Истина

Наконецъ Марку понадобилось повидать мэра Дарраса по поводу какого-то служебнаго дла, и онъ замтилъ его смущеніе, когда былъ принятъ имъ въ мэріи. Дарраса всегда считали за убжденнаго симониста; онъ даже открыто заявилъ о своихъ симпатіяхъ на суд. Но вдь онъ занималъ общественный постъ, и такое положеніе принуждало его къ полному невмшательству. Нкоторая доля трусости еще увеличивала его осторожность: онъ боялся вызвать неудовольствіе своихъ избирателей и потерять занимаемую имъ должность мэра, которая очень льстила его самолюбію. Покончивъ съ нимъ дловой разговоръ, Маркъ пытался узнать его мнніе о процесс, но Даррасъ лишь поднялъ руки къ небу и сталъ жаловаться на то, что онъ связанъ своимъ положеніемъ, что члены муниципальнаго совта держатся очень разнообразныхъ взглядовъ, и что онъ боится, какъ бы клерикалы не одержали побды на предстоящихъ выборахъ; поэтому надо всячески избгать возстановить противъ себя населеніе. Онъ разсыпался въ сожалніяхъ, что дло кончилось такъ неблагопріятно для Симона, что оно явилось полемъ битвъ, на которомъ клерикалы одерживали такія легкія побды, благодаря невжеству народа, отравленнаго всевозможными вредными побасенками. Пока въ стран господствовало такое безуміе, надо было склонитъ голову и дожидаться, пока гроза не пройдетъ мимо. Даррасъ даже потребовалъ отъ Марка, чтобы онъ никому не говорилъ о томъ, что слышалъ отъ него. Онъ проводилъ его до двери, желая подчеркнуть свою душевную къ нему симпатію и умоляя его не подымать шума и притаиться, пока не наступятъ лучшія времена.

Когда Марка особенно одолвали мрачныя мысли и полное отвращеніе ко всему окружающему, онъ направлялся къ Сальвану, директору нормальной школы въ Бомон. Онъ особенно часто навщалъ его въ ту суровую зиму, когда Феру умиралъ съ голоду, ведя безустанную борьбу съ аббатомъ Коньясомъ. Маркъ часто бесдовалъ со своимъ другомъ о возмутительномъ положеніи сельскаго учителя въ сравненіи съ обезпеченною и даже роскошною жизнью духовенства. Сальванъ вполн соглашался съ вюіъ, что такое неравенство весьма печально, и что оно въ значительной степени вліяетъ на недостаточность авторитета, которымъ пользуются инспекторы начальныхъ школъ. Если нормальнымъ школамъ трудно пополнять комплектъ учащихся, то это происходитъ также отъ той незначительной платы, въ пятьдесятъ два су въ день, которую получаютъ учителя, достигшіе уже тридцатилтняго возраста. Слишкомъ много говорилось о печальномъ положеніи сельскихъ учителей, о тхъ лишеніяхъ, которыя имъ приходится испытывать. Сыновья крестьянъ, желая отдлаться отъ тяжелаго труда земледльца, шли сперва въ нормальныя школы и въ семинаріи, а теперь они предпочитаютъ сдлаться мелкими чиновниками и направляются въ городъ въ поискахъ за счастьемъ. Единственное, что еще заставляло ихъ браться за низко оплачиваемый и каторжный трудъ учителя, такъ это то, что онъ освобождалъ ихъ отъ воинской повинности. Между тмъ нормальная школа являлась главнымъ источникомъ просвщенія страны, ея силы и благополучія. Существовала еще другая, подготовительная школа, которая снабжала нормальную школу будущими руководителями юношества, зажигая въ нихъ искреннее пламя любви къ своему призванію и внушая имъ стремленіе къ истин и справедливости. Чтобы набрать достаточное количество учителей, требовалось только предоставить имъ боле щедрое вознагражденіе, чтобы они могли поддержать свое достоинство и жить согласно тому высокому и благородному положенію, которое занимали; воспитаніе и образованіе учителей тоже требовали значительныхъ усовершенствованій. Сальванъ говорилъ совершенно справедливо, что все начальное образованіе зависитъ отъ степени развитія учителя, а слдовательно, въ его рукахъ находится возможность развить дйствительное самосознаніе всей массы народа и обезпечить славное будущее Франціи. Въ этомъ заключался вопросъ жизни и смерти. Сальванъ задался цлью подготовить учителей для предстоящей имъ работы на почв народнаго развитія. До сихъ поръ ихъ не воспитывали въ дух апостольства, не успли сообщить имъ одно лишь точное знаніе, которое разсяло бы легенды и небылицы, столько вковъ подрядъ туманившія здравый народный смыслъ. Въ большинств случаевъ учителя выходили честными и убжденными республиканцами, достаточно образованными, знающими методы преподаванія чтенія, письма, начальныхъ правилъ ариметики, начатковъ исторіи, но неспособными создать гражданъ и людей. Несчастное дло Симона доказало, что большинство изъ нихъ перешло на сторону лживаго клерикализма, не будучи въ состояніи разсуждать и дйствовать на основаніи разумной логики. Они еще не научились любить истину; достаточно было сказать имъ, что евреи продали Францію Германіи, и они были сбиты съ толку. Гд же она, та армія священныхъ воиновъ, которая должна просвтить народъ Франціи и сообщить ему лишь свтлыя научныя истины, освободить отъ мрака невжества и суеврій и сдлать изъ него убжденнаго поборника истины, свободы и справедливости?

