Истина

— Твоя бабушка права, дочь моя: твой долгъ — не допускать поступка, за который ты понесешь свою долю отвтственности. Твой мужъ любитъ тебя и послушаетъ; ты одна можешь найти доступъ къ его сердцу и уму. Твой отецъ никогда не противился моимъ желаніямъ въ вопросахъ совсти.

Женевьева, сильно взволнованная, обратилась къ Марку, прижимая къ себ свою дочь, которая не отходила отъ нея. Молодая женщина была потрясена до глубины души: въ ней просыпалось все прошлое, все ханжество, впитанное въ дтств, и затемняло ея разсудокъ. Тмъ не мене она повторила то, что уже говорила мужу:

— Маркъ — единственный судья въ своихъ поступкахъ; онъ поступитъ такъ, какъ ему велитъ долгъ.

Госпожа Дюпаркъ была ужасна въ своемъ гнв; несмотря на свою больную ногу, она приподнялась и крикнула:

— Вотъ каковъ твой отвтъ! Ты, которую мы воспитывали въ правилахъ христіанской религіи, ты, любимая дщерь Бога, — ты отрекаешься отъ Него и хочешь быть безъ религіи, какъ животное! Ты избрала сатану, вмсто того, чтобы побороть его! Ну, что-жъ! Твой мужъ несетъ за это полную отвтственность! И онъ будетъ наказанъ! Да, вы оба будете наказаны, и проклятіе обрушится не только на васъ, но и на вашихъ дтей!

Она протянула къ нимъ руки, и вся ея фигура была такая устрашающая, что маленькая Луиза, охваченная ужасомъ, принялась громко рыдать. Маркъ быстрымъ движеніемъ взялъ ее на руки и прижалъ къ своему сердцу; двочка, точно ища защиты, обхватила ручонками его шею. Женевьева тоже приблизилась къ нему и прислонилась къ человку, которому отдала всю свою жизнь.

— Прочь! Прочь! Уходите вс вонъ, вс трое! — кричала госпожа Дюпаркъ. — Уходите и отдайтесь своему безумію и гордости! Они погубятъ васъ… Слышишь, Женевьева, между нами все кончено до тхъ поръ, пока ты къ намъ не вернешься; а что ты вернешься, это я знаю: ты слишкомъ долго принадлежала Богу; я буду молить Его, и Онъ суметъ вернуть тебя на путь истины!.. Уходите, уходите, — я не хочу васъ больше знать!

Глазами, полными слезъ, Женевьева смотрла на свою мать, которая тоже залилась слезами. Она какъ бы снова заколебалась, — ее подавляла жестокость этой сцены, но Маркъ осторожно взялъ ее за руку и вывелъ изъ комнаты. Госпожа Дюпаркъ упала въ кресло, и въ дом водворилось обычное холодное и тягостное спокойствіе.

Въ слдующій четвергъ Маркъ отправился въ Бомонъ, чтобы сообщить Сальвану, что онъ принимаетъ его предложеніе. Назначеніе состоялось въ первыхъ числахъ мая, и, покинувъ Жонвиль, Маркъ перехалъ въ начальную школу въ Мальбуа, занявъ мсто старшаго преподавателя.

Книга вторая

I

Въ свтлое майское утро Маркъ впервые вошелъ въ свой классъ, чтобы дать вступительный урокъ. Старшій классъ, недавно перестроенный, выходилъ на площадь тремя большими окнами, сквозь которыя вливался въ изобиліи солнечный свтъ.

При появленіи Марка раздались громкіе крики и смхъ, потому что одинъ изъ учениковъ нарочно упалъ, спша на свое мсто.

— Дти мои, — сказалъ спокойно Маркъ, — вы должны вести себя хорошо, — не изъ боязни наказанія, къ которому я не прибгну, а ради своей же пользы. Вы скоро убдитесь, что для васъ будетъ гораздо выгодне и интересне, если наши отношенія будутъ миролюбивыя… Господинъ Миньо, прошу васъ сдлать перекличку.

Маркъ потребовалъ, чтобы его помощникъ Миньо присутствовалъ на первомъ урок. Своимъ видомъ Миньо ясно выказывалъ недоброжелательство и наглое удивленіе, что ему дали въ руководители человка, стяжавшаго столь плохую славу въ недавнемъ скандальномъ дл. Онъ позволилъ себ даже пересмиваться съ учениками, когда одинъ изъ нихъ нарочно упалъ, чтобы разсмшить товарищей. Перекличка началась.

— Огюстъ Долуаръ! — Здсь! — крикнулъ мальчикъ такимъ басомъ, что весь классъ покатился со смху.

