Истина

Прежде всего ему представлялся городокъ такимъ, какимъ онъ сдлался посл дла Симона. Онъ подумалъ о мэр Даррас, добромъ и развитомъ человк, но который не смлъ громко высказывать свои убжденія, боясь не быть избраннымъ и потерять выгодное мсто. Затмъ передъ нимъ прошли Бонгаръ, Додуаръ, Савенъ, Миломъ, вс эти существа средней нравственности и недалекаго развитія, которыя говорили ему такія странныя, жестокія и глупыя рчи; за ними стояла сплошная толпа, еще боле забитая, которая врила всякимъ сказкамъ и была способна на еще боле зврскіе поступки. Въ народной масс гнздились предразсудки варварскихъ временъ, обожаніе фетишей, жажда крови и убійствъ; въ ней не замчалось ни доброты, ни разума. Въ такомъ случа вопросъ становился ребромъ: почему эта масса пребывала въ грязи, въ невжеств и лжи? Почему эти люди отказывались отъ логическаго мышленія, отъ простого здраваго размышленія? Почему они боролись съ непонятною ненавистью противъ всего хорошаго, свтлаго, и чувствовали ужасъ передъ всмъ, что чисто и свято? Почему они закрывали глаза и отворачивались отъ блеска солнца, отказывались отъ свта и стремились къ мраку? Почему, наконецъ, въ этомъ дл Симона они выказали себя неспособными къ справедливости, не хотли ни знать, ни видть, на чьей сторон правда, а стремились погрязнуть во лжи и требовали смерти и казни, подавленные суевріями и предразсудками? Конечно, газеты — врод «Маленькаго Бомонца» и «Бомонской Крестовой» — отравляли умы этихъ людей, предлагая имъ ежедневно грязный и отвратительный напитокъ, одуряющій и зловредный. Вс непросвщенные умы, вс слабые сердцемъ, вс страдающіе, изнуренные подъ долгимъ игомъ рабства, — вс они являлись легкою добычею лжецовъ и эксплуататоровъ народнаго доврія. Всесильные міра сего всегда царили надъ толпою, отравляя ея сознаніе, посл того какъ сами ее ограбили; они поддерживали свою власть, вселяя въ сердца ужасъ, а въ умы — ложныя представленія. Но чмъ объяснить постоянную сонливость мысли и неподвижность народной совсти? Если народъ позволяетъ опутывать себя ложью, то лишь потому, что въ немъ нтъ достаточной силы для сопротивленія. Ядъ дйствуетъ только на тхъ, кто невжественъ, кто ничего не знаетъ, кто неспособенъ на размышленія и критику. Слдовательно, основаніе всхъ общественныхъ бдъ лежитъ въ недостаточности образованія; этотъ недостатокъ является причиной медленнаго движенія человчества по трудному пути, который ведетъ къ свту, среди кровавыхъ стычекъ и тхъ преступленій, которыя составляютъ исторію народа. Поэтому вс усилія должны быть направлены къ устраненію этой причины; только работая въ этомъ направленіи, т. е. просвщая народъ, можно достигнуть желаемаго; невжественная, непросвщенная нація неспособна на пониманіе справедливости; только истина, понятная и доступная всмъ, можетъ, наконецъ, научить людей быть справедливыми и великодушными.

