Истина

— Теперь я надюсь, что здшняго учителя, Жули, не будутъ безпокоить никакими придирками, — сказалъ Маркъ. — Вы и не знаете, сколько труда ему стоило проводить свою систему обученія и подготовить то разумное большинство, которое выбрало васъ снова мэромъ.

— О, я знаю, знаю, — воскликнулъ Даррасъ, — вы были здсь первымъ и главнымъ работникомъ; я никогда не забуду тхъ услугъ, которыя вы оказали нашему городу. Будьте покойны, и Жули, и мадемуазель Мазелинъ теперь могутъ работать спокойно: никто ихъ не тронетъ… Кром нихъ, здсь работаютъ теперь ваша дочь и сынъ Симона и продолжаютъ начатое вами дло освобожденія страны отъ всякихъ пагубныхъ вліяній. Ваша семья выказала много истиннаго героизма и заслуживаетъ искренней признательности потомства.

Они коснулись той отдаленной эпохи, когда Маркъ принялъ на себя завдываніе школой въ Мальбуа, при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, вскор посл осужденія Симона. Съ тхъ поръ прошло около тридцати лтъ. Сколько поколній смнилось на скамьяхъ школы, унося съ собою въ жизнь свободныя научныя знанія! Маркъ вспомнилъ своихъ первыхъ учениковъ, Фердинанда Бонгара, неспособнаго и упрямаго, который женился на Люсиль Долуаръ, умной двушк, но испорченной клерикальными затями мадемуазель Рузеръ; у нихъ была двочка одиннадцати лтъ, Клеръ, ученица мадемуазель Мазелинъ, которая была воспитана ею въ боле свободныхъ принципахъ. Вспомнилъ онъ также Огюста Долуара, сына каменщика, довольно лниваго и непослушнаго; онъ былъ женатъ на Анжелъ Бонгаръ, тщеславной и пустой бабенк, и у нихъ былъ сынъ пятнадцати лтъ, Адріенъ, которымъ не могъ нахвалиться учитель Жули; это, по его словамъ, былъ замчательно одаренный юноша. Братъ его, слесарь, Шарль Долуаръ, такой же плохой ученикъ, какъ и его братъ, женился на Март, дочери своего хозяина. У него былъ сынъ тринадцати лтъ, Марсель, только что кончившій школу въ Мальбуа, съ отличными отмтками. Жюль Долуаръ, благодаря заботамъ Марка, сдлался учителемъ; онъ принадлежалъ къ числу лучшихъ учениковъ Сальвана и служилъ теперь въ школ въ Бордо, вмст со своей женой, Жюльеттой Гошаръ, первой ученицей женской нормальной школы въ Фонтене. Это была энергичная чета, бодрая, жизнерадостная; ихъ семейное счастье скрашивалось еще маленькимъ сынишкой, четырехъ лтъ, Эдмономъ, который уже зналъ буквы и поражалъ всхъ своимъ раннимъ развитіемъ. Затмъ разговоръ перешелъ на двухъ Савеновъ, близнецовъ, сыновей чиновника Савена: Ахиллъ, лживый и лукавый мальчикъ, поступившій въ канцелярію пристава, сдлался такимъ же отупвшимъ труженикомъ, какимъ былъ его отецъ; онъ женился на сестр товарища по служб, Виржніи Дешенъ, ничмъ не выдающейся блондинк, и у него родилась прелестная дочь Леонтина, одна изъ любимйшихъ ученицъ мадемуазель Мазелинъ; одиннадцати лтъ она уже получила свидтельство объ окончаніи курса. Другой братъ, Филиппъ, долго сидвшій безъ мста, выровнялся, благодаря суровой борьб, и теперь занималъ мсто директора образцовой фермы; онъ еще не былъ женатъ; помощникомъ у него состоялъ младшій братъ Леонъ, самый энергичный изъ трехъ братьевъ, который ршилъ приняться за обработку земли и женился на крестьянк, Розаліи Боненъ; ихъ старшій сынъ, Пьеръ, шести лтъ, только что поступилъ въ школу господина Жули. Говоря о Савенахъ, нельзя было не вспомнить о ихъ дочери Гортензіи, этой жемчужин среди ученицъ мадемуазель Рузеръ, которая въ шестнадцать лтъ разршилась двочкой, Шарлоттой; эта двочка посщала школу мадемуазель Мазелинъ и была одной изъ самыхъ способныхъ ея ученицъ; вышедшая замужъ за торговца лсомъ, она недавно родила двочку, которая выростетъ уже совершенно свободная отъ всякаго клерикальнаго вліянія.

Такимъ образомъ поколнія смнялись новыми поколніями, и каждое послдующее обогащалось большими знаніями, развивалось и крпло умственно; школа совершала эту постепенную эволюцію и приближала народъ къ тому счастливому будущему, когда окончательно восторжествуютъ истина, справедливость и братство между людьми.