Однажды утромъ Маркъ получилъ письмо отъ Сальвана, въ которомъ тотъ просилъ его придти къ нему, какъ можно скоре, для нужной бесды. Маркъ отправился въ Бомонъ въ ближайшій четвергъ и, какъ всегда, съ радостнымъ волненіемъ переступилъ порогъ дорогой для него школы. Директоръ ожидалъ его въ своемъ кабинет, окна котораго выходили въ садъ; лучи апрльскаго солнца заливали его живительнымъ, мягкимъ свтомъ.

— Мой добрый другъ, вотъ что я долженъ вамъ сказать. Вы знаете, въ какихъ ужасныхъ условіяхъ находится Мальбуа? Мешенъ, котораго имли неосторожность назначить туда учителемъ, недурной человкъ и преданъ длу, но въ настоящее тревожное время онъ не на высот своего призванія: онъ слишкомъ неустойчивъ, слишкомъ слабъ духомъ и за эти нсколько мсяцевъ совсмъ сбился съ толку. Къ тому же онъ боленъ и просилъ меня перевести его куда-нибудь на югъ. Намъ нуженъ учитель съ твердой волей, съ непреклонной энергіей, который могъ бы справиться съ обстоятельствами, а не сдлаться ихъ рабомъ. Тогда я подумалъ о васъ.

Ударъ былъ такъ неожиданъ, что Маркъ воскликнулъ:

— Какъ? Обо мн?

— Да, вы одинъ знаете эту страну и основательно изучили тотъ кризисъ, который она переживаетъ. Со времени осужденія несчастнаго Симона свтская школа точно оплевана; она теряетъ учениковъ, которые переходятъ въ школу братьевъ, желающихъ во что бы то ни стало совершенно подорвать свтское образованіе. Мальбуа является очагомъ клерикализма, тупого реакціонернаго движенія, которое поглотитъ всхъ насъ, если мы не будемъ тому противиться. Населеніе уже теперь возвращается къ нелпымъ воззрніямъ среднихъ вковъ; оно проникается ненавистью къ истинному просвщенію, и намъ нуженъ энергичный сятель будущей великой жатвы; наша школа требуетъ, чтобы за нее взялся умлый человкъ, который пересоздалъ бы эту воспитательницу французскаго народа и подготовилъ бы ее къ благодтельному созиданію истинныхъ понятій о добр и справедливости… Тогда мы подумали о васъ…

— Могу я спросить: высказываете ли вы одни свои личныя пожеланія, или вамъ поручили навести справки? — перебилъ его Маркъ.

Сальванъ улыбнулся.

— О! Я — только скромный работникъ, и для меня было бы слишкомъ лестно, еслибы мои желанія осуществились. Въ дйствительности, какъ вы только что выразились, мн поручили переговорить съ вами. Вс знаютъ, что я — вашъ другъ. Нашъ инспекторъ, Баразеръ, вызвалъ меня въ понедльникъ въ префектуру, и въ разговор съ нимъ у насъ зародилась мысль предложить вамъ мсто учителя въ Мальбуа.

Маркъ развелъ руками, не зная, что ему сказать.

— Конечно, Баразеръ не выказалъ большого мужества въ дл Симона. Онъ могъ бы выступить гораздо энергичне. Но что длать, — надо брать людей такими, какими они есть. Я могу вамъ общать одно, что если впослдствіи онъ не пойдетъ рядомъ съ вами, то вы все-таки можете разсчитывать на его скрытую поддержку и опереться на него въ каждую данную минуту. Онъ всегда, въ конц концовъ, одерживаетъ побду надъ префектомъ Энбизъ, который страшно боится всякихъ исторій, а добрый Форбъ, ректоръ, довольствуется тмъ, что царитъ, не управляя. Вся опасность заключается въ этомъ противномъ іезуит Морезен, инспектор начальныхъ школъ, друг аббата Крабо; его начальникъ, Баразеръ, находитъ неудобнымъ смнить его изъ-за политическихъ соображеній. Видите, вамъ предстоитъ борьба, но вы не должны ея бояться.

Маркъ молчалъ; опустивъ глаза въ землю, онъ отдался своимъ мыслямъ; видно было, что у него были причины, которыя мшали быстрому ршенію. Сальванъ, зная его личную жизнь, подошелъ къ нему и взялъ его за об руки.