Это былъ сынъ каменщика, тотъ самый, который упалъ, смышленый, но шаловливый мальчикъ; своими выходками онъ приводилъ въ восторгъ всю школу.

— Шарль Долуаръ! — Здсь! — братъ предыдущаго, на два года его моложе, отвтилъ такимъ тоненькимъ и пискливымъ голосомъ, что раздался цлый взрывъ смха; хотя Шарль былъ кротче и уступчиве брата, но и онъ не отставалъ отъ него въ шалостяхъ.

Маркъ терпливо выдержалъ и этотъ приступъ веселости, ничмъ не проявляя своего неудовольствія. Перекличка продолжалась, а онъ пока разсматривалъ обширный классъ, гд ему придется совершать свою благую работу надъ развитіемъ этихъ шаловливыхъ мальчиковъ.

— Ахиллъ Савенъ! — вызывалъ Миньо.

Никто не отозвался, и ему пришлось еще разъ повторить свой выкрикъ. На отдльной скамь, у окна, сидли оба близнеца, сыновья чиновника Савена, и, уткнувшись носомъ въ книгу, имли весьма хитроумный видъ. Несмотря на свои восемь лтъ, они обнаруживали много осторожности.

— Ахиллъ и Филиппъ Савенъ! — повторилъ Миньо, глядя на нихъ въ упоръ.

Тогда они уступили и крикнули вмст:

— Здсь!

Маркъ удивился и спросилъ ихъ, отчего они молчали, хотя отлично слышали, что фамилію ихъ выкликаютъ. Но онъ не могъ добиться отъ мальчиковъ ни слова въ отвтъ; они только смотрли на учителя съ недоврчивымъ лукавствомъ, точно готовились обороняться отъ него.

— Фердинандъ Бонгаръ! — продолжалъ Миньо.

И на этотъ разъ не послдовало отвта. Фердинандъ, сынъ крестьянина Бонгара, былъ здоровый мальчикъ лтъ десяти, съ придурковатымъ лицомъ; онъ сидлъ, облокотившись локтями о парту, и, казалось, дремалъ съ открытыми глазами; одинъ изъ товарищей подтолкнулъ его, и только тогда онъ выпалилъ:

— Здсь!

Вс боялись его здоровыхъ кулаковъ, и потому ни одинъ изъ шалуновъ не ршился засмяться. Миньо продолжалъ среди полной тишины:

— Себастіанъ Миломъ!

Маркъ узналъ сына продавщицы бумаги, который сидлъ справа на первой парт; его лицо было доброе и веселое. Маркъ улыбнулся ему, радуясь его яснымъ и доврчивымъ глазамъ, въ которыхъ свтилась одна изъ тхъ прекрасныхъ душъ, разбудить которыя онъ поставилъ себ задачей.

— Здсь! — отвтилъ Себастіанъ веселымъ и звонкимъ голосомъ, который прозвучалъ такъ пріятно среди грубыхъ и нахальныхъ возгласовъ другихъ мальчиковъ.

Перекличка кончилась. Весь классъ, по знаку Миньо, всталъ, чтобы прочитать молитву. Со времени ухода Симона, Мешенъ допустилъ чтеніе молитвъ при начал и посл окончанія ученія, уступая давленію мадемуазель Рузеръ, которая подавала примръ, ссылаясь на то, что страхъ передъ Богомъ заставляетъ ея двочекъ вести себя лучше. Кром того, семьи дтей одобряли это нововведеніе; инспекторъ Морезенъ также не былъ противъ, хотя это и не входило въ программу. Но Маркъ ршилъ положить конецъ такому обыкновенію и сказалъ спокойнымъ и ршительнымъ тономъ:

— Садитесь, дти. Мы собрались здсь только для ученія. Вы помолитесь у себя дома, если ваши отцы и матери этого пожелаютъ.

Миньо посмотрлъ на него съ удивленіемъ. «Этотъ учитель недолго продержится въ Мальбуа, если онъ заведетъ такіе порядки!» — подумалъ онъ. Маркъ прекрасно сознавалъ, что таково будетъ мнніе большинства, и что вс уврены въ его полной неудач. Сальванъ, впрочемъ, предупреждалъ Марка и совтовалъ ему по возможности быть осторожнымъ и въ первое время держаться тактики оппортунистической терпимости. Если онъ ршился на отмну молитвы, то сдлалъ это по зрлому размышленію. въ вид пробнаго опыта. Онъ собирался также снять со стнъ изображенія изъ житія святыхъ и картины военнаго содержанія, считая, что давать дтямъ идеализированыя изображенія битвъ весьма вредно. Пока онъ, однако, не привелъ своихъ намреній въ исполненіе. Чтобы начать борьбу, надо чувствовать почву подъ ногами и какъ слдуетъ оріентироваться на новомъ мст.