Маркъ не могъ не подивиться, какъ это до сихъ поръ во Франціи массы народа, рабочее сословіе, деревенскіе жители и обитатели промышленныхъ центровъ, находились еще на уровн развитія дикарей и могли увлекаться фетишизмомъ? Разв во Франціи не господствовало республиканское правленіе боле трети вка? Разв основатели этого государственнаго строя не имли яснаго представленія о томъ, что требовалось провести въ жизнь для постановки прочныхъ основъ свободнаго правленія, издавая школьные законы и создавая безплатное, обязательное образованіе для народа, поставивъ его на должную высоту? Государственные люди вообразили, что они сдлали все самое главное и посяли добрыя смена республиканскаго образа мыслей; они были уврены, что создали сознательную демократію, освобожденную отъ сословныхъ предразсудковъ и пагубныхъ суеврій, и что она будетъ свободно развиваться на отечественной почв. Пройдутъ десять, двадцать лтъ, и поколнія, прошедшія эту школу, вскормленные трезвыми понятіями, выберутся изъ мрачныхъ подземелій, гд они, лишенныя свта, влачили жалкое существованіе, и образуютъ свободную націю, послушную голосу разума и логики, способную на твердыя и справедливыя дйствія. Съ тхъ поръ прошло тридцать лтъ, и шагъ, сдланный впередъ, сейчасъ же терялъ свою силу при малйшей общественной сумятиц; народъ возвращался къ прежнимъ нелпымъ понятіямъ и проявлялъ настоящее безуміе подъ сгустившимся мракомъ старинныхъ предразсудковъ! Что же такое произошло? Какая невидимая сила, какое непонятное упорство парализовало громадное усиліе, которое было произведено для того, чтобы спасти несчастныхъ, возродить народную массу и освободить отъ мрачнаго рабства? Задавъ себ этотъ вопросъ, Маркъ тотчасъ же увидлъ передъ собою главнаго врага, который стремился поддерживать невжество и суеврія, — клерикализмъ. Церковь таинственными путями, съ неослабной энергіей загородила дорогу къ свту и улавливала въ свои сти несчастные, слабые умы, которые старались вырвать изъ ея власти. Клерикалы всегда отлично понимали, что они должны удержать въ своихъ рукахъ образованіе народа, т. е. распоряжаться ложью и мракомъ для того, чтобы поработить узкія душонки и тла своихъ жертвъ. На этой-то почв школьнаго вопроса клерикализмъ снова затялъ борьбу и съ необыкновенною лицемрною ловкостью провозгласилъ себя приверженцемъ республики, пользуясь свободою законовъ, чтобы сохранить въ своей узкой темниц т дтскія души, которымъ эти законы стремились привить просвщенныя понятія. Вс умы, которые были сбиты съ истиннаго пути клерикалами, явились поборниками жестокаго и непримиримаго ученія, которое угнетаетъ современныя общества и держитъ ихъ въ тискахъ нетерпимости. Во Франціи мы видли политическаго папу, который стремился изгнать изъ Франціи республику, совершая свои дянія во имя свободы. Мы видли тогда основателей республики, которые имли наивность вообразить, что они явились побдителями и заставили врага сложить оружіе; они улыбались ему и успокоились, гордясь своею терпимостью; они даже провозгласили новый союзъ во имя единенія всхъ убжденій въ одну общую политическую и національную вру. Радуясь побд республики, они предложили ей принять въ свое лоно всхъ сыновъ, даже непокорныхъ, которые во вс времена стремились ее задушить. Благодаря такому великодушію, клерикализмъ продолжалъ свое побдное шествіе по всей стран; изгнанныя конгрегаціи понемногу возвращались на свои мста и, не теряя ни часа времени, продолжали свое дло порабощенія и нравственнаго развращенія массъ, основывая коллегіи и школы іезуитовъ, доминиканцевъ и другихъ орденовъ, населяя своими воспитанниками административныя учрежденія, суды, армію. Одновременно начальныя школы братьевъ и сестеръ отнимали учениковъ и ученицъ отъ свтскихъ школъ, безплатныхъ и обязательныхъ. Все это происходило тихо и незамтно, пока въ одинъ прекрасный день вся страна не очутилась въ рукахъ клерикаловъ; ея прозелиты занимали самыя выдающіяся мста; все будущее Франціи, вс классы общества, земледльцы, рабочіе, солдаты — вс находилось подъ властью и подъ гнетомъ монаховъ и іезуитовъ.

