Современная проза

У меня есть друг Илья, он революционер. У меня есть друг Сергей, он писатель. Мы такое еще замутим здесь. Или не замутим. Но ужасно постараемся. И не имеет значения, чем все это закончилось или закончится, — ведь было же счастье, был бешеный драйв, было дело, и мы его сделали. Желательно, конечно,…

Он заказывает вербену с мятой так громко, что три вороны срываются с ближайшего дерева. Жантий, девушка-стажерка, только что окончившая курсы социальной помощи, не знает, что такое вербена и мята. Смутившись, она бормочет так тихо, что сама себя не слышит: есть только два сорта пива - «Примус» и «Мюзиг».…

Но вот раздался звонок в дверь и пришел Юра, а с ним два приятеля — Шура и Миша, он их, должно быть, снизу по телефону высвистал. Так себе ребята, ничего сверхъестественного. Юра из них самый интересный. Шура вообще какой-то серый, незначительный, а Миша лысоват и не в меру упитан. — Гостей принимаете? —…

РАКУРС Ракурс — это смотря откуда посмотреть. И как объект повернется. Если захочет поворачиваться. Ракурс — это как видится. Или как может увидеться. Или как хочешь увидеть. То ли по солнцу, то ли против него, то ли по скользящим лучам солнца. Можно посмотреть сверху, а можно — свысока. Можно искоса,…

— Девушка, а надо говорить, что мы в других странах Евросоюза были? — Это что, Эстония-то с Латвией — члены Евросоюза? Лучше не надо, спросят — скажите, не спросят — молчите. — А в других консульствах мы всегда говорили, и всегда это помогало. — Не надо. И так в паспортах увидят. Очень они не любят…

После перелета и путешествия “домой” мы сразу завалились спать. Ночью я вдруг проснулась и решила полюбопытствовать, сколько времени. Еще вечером мне показалось странным, что верхнего света (то есть светильника под потолком) в спальне нет. Вместо него у постели на тумбочке стоит лампа, якобы для чтения:…

Один из компании, по имени Боуинг, которого все звали Капитаном, с одобрения остальных задумал такую штуку. В течение трех лет он записывал имена посетителей «Конде» по мере их появления и каждый раз при этом фиксировал время и день недели. Затем он попросил о том же двоих приятелей из «Букета» и «Ла…

– Я бы мог вам, конечно, дать задание, – продолжал Сергей Сергеевич, выводя меня из грезы, – но видите ли, будет лучше, если вы сами найдете для себя какую-нибудь тему и мы выпишем вам командировку. Полистайте пока наш журнал, подумайте, а когда выберете тему, приходите. Я пошел в библиотеку и затребовал…

— Что же это за вами и не приглядит-то никто? — А некому, — ухмыльнулся он. — Так уж и некому. Вон барышень-то сколько. Она с завистью смотрела на этих беспечных девиц и украдкой вздыхала, потому что сама когда-то мечтала в институте учиться, и учительница школьная ей советовала: поезжай, тебе…

Бывала в писательской квартире и Лиза. Обычно пили чай с дунинским медом у доброй женщины после посещения Третьяковской галереи. За большим столом под круглой венецианской люстрой, некогда купленной самим Пришвиным, говорили о мудром писателе, который знал, из каких родников пробивается поэзия, и мечтал…

– Иде-от! – По крыше воробей, – отмахнулись внизу. – Девка замуж! – Идет, идет! – закричали сразу насколько голосов. Затопали вверх по деревянным ступенькам сапоги, ринулись со всех сторон на угор люди и увидели, а больше угадали: в слепящем далеке, там, где слилась воедино гладь реки с гладью…

Портной Куявский облизал губы кончиком языка. Пряжки на туфлях судьи, которые всего минутой раньше вызывали в нем ассоциации с маленькими, сверкающими звездочками, теперь казались ему глазами дикого зверя. — Да что вы такое говорите, пан судья, — пробормотал он. — Я хочу мира, само собой,…

Ночью я не спал. Я начинал постигать размах происходившего у меня за спиной – это был не розыгрыш, не случайное злодейство, не обычная вспышка эпидемии; это было начало конца, Апокалипсис, провал и безоговорочное крушение всего человечества. В сердце мне вкралась тоска. Поверженный в беспросветной и…

Я любил их. Они меня не трогали почём зря и не мешались. Дерек возился то в гараже, то в душе, усовершенствовал то краны, то сливы, то антенну на крыше. Лиза приносила целые сантаклаусовские мешки мелочей: какие-то свои чашки, какие-то квадратные японские блюдца, подсвечники, циновки, и так радовалась…

Всё дело было в Масяне. Она была тёплая. На расстоянии. Я никогда не прикасался к ней. Белобородов говорил, что на ощупь она как пушистая кошка, только шерсть подлиннее и шёлковая. И чем-то таким покрыта – он сказал: «вроде статики наоборот». И всегда выглядит так, как будто её недавно вымыли с шампунем…

– Да замолчите же вы! Заткнись, заткнись, зараза! Никто не затыкался. Трудно было поверить, что эти звуки исходили из глоток обыкновенных земных существ, а не проклятых душ, оплакивающих свою незавидную загробную участь! С нами крестная сила! Тут уж впору было страшиться не мифического бешенства, разносимого,…

Но все приятное быстро таяло. Металлическое теряло запах и цвет, бронзовая рука становилась удавкой, железная нога, соскользнув с пьедестала, норовила изувечить нежную человечью ступню, вместо сладкого бронзового лепета и легких прикосновений воздымалось и готовилось проломить голову тяжкое рабочее кайло……

И нельзя не заметить того самого чуткого и утонченного, жизнеспособного и плодовитого творения или существа из человеческого мира — интеллектуальной кожи. Чувствительность именно этого творения часто грозит опасностью его носителю, потому что мудрецы в масках свиней-клоунов-хорьков постоянно, грубо и…

– Может, вам помочь? – спросил он, быстро повернувшись ко мне. – Почему вы думаете, что мне нужна помощь? – ответила я, смутившись. – Ну хорошо, хорошо. Хватит болтать, – беззаботно провел рукой по волосам и посмотрел в небо. Тогда повернулся в мою сторону: – Не скажете, какой номер у этого дома? Я…

– Остров, вы слишком самоуверенны, опираясь исключительно на мнения авторов монографий и не трудясь самостоятельно мыслить. В этом, как мне кажется, проявляется ваш провинциализм, а вы все же учитесь в лучшем столичном вузе на философском факультете и, следовательно, должны учиться самостоятельно мыслить.…