Маркъ особенно интересовался семейною жизнью Луизы и Жозефа, а также судьбою его любимаго ученика — Себастіана Милома, который женился на Сар. Распростившись въ этотъ день съ Дарракомъ, онъ отправился въ школу, чтобы навстить свою дочь. Мадемуазель Мазелинъ уже покинула Мальбуа; она посвятила сорокъ лтъ своей жизни воспитанію и обученію двочекъ и теперь удалилась въ Жонвиль, гд поселилась на очень скромной квартир, недалеко отъ хорошенькаго садика Сальвана. Она бы еще могла заниматься, несмотря на свои шестьдесятъ лтъ, но зрніе ея очень пострадало, и она почти ослпла; единственно, что примиряло ее съ вынужденной отставкой, была надежда на свою замстительницу Луизу, которая могла столь же успшно продолжать начатое ею дло. Поговаривали о томъ, что Жули будетъ назначенъ завдующимъ школою въ Бомон, а его помощникъ Жозефъ — старшимъ учителемъ школы въ Мальбуа; такимъ образомъ мужъ и жена будутъ руководить школою, гд у всхъ въ памяти были еще имена Симона и Марка. Сынъ и дочь продолжатъ благотворную работу своихъ отцовъ. Луиз было уже тридцать два года; у нея родился мальчикъ Франсуа, замчательно похожій на своего ддушку Марка: у него были ясные, блестящіе глаза и высокій лобъ Фромановъ; мальчику минуло двнадцать лтъ, и онъ уже теперь ршилъ поступить въ нормальную школу и сдлаться простымъ сельскимъ учителемъ.

Былъ четвергъ, и Маркъ встртилъ Луизу на порог класса, гд она только что дала двочкамъ добавочный урокъ домоводства; она всегда занималась съ ними разъ въ недлю этимъ сверхпрограмнымъ урокомъ. Жозефъ съ сыномъ отправились вмст съ другими учениками школы на ботаническую и минералогическую экскурсію по берегу рки Верпиль. Маркъ засталъ въ гостяхъ у Луизы Сару, большую ея пріятельницу; она пріхала изъ Рувилля, гд ея мужъ былъ старшимъ учителемъ.

У Сары была дочка девяти лтъ, Тереза, необыкновенной красоты; она удивительно походила на свою бабушку Рахиль. Сара прізжала въ Мальбуа три раза въ недлю по желзной дорог,- отъ Рувилля было всего десять минутъ зды, — чтобы присмотрть за мастерской на улиц Тру, гд все еще работалъ старикъ Леманъ. Онъ былъ уже очень старъ: ему перевалило за восемьдесятъ лтъ, — и съ каждымъ днемъ ему становилось все трудне руководить мастерской.

Маркъ поцловалъ Луизу и пожалъ руку Сар.

— Какъ поживаетъ Себастіанъ, и ваша дочка Тереза, и вы сами, моя дорогая?

— О, мы вс живемъ отлично, — весело отвтила ему Сара, — даже ддушка Леманъ все еще держится на ногахъ, несмотря на старость. Мы недавно получили письмо отъ дяди Давида; онъ пишетъ, что папа совсмъ оправился отъ лихорадки.

Маркъ задумчиво покачалъ головой.

— Да, да, это хорошо! Но все-жъ-таки у него въ сердц остается открытая рана; надо, во что бы то ни стало, добиться его оправданія. Это ужасно трудно, — однако, мы не теряемъ надежды: теперь настали лучшія времена. Скажите отъ меня Себастіану и повторяйте ему ежедневно, что каждый ученикъ, котораго онъ выпуститъ изъ своей школы, явится надежнымъ борцомъ за великое дло торжества истины.

Маркъ посидлъ и поболталъ съ Луизой, сообщая ей извстія о мадемуазель Мазелинъ, которая жила въ Жонвил, окруженная цвтами и птицами. Маркъ просилъ дочь послать къ нему въ слдующее воскресенье своего Франсуа, чтобы доставить удовольствіе Женевьев, обожавшей своего внука.

— Если можешь, приходи тоже вмст съ Жозефомъ, и мы вс отправимся къ Сальвану, который, конечно, будетъ въ восторг увидть цлое поколніе наставниковъ, своихъ духовныхъ дтей. Мы приведемъ туда и мадемуазель Мазелинъ, а вы, Сара, возьмите съ собой Себастіана и вашу дочурку Терезу. Тогда вс будутъ въ сбор… Итакъ, до свиданья, до воскресенья.

