Истина

Вечеромъ, посл похоронъ, когда она осталась одна съ мужемъ, Женевьева бросилась ему на шею и исповдывалась съ полною откровенностью:

— Еслибы ты зналъ… Съ тхъ поръ, какъ бабушка осталась одна и такъ мужественно переносила свое одиночество, я часто думала о томъ, что мое мсто около нея, и упрекала себя за то, что покинула ее… Что длать? Я никогда не смогу отршиться отъ прежнихъ понятій. Боже мой! Какая это была ужасная кончина! Теперь я вижу, насколько ты правъ, когда стремишься къ тому, чтобы жена была истинною подругою мужа, и желаешь, чтобы на земл господствовали настояшая любовь и справедливость.

Черезъ мсяцъ Луиза вышла замужъ за Жозефа, а Capa за Себастіана. Об свадьбы носили гражданскій характеръ и были отпразднованы въ одинъ день. Новая благодатная — жатва понемногу созрвала на плодородной нив, засянной сменами будущаго и тщательно воздланная, очищенная отъ сорныхъ травъ суеврія и невжества.

II

Прошло нсколько лтъ. Маркъ продолжалъ свою дятельность и въ шестьдесятъ лтъ не утратилъ энергіи, а продолжалъ все съ тою же горячностью бороться за истину и справедливость, какъ и въ первые годы своей юности. Однажды онъ отправился въ Бомонъ, чтобы повидаться съ Дельбо, который, увидвъ его, воскликнулъ:

— Знаете, вчера я былъ пораженъ странной встрчей: я возвращался домой въ сумерки по бульвару Жафръ и увидлъ передъ собою человка, приблизительно вашихъ лтъ, но въ очень обтрепанномъ плать… При свт фонаря у кондитерской, на углу улицы Гамбетты, мн показалось, что этотъ человкъ былъ никто иной, какъ братъ Горгій…

— Какъ, нашъ Горгій?

— Да, да, тотъ самый братъ Горгій, но только на немъ была одта не ряса, а грязный, старый сюртукъ, и онъ шелъ, пробираясь вдоль стны, и походилъ на голоднаго, бродячаго волка… Онъ, вроятно, вернулся втихомолку и живетъ въ какомъ-нибудь углу, нагоняя страхъ на своихъ бывшихъ сообщниковъ и тмъ добывая себ средства къ существованію.

Маркъ былъ очень удивленъ и не сразу отвтилъ.

— О, вