Современная проза

Андреа Сперелли ждал в своих покоях возлюбленную. И все окружающие предметы, действительно, обнаруживали особенную любовную заботливость. В маленьком камине горел можжевельник и был уже накрыт маленький чайный столик, с чашками и блюдечками из майолики Кастель Дуранте, с мифологическими рисунками Люцио…

– Была не она, – сообщил Исав, подманивая грызуна на сухарик. – Расплодятся у тебя эти шахерезады и сгрызут рукописи. Исав выловил рукой пачку исписанной бумаги и предложил Мурке вместо сухарика. Мышь повела себя с изяществом опытной лабораторной твари. Отвергла литературу и бросилась к сухарю.…

Курить мне негде. Тут ход моих мыслей прервался, потому что я вдруг увидел старого знакомого. У лабаза я обнаружил своего приятеля Леонида Александровича Гольденмауэра, такого же длинного, как и его фамилия. Леня курил длинную сигару, приобняв за плечи мосластую барышню с большим бюстом, плохо умещавшимся…

Вместе со своим другом по фамилии Ситник Николай выпивал в одном кафе. Заведение закрывалось. Ситник и Николай заплатили по счету и собрались уходить. Но к ним подошла старшая официантка и с сильным украинским акцентом сказала: – Это нехорошо. Девочки так старались, а вы им на чай ничего не оставили.…

Хлопчика. По обе стороны до горизонта зависал на несколько минут голубой вечер, и тут же стремительным занавесом падала черная ночь, исколотая белыми остриями звезд. Фомич терпеливо учил Хлопчика ходить плавным галопом, и, когда наконец смог послать его в прекрасный легкий, широкий аллюр, Хлопчик испытал…

Николаевны Медведевой-Томашевской: “Никогда не забуду, как он (Н. И. Харджйев. – Э. Г.) зимой 1943 года примчался к нам ночью на Гоголевский бульвар, требуя теплые вещи для Льва Николаевича Гумилева, которого везли из лагеря на фронт. Брошенный из окна теплушки треугольничек письма чудом дошел до…

Но она-то знала, что его интересовало на самом деле. На работу ездили троллейбусом. В тесноте, стоя сзади, шептал непристойности: грозил заголить ее, иметь тут же, на глазах у всех. Им на зависть. Тихо смеялась. На работе продолжала разносить бумаги. Буквально молилась на полученную от института квартиру.…

Пройдя еще с полкилометра, мы очутились на большой поляне, где уже было довольно много бывших бойцов и командиров Красной Армии – теперь военнопленных. Были там люди и в новенькой военной форме, были одетые в пропитанные потом и выгоревшие на солнце гимнастерки (таких было большинство), некоторые –…

Названия разобрать было еще труднее, помню одно: “Чехов. Усадьбы Подмосковья”. Ясно, наверное, что это не писатель Антон Павлович Чехов, а Юрий Чехов, еще точнее – Юрий Сергеевич Чехов – краевед и немного художник. Кстати, последним объясняется тот факт, что книжечки (в них, как правило, не насчитаешь…

Ноябрь. Мокрый снег, окна туманятся. Но состав, в который садятся выигравшие поездку, чистый и теплый. Уже одно это приятно удивляет пассажиров, не знающих, зачем они собственно тратят свое время на путешествие по этой унылой – особенно, в ноябре – стране. Они находят свои места. Постели уже застелены…

От стука дверь отворилась сама с ржавым скрипом. Старик осторожно вошел в темноту и – споткнулся о ступеньку. Никто его не окликнул. Он был в терраске. Пахло укропом и чесноком и листом смородины. Глаза привыкли к темноте и разглядели на столе стеклянные банки с огурцами, еще без рассола. Из терраски…

– Ему на днях орден вручили. Американец в изумлении: – У вас фельетонистов орденами награждают? – И медалями тоже! – сияет Алексеев. Олежка направляется в редакционную парикмахерскую, но его останавливают: – Туда нельзя. – Почему? – Сегодня стрижется Главный. – Когда? – Пока неизвестно. Завтра…

Местность, где мы поселились в конце самой длинной ветки метро, звалась Ясенево. Кроме названия и чистого воздуха, у этого спального района имелось лишь два достоинства. Полуразрушенная усадьба Узкое, с каскадом прудов, и Битцевский лесопарк, в котором тогда еще не завелся серийный маньяк, – чудное место…

Конечно, я не понимал, отчего подвергся столь жестокой каре. За какие грехи я, безгрешный, оказался оторван от бабушки и матери, а также от отца – нечастого, впрочем, гостя, поскольку он преимущественно обитал в областях для меня чудесных, но редко доступных – а именно на улице Грицевец, в самом центре…

Андрюха вроде с директором договорился. Поедут им на кордон продукты забрасывать и возьмут вас. За это не волнуйся, они же у меня все вот тут, – он показал черноволосый огромный кулак, – вот здесь. И директор этот ваш, и все тут на озере. И мафия вся местная… Они все Серегу Санько знают. – Сережа!…

– Эээ… а что там дальше? – спрашивает он. – Думала, ты знаешь… – Ммм… так и вертится на языке… – Кажется, что-то там про тревоги… – Может, так: не-е-е страшны на-а-а-м…та-та-та трево-о-оги…нет, не так… – Вот и у меня из головы вылетело… Мы мучаемся еще, наверное, с полчаса, вспоминая, как же дальше…

И тогда я поехала к Ляле. 2 Весь январь вместо того, чтобы готовиться к сессии, мы не вылезали из Лялиной квартиры и до одиннадцати вечера, столько позволяли “правила поведения с соседями”, играли. Потом мы шли в магазин за вином и едой, а когда выпивали вино (если его было много), забивали на…

Главная забота Юзика, его радость – пчелы. Несколько десятков ульев на прицепах – вывозит на поля – постоянно в теплом кругу его заботы. Иногда неожиданно вылетающий рой, не утруждаясь поиском места, лепится прямо на него. Он спокойно стоит, довольно улыбается, медленно движется к свободному улью. Рассказывает,…

От этого стука мать вздрогнула и проснулась. Вздохнула, поправила волосы, посмотрела вглубь коляски и отшатнулась, увидев неподвижно уставившиеся на нее, горящие зеленым, как подсвеченные изумруды, глаза. Она приоткрыла полог и в ту же секунду бросила его. Метнулась прочь, чтоб только не видеть этих…

Спасскую башню, Мавзолей – чудеса!.. Подъехали к огромному, со стеклянными стенами магазину: мама называла его Мюр-Мерилиз, а Дора-Лора – ЦУМ. Искали цветную бумагу, такой не было. На каком-то этаже продавец в толстых черных нарукавниках сказал: – Возьмите белую и вот это. – Он пустил по прилавку металлическою…