— Я вполн сознаю, какую жертву я отъ васъ требую… Я былъ другомъ Бертеро, отца Женевьевы; это былъ свтлый умъ, чрезвычайно либерально настроенный, но онъ, въ конц концовъ, сопровождалъ свою жену въ церковь. Посл его смерти я былъ опекуномъ его дочери, на которой вы женились, и часто навщалъ, какъ добрый знакомый, почти какъ родственникъ, маленькій домикъ на углу площади Капуциновъ, гд царитъ бабушка, ханжа и деспотъ, подчиняя себ дочь, печальную и безвольную госпожу Бертеро, и прелестную внучку, которую вы обожаете. Быть можетъ, мн слдовало бы предупредить васъ передъ женитьбой о тхъ опасностяхъ, которымъ вы подвергаетесь, вступая въ такую набожную семью и выбирая себ въ жены двушку, пропитанную самыми крайними религіозными понятіями. До сихъ поръ я не имлъ причины особенно раскаиваться въ своемъ поступк: мн кажется, вы живете счастливо… Но я отлично понимаю, что, принявъ мсто въ Мальбуа, вы не избгнете столкновеній съ этими дамами. Вы объ этомъ и думали, не такъ ли?

Маркъ поднялъ на него глаза.

— Да, признаюсь вамъ, я дрожу за свое счастье… Вы знаете, я — не тщеславный человкъ, но для меня все же такое повышеніе было бы очень лестно; тмъ не мене, я объявляю вамъ, что совершенно доволенъ своимъ положеніемъ въ Жонвил, гд мн удалось послужить нашему общему длу, добиться успха. Не легко покинуть нчто опредленное, рискуя въ другомъ мст потерять все свое счастье…

Наступило молчаніе, потомъ Сальванъ спросилъ тихимъ голосомъ:

— Вы сомнваетесь въ любви Женевьевы?

— О, нтъ! — воскликнулъ Маркъ.

Они снова замолчали, а затмъ Маркъ сказалъ, подавивъ невольное смущеніе:

— Могу ли я сомнваться въ ней?.. Она меня такъ любитъ, такъ счастлива моею любовью… Но вы себ представить не можете, какіе непріятные дни мы переживали у ея бабушки ныншнимъ лтомъ, пока я занимался дломъ Симона. Увряю васъ, я часто приходилъ въ отчаяніе; со мною обращались, какъ съ постороннимъ, и даже служанка избгала говорить со мною. Въ тхъ рдкихъ словахъ, которыми мы обмнивались, звучала глухая вражда, готовая перейти въ открытую ссору. Я чувствовалъ себя тамъ совершенно потеряннымъ, какъ будто попалъ на другую планету, гд у меня не было никакихъ связей. Мы совершенно расходились во всемъ… Эти дамы, наконецъ, повліяли на мою Женевьеву: она снова становилась прежней воспитанницей монастыря Визитаціи, такъ что она сама, наконецъ, испугалась и страшно обрадовалась, когда мы опять вернулись въ Жонвиль, въ наше гнздышко, гд мы живемъ, тсно прижавшись другъ къ другу…

Онъ прервалъ свою рчи и вздрогнулъ; потомъ продолжалъ:

— Нтъ, нтъ, оставьте меня на прежнемъ мст! Я исполняю свой долгъ; я работаю въ томъ направленіи, которое должно принести пользу. Каждый работникъ не можетъ совершить больше того, что онъ въ состояніи сдлать.

Сальванъ медленно ходилъ по комнат; наконецъ онъ остановился противъ Марка.

— Мой другъ, я не хочу заставить васъ принести жертву. Если вы боитесь за свое счастье, если вншнія вліянія могутъ отравить вашу семейную жизнь, — я никогда не простилъ бы себ, что причинилъ вамъ горе. Но, я знаю, вы изъ той глины, изъ которой длаютъ героевъ… Не давайте мн окончательнаго отвта. Подумайте и вернитесь въ слдующій четвергъ; у васъ недля на размышленіе. Мы еще поговоримъ и обсудимъ дло.

Маркъ вернулся вечеромъ въ Жонвиль встревоженный и смущенный: дло касалось вопроса совсти. Долженъ ли онъ заглушить вс свои страхи, въ которыхъ онъ даже не смлъ себ признаться, и ршиться на неизбжную борьбу съ бабушкою и матерью своей жены, — борьбу, въ которой можетъ погубить все свое счастье? Прежде всего онъ ршилъ откровенно объясниться съ Женевьевой; но потомъ онъ отложилъ это намреніе, зная, что она просто отвтитъ ему, чтобы онъ поступалъ такъ, какъ считаетъ за лучшее. Онъ даже не сказалъ ей ни слова о предложеніи Сальвана; имъ овладло недовольство собою, и тайный страхъ мшалъ ясному мышленію. Два дня прошли въ нершительныхъ сомнніяхъ; онъ со всхъ сторонъ обдумывалъ причины, которыя могли принудить его принять или отказаться отъ мста въ Мальбуа.