Маркъ поцловалъ молодыхъ женщинъ и поспшилъ на желзную дорогу, чтобы захватить шестичасовой поздъ. Но онъ едва его не пропустилъ, благодаря странной встрч, которая его нсколько задержала. На углу Большой улицы онъ замтилъ, за группой деревьевъ, дв мужскихъ фигуры, которыя оживленно о чемъ-то бесдовали. Одинъ изъ этихъ господъ поразилъ Марка своимъ блднымъ, — продолговатымъ лицомъ съ блдными, хитрыми глазами. Гд-то онъ видлъ это лицо, глупое и преступное. Внезапно ему пришла въ голову мысль: это никто иной, какъ Полидоръ, племянникъ Пелажи. Онъ не видлъ его лтъ двадцать, но зналъ, что его прогнали изъ монастыря въ Бомон, и теперь онъ скитался по разнымъ вертепамъ, среди подонковъ общества. Полидоръ, вроятно, тоже узналъ Марка, потому что сейчасъ же удалился вмст съ товарищемъ; взглянувъ на послдняго, Маркъ вздрогнулъ отъ неожиданности: одтый въ потертое пальто, съ лицомъ хищной птицы, — въ немъ не трудно было признать брата Горгія. Маркъ сейчасъ же вспомнилъ о словахъ Дельбо, который говорилъ ему, что встртилъ человка, напомнившаго ему брата Горгія, — и пошелъ слдомъ за этими двумя личностями, но он очень быстро скрылись въ боковой улиц. Напрасно Маркъ смотрлъ во вс стороны. Полидоръ и его спутникъ исчезли въ одномъ изъ довольно подозрительныхъ домовъ пустыннаго переулка. У Марка невольно явилось сомнніе, Горгій ли это былъ, или нтъ. Онъ не могъ утверждать наврное, что узналъ его; ему казалось, что передъ нимъ мелькнулъ лишь зловщій призракъ этого человка,

Въ Жонвил Маркъ теперь торжествовалъ. Тамъ, какъ и повсюду, происходила медленная, но врная побда истины, просвтительная побда знанія надъ невжествомъ и суевріемъ. Въ продолженіе нсколькихъ лтъ было уничтожено пагубное вліяніе прежняго учителя Жофра, который сознательно подчинился клерикаламъ и отдалъ власть въ руки аббата Коньяса. По мр того, какъ изъ школы Марка выходили дйствительно просвщенные и здравомыслящіе люди, нравственный и умственный уровень страны повысился, и народонаселеніе освободилось отъ прежнихъ оковъ лжи и лицемрія; вмст съ умственнымъ подъемомъ, съ развитіемъ братскихъ чувствъ и стремленія къ солидарности, повысился и матеріальный достатокъ жителей: извстно, что культура и счастье страны зависятъ исключительно отъ ея умственнаго уровня и гражданской доблести. Довольство и благополучіе снова вступили въ чистые и опрятные домики обитателей Жонвиля; поля покрылись обильной жатвой, благодаря усовершенствованнымъ методамъ обработки, и вся страна радовала глазъ, залитая горячими лучами лтняго солнца. Весь этотъ счастливый уголокъ шелъ по пути мирнаго прогресса, столь давно желаннаго, столь необходимаго для счастья каждаго народа.

Мартино, мэръ Жонвиля, вполн подчинился Марку и дйствовалъ съ нимъ заодно, во глав муниципальнаго управленія. Цлый рядъ фактовъ вызвалъ и ускорилъ это доброе соглашеніе, этотъ союзъ школьнаго учителя съ сельскими властями, который помогалъ всякому благому начинанію. Аббатъ Коньясъ, возмущенный тмъ, что власть ускользала изъ его рукъ, позволилъ себ цлый рядъ поступковъ, благодаря которымъ даже женщины отвернулись отъ него. Онъ оскорблялъ ихъ въ церкви и на улиц и даже не сдержался относительно госпожи Мартино, жены мэра, что вызвало противъ него оффиціальную жалобу.

Между тмъ Маркъ работалъ надъ осуществленіемъ одной мысли, которая уже давно зародилась у него въ голов. На основаніи вновь вышедшихъ законовъ, мастерская Добраго Пастыря, гд сотни женщинъ изнывали надъ неблагодарной работой, должна была закрыться, и это было большимъ счастьемъ для всего округа; одна изъ язвъ клерикализма была уничтожена. Маркъ посовтовалъ общин купить на торгахъ все обширное помщеніе мастерскихъ. У него былъ проектъ устроить въ этомъ зданіи, постепенно, по мр накопленія средствъ, большія залы для игръ, библіотеку, музей и даровую баню, — словомъ, цлый народный домъ, гд окрестные жители могли найти и развлеченіе, и полезное времяпровожденіе. Первымъ былъ открытъ большой залъ для игръ, и это открытіе послужило поводомъ къ большому народному празднику.

Подготовленія къ нему были самыя грандіозныя. Ученики и ученицы Марка и Женевьевы собирались устроить театральное представленіе, съ пніемъ и танцами. Молодыя двушки, одтыя въ блыя платья, устраивали празднество въ честь полевыхъ работъ и радостей жизни. Цлый оркестръ составился изъ учениковъ школы, который могъ исполнять всевозможныя пьесы и танцы. Празднество должно было носить радостный характеръ, прославлять жизнь и счастье, счастье, основанное на исполненіи долга, который даетъ отраду всякому труженику, служитъ источникомъ силы и блаженства. Затмъ долженъ былъ слдовать цлый рядъ игръ и физическихъ упражненій, гимнастики; для игръ на открытомъ воздух былъ устроенъ садъ, которымъ всегда могли пользоваться дти и подростки окрестнаго населенія. Для женщинъ были устроены гостиныя, гд он могли собираться и бесдовать о своихъ длахъ, болтать и смяться. Вся главная зала была украшена цвтами и зеленью, и въ день, назначенный для празднества, цлыя толпы народа начали стекаться со всхъ сторонъ къ гостепріимному дому, посвященному радости и веселью.