Въ прошлое воскресенье Марку удалось наблюдать интересное зрлище, которое послужило яркимъ доказательствомъ правильности его сужденій. Онъ все время раздумывалъ о томъ, принять ли ему предложеніе Сальвана, и не могъ придти къ окончательному ршенію. Въ воскресенье онъ отправился въ Мальбуа, чтобы повидаться съ Давидомъ у Лемановъ; здсь ему случилось присутствовать изъ любопытства на большой религіозной церемоніи, о которой въ продолженіе двухъ недль кричали въ газетахъ «Маленькомъ Бомонц» и «Бомонской Крестовой»; весь округъ былъ точно въ лихорадк, ожидая великолпнаго зрлища. Торжественная процессія должна была перенести въ часовню Капуциновъ кусочекъ черепа св. Антонія Падуанскаго; за такое сокровище община, какъ говорили, заплатила десять тысячъ франковъ. По этому случаю въ часовн происходило богослуженіе, къ которому общалъ пожаловать епископъ Бержеро. Такое милостивое вниманіе монсеньёра давало поводъ къ различнымъ толкамъ; у всхъ еще было въ памяти, съ какимъ самоотверженіемъ онъ оказывалъ поддержку аббату Кандье, приходскому священнику церкви св. Мартина, и какъ громилъ капуциновъ, упрекая ихъ въ томъ, что они захватываютъ въ свои руки вс души и вс деньги. Вспоминали, что онъ во время объзда епархіи не разъ говорилъ о торгашахъ, которыхъ Іисусъ снова прогналъ бы изъ храма. И вдругъ онъ согласился открыто выразить капуцинамъ и ихъ торговл свою симпатію, постивъ ихъ лавочку въ такой торжественный моментъ! Значитъ, онъ отбросилъ свои прежнія симпатіи и подчинился боле могущественнымъ соображеніямъ, иначе нельзя было понять, какъ могъ онъ, черезъ какіе-нибудь два-три мсяца, отказаться отъ своихъ словъ; ему это должно было быть тмъ трудне, что онъ отличался и здравымъ смысломъ, и доброй душой.

Маркъ направился въ часовню, увлеченный потокомъ громадной толпы; тамъ въ продолженіе двухъ часовъ онъ былъ свидтелемъ очень странныхъ вещей. Небольшая община капуциновъ въ Мальбуа вела обширный денежный оборотъ, благодаря помощи Антонія Падуанскаго; сотни тысячъ проходили черезъ ея руки, вносимыя суммами отъ одного до десяти франковъ. Настоятель, отецъ еодосій, чудная апостольская голова котораго сводила съ ума исповдницъ, оказался прекраснымъ администраторомъ и ловкимъ на всякія выдумки. Онъ чрезвычайно гордился своими успхами и говорилъ, что онъ выдумалъ демократическія чудеса для домашняго и ежедневнаго употребленія, доступнаго самымъ небогатымъ людямъ.

Сперва въ часовн стояло небольшое изображеніе Антонія Падуанскаго, и къ нему прибгали для отысканія утерянныхъ предметовъ. Затмъ, посл нсколькихъ удачныхъ случаевъ, благодаря комбинаціямъ отца еодосія, кругъ его дятельности расширился, и онъ началъ оказывать помощь прихожанамъ и въ другихъ случаяхъ повседневной жизни; сюда приходили больные. недовольные леченіемъ докторовъ, страдающіе мигренью или разстройствомъ желудка, мелкіе торговцы, недовольные ходомъ своихъ длъ и труднымъ сбытомъ залежавшагося товара, темныя личности, занимавшіяся спекуляціями и подозрительными длами и боявшіяся попасть подъ судъ, матери, обремененныя семьей, потерявшія надежду найти мужей своимъ дочерямъ, несчастные герои, выкинутые на улицу, напрасно искавшіе мста и предполагавшіе, что только чудо можетъ доставить имъ заработокъ, лнивые школьники, потерявшіе надежду сдать экзаменъ, вс несчастные, неспособные проявить волю и настойчивость и уповавшіе на высшую силу, которая помогла бы имъ, вопреки логическимъ условіямъ труда и здраваго смысла, достичь цли. Вс эти люди стекались сюда и надялись получить требуемое, такъ какъ на основаніи статистики ихъ увряли, что изъ шести человкъ четыре всегда могли разсчитывать на успхъ. Съ тхъ поръ дло стало на широкую ногу: старое изображеніе было замнено новымъ, гораздо большаго размра и позолоченнымъ; всюду разставлены были ящики съ двумя отдленіями — одно для денегъ, другое для просьбъ, съ которыми обращались къ св. Антонію. Конечно, можно было и не платить; но замчалось, что просьбы исполнялись лишь въ такомъ случа, если были оплачены хотя небольшими суммами; по заявленію отца еодосія, установился извстный тарифъ: одинъ и два франка — за небольшую просьбу, пять и десять франковъ — если желанія являлись боле серьезными. Впрочемъ, если вы платили слишкомъ мало, святой вамъ давалъ это понять: просьба не исполнялась, пока не вносили двойной и тройной платы. Кліенты, которые желали платить посл исполненія своей просьбы, подвергались опасности никогда не получить желаемаго.

Впрочемъ, Господь Богъ оставлялъ за собою право выбора тхъ лицъ, которымъ желалъ помогать, не объясняя причинъ такого предпочтенія, а кліентамъ приходилось имть дло только со святымъ, тоже не объяснявшимъ своихъ поступковъ. Такая неувренность получить или не получить желаемое еще боле разжигала страсти; вокругъ ящиковъ народъ такъ и толпился; бросали двадцать, сорокъ, сто су, въ безумной надежд, что получатъ большой выигрышъ, неожиданную выгоду, хорошую партію или неизвстно откуда свалившееся наслдство. Такое предпріятіе очень деморализировало публику; это была самая отчаянная спекуляція, которая убивала личную энергію въ достиженіи цли и потворствовала вр въ случайный успхъ, безо всякой заслуги со стороны желавшаго, а только благодаря прихоти и причуд, и, во всякомъ случа, несправедливости.

Видя лихорадочную возбужденность окружавшей его толпы, Маркъ понялъ, что предпріятіе капуциновъ еще боле разрастется; благодаря пріобртенію отцомъ еодосіемъ драгоцнныхъ мощей, успхъ и прибыль еще усилятся. Громадныя афиши покрывали стны часовни; тамъ были расписаны всевозможныя услуги, какія можетъ оказать Антоній Падуанскій, и, несмотря на врный успхъ, плата не будетъ повышена. Маркъ былъ чрезвычайно непріятно пораженъ, увидвъ въ толп мадемуазель Рузеръ, которая привела съ собою двочекъ своей школы, какъ будто это входило въ число ея обязанностей. Онъ еще больше удивился, замтивъ въ рукахъ одной изъ двочекъ блое шелковое знамя съ вышитыми золотыми надписями; «Слава Іисусу и Маріи». Впрочемъ, мадемуазель Рузеръ и не думала скрывать, что ея двочки часто жертвовали франкъ и два съ цлью получить хорошую отмтку или выдержать экзаменъ; если ученица была совсмъ глупая, то она давала и пять франковъ, чтобы имть большую увренность въ успх. Мадемуазель Рузеръ заставляла двочекъ имть «мшки для грховъ» и хлопотала о томъ, чтобы въ церкви имъ отвели хорошія мста, откуда он могли любоваться церемоніей. Странная была эта свтская общественная школа, которою руководила мадемуазель Рузеръ! Двочки становились у лваго клироса, а у праваго выстраивались мальчики изъ школы братьевъ; во глав ихъ стоялъ братъ Фульгентій, всегда дятельный и озабоченный. Отецъ Крабо и отецъ Филибенъ находились уже въ алтар; они пожелали почтить торжество своимъ присутствіемъ. Быть можетъ, они желали также потшить себя, наблюдая за епископомъ Бержеро; ни для кого не было тайной то участіе, которое принималъ ректоръ Вальмарійской коллегіи въ прославленіи Антонія Падуанскаго, и для него было истиннымъ торжествомъ прибытіе сюда епископа, который точно приносилъ покаяніе за свое прежнее вольнодумство, порицавшее народныя суеврія. Когда въ часовню вошелъ епископъ въ сопровожденіи приходскаго кюрэ, аббата Кандьё, Марку стало просто обидно и жалко смотрть на этихъ почтенныхъ лицъ; онъ чувствовалъ, какъ много они должны были выстрадать, пока ршились явиться на это торжество; оба они были печальны, блдны и серьезны.

Марку не трудно было догадаться, какъ и почему они сегодня явились: ихъ прихожанами овладло настоящее безумное рвеніе и оно увлекло за собою и пастырей. Аббатъ Кандьё долго боролся, отказываясь поставить у себя статую Антонія Падуанскаго, считая, что такое поклоненіе несовмстно съ истиннымъ духомъ религіи. Но затмъ, благодаря скандалу, который былъ вызванъ его настойчивымъ протестомъ, онъ самъ началъ колебаться и задумался о томъ, не страдаетъ ли религія отъ его упорства, и ршилъ, наконецъ, прикрыть своею рясою гнойную рану, которая открылась на лон іезуитской общины. Онъ отправился къ епископу Бержеро и повдалъ ему вс свои сомннія и укоры совсти; монсеньёръ также чувствовалъ себя побжденнымъ и опасался, что церковь пострадаетъ отъ того, что слишкомъ явно выставитъ напоказъ свои недостатки; онъ обнялъ аббата со слезами на глазахъ и общалъ ему, что явится на торжество и этимъ положитъ конецъ вражд. Но сколько горечи, сколько душевной боли скрывалось въ сердцахъ обоихъ духовныхъ лицъ, которыхъ соединяло истинное пониманіе благочестія! Они тяжело страдали отъ своего безсилія, отъ вынужденной уступчивости, отъ неизбжности выйти на ложный путь и въ то же время вполн сознавали всю постыдность своей сдлки съ совстью; они еще больше страдали отъ того, что ихъ идеалы были забросаны грязью, что ими прикрывались всякія пошлости, людская глупость и корысть. Ахъ! Гд то христіанство, столь чистое въ своихъ началахъ, проповдующее братство и спасеніе, и даже былой католицизмъ, столь смлый въ своемъ полет, явившійся однимъ изъ главныхъ орудій цивилизаціи? Въ какую грязь попалъ онъ теперь, унизившись до простой торговли, до покровительства низменнымъ страстямъ и невжеству! Католицизмъ разъдался молью, какъ всякія старыя вещи; ему грозило полное разрушеніе, распаденіе.

Церемонія была устроена очень торжественно. Цлые потоки свта разливались въ часовн; говорились проповди, и подъ звуки органа хоръ плъ красивыя кантаты. Было такъ душно, что нсколько дамъ упали въ обморокъ; пришлось также вывести и ученицъ мадемуазель Рузеръ. Общій восторгъ достигъ апогея, когда на каедру взошелъ отецъ еодосій и началъ перечислять дянія Антонія Падуанскаго: сто двадцать восемь утерянныхъ предметовъ были найдены; заключено пятьдесятъ коммерческихъ сдлокъ, благодаря чему поправились такіе торговцы, дла которыхъ шли очень плохо; тридцать купцовъ спаслись отъ врнаго разоренья, распродавъ залежалый товаръ; девяносто три больныхъ выздоровли; двадцать шесть двушекъ-безприданницъ вышли замужъ; тридцать женщинъ родили безболзненно, при чемъ, по желанію, имъ были ниспосланы мальчики или двочки; сто три чиновника получили мста на то жалованье, какое они просили; шесть наслдствъ были получены совершенно неожиданно; семьдесятъ семь мальчиковъ и двочекъ прекрасно сдали экзаменъ, несмотря на боле чмъ слабые шансы на успхъ; перечислялись еще всевозможныя другія счастливыя событія: незаконныя сожительства, превращенныя въ законныя, выигранные процессы, продажа никуда негодныхъ земель, полученіе долговъ, которыхъ ждали годами. И при каждомъ перечисленіи новаго чуда толпой овладвала все большая и большая алчность; люди вздыхали отъ жары, волненія и отъ счастливаго сознанія, что каждому предоставлена возможность самому попытать счастье.

Когда онъ кончилъ свою проповдь, поднялся всеобщій безумный гвалтъ; вс подымали руки и простирали ихъ къ небу, точно желая схватить тотъ градъ благодяній, который на нихъ посыплется.

Маркъ былъ до того возмущенъ, что не могъ дольше оставаться въ часовн. Онъ видлъ, какъ отецъ Крабо ожидалъ милостивой улыбки монсеньёра Вержеро и нсколькихъ словъ привта, которыми онъ потомъ гордился бы; лицо аббата Кандье распустилось въ улыбку, въ которой, однако, виднлось не мало горечи. Братья одержали полную побду: они заставили католицизмъ унизиться до полнаго идолопоклонства и безсмысленнаго фанатизма. Маркъ вышелъ изъ часовни, чувствуя непреодолимую потребность въ чистомъ воздух и солнц.

Но и на площади его ожидали непріятныя впечатлнія: группы ханжей стояли и взволнованно переговаривались, какъ это бывало съ горожанами у дверей тхъ залъ, гд разыгрывались лотереи.

— О, я никогда не выигрываю ни въ какую игру, — говорила толстая, лнивая женщина. — Поэтому и здсь я не имю успха. Три раза я давала по сорокъ су: разъ по случаю болзни моей козы, второй разъ — когда потеряла кольцо, котораго не нашла, въ третій разъ — когда у меня начали гнить яблоки, и я не могла ихъ сбыть… Что подлаешь, — во всемъ неудача…