмое худое лицо. — Двадцать шестой опять откладывается? — спросила девушка резко, словно уличая. Голос у нее был низковатый. — Все рейсы на Москву откладываются, — поверх ее головы ответила…

И всё же я боюсь, что это заинтересует наше сообщество живущих, только если заговорить с ним именем республики, а этого придётся долго ждать. А пока я коротаю время в бесплодных песнопениях. Не всем дано весёлое преображение, хотя, конечно, подснежники, у нас тут весна, и мы ей рады, её землеройные коготки…

Как все хорошо, когда принимаешь решение быть первым в классе, получать всегда, по всем предметам только пятерки. Ты тверд в своем решении и добросовестно учишь все, что задают. Учителя ставят тебя в пример, родители тобой гордятся. Жизнь кажется прекрасной. А сегодня на последнем уроке по географии…

- Не я! - А кто? - Не знаю. Я унесла тебя с поля брани. Пустила в свою повозку, пока ты был без памяти. Вот и все! - Это не все. Зарина! Мне не забыть тот страшный миг, когда вражеская стрела настигла меня и пригвоздила к земле. Пелена смерти закрыла предо мной небо и солнце. Сквозь эту пелену…

Теперь мы ехали по гористой, заросшей лесами области, обрамленной на юге орсеннскими равнинами. Остатки римской каменной мостовой торчали местами на узких дорогах; иногда над ними нависал плотный зеленый свод из ветвей, переплетающихся с виноградными лозами, а за этим обрамлением, словно сквозь жерло…

Прошло три недели, месяц, и все стало меняться. Мы увидели, что наши снаряды и пули тоже разят противника и что немцы раненые так же кричат, умирают. Наконец мы увидели, как немцы отступают. Были такие первые частные, небольшие бои, когда они бежали. Это было открытие. От пленных мы узнали, что, оказывается,…

Едва вскочив на лошадь, Чень Чжэнь почувствовал под собой сильного скакуна, рвущегося вперёд. Как только он взобрался по дороге на гребень горы, то сразу увидел вдали место расположения бригады. Чень Чжэнь тут же забыл о наказе старика и решил не делать крюк в двадцать с лишним ли по большой дороге,…

– Больше у меня нет для вас советов, – тихонько проговорила Тоёно, обернувшись к Хане. – Берегите себя. – Не волнуйтесь за меня, бабушка. – Мы будем редко видеться, ведь вы далеко уезжаете. Мне нечего вам сказать, но я хотела прийти сюда с вами, чтобы мы могли немного побыть одни. С самого утра…

* * * Несколько слов о себе. Меня зовут Демьян-Ландульф Дамилола Карпов. У меня нет лишних маниту на генеалогию имени, и я знаю только, что часть этих слов близка к церковноанглийскому, часть к верхнерусскому, а часть уходит корнями в забытые древние языки, на которых в современной Сибири уже давно…

Генрих отвернулся лицом к стене и еле слышно произнес: — Мне безразлично, что отныне будет со мной и с миром. А потом, уже в предсмертном бреду, прохрипел: — Стыд и позор побежденному королю! — Бедняга Генрих, — вздохнула королева. — Впрочем, я тоже хороша. Расчувствовалась,…

— С удовольствием. Сейчас подойду, — ответил он, нажав кнопку передачи. Наталья работала с ним уже лет восемь. Вот кто точно мог бы занять его сегодняшний вечер. Да и ночь тоже. Они ни разу не обсуждали возможность непроизводственных отношений. Но такие вопросы и нет надобности обсуждать. Достаточно…

— Ну кабы он не дал! — ворчливо отозвалась тетка Агаша. — Когда мы тут колхоз-то на ноги становили, его еще и тятя с мамой не придумали. Да шевели ты кобылу-то! Чего она у тебя как неживая плетется? Она взяла здоровой рукой кнутик, вытянула лошадь вдоль темной спины. — Ну, крути хвостом-то! Набаловали…

Я пошел повидаться со старым папой Буббы и выяснить, что стряслось. Бубба был моим другом и боевым соратником во Вьетнаме, где его и убило, а папа Буббы в свое время мне помог. В общем, я прикинул, что услышу от него самую что ни на есть правдивую историю. Он с грустным видом сидел на крыльце своего…

— Дело — дерьмо, — сказал Жозеф. — Она даже не хочет идти пастись. Подошла мать. Она была босиком, в большой соломенной шляпе, надвинутой до бровей. Жидкая седая косица, перехваченная резинкой, вырезанной из автомобильной камеры, свисала ей на спину. Широкое гранатового цвета платье…

Джозеф поднял стекла в салоне: ему вовсе не улыбалось случайно порезаться об одно из этих «лезвий». Он миновал границу зарослей и выехал на небольшую поляну, на которой стояла обветшавшая служебная постройка. Джозеф заглушил мотор. Выбрался из машины и огляделся. Повсюду, куда ни посмотришь, взгляд…

Шилль не был похож на героя – пухлощёкий, коротконогий, вспыльчивый. Но он погиб за свободу Пруссии – о такой смерти мечтал и сам Брандт, бросая в 1806 году университет и поступая в армию. Вместо этого он состоит во французской армии, им командует французский генерал, на нём синий французский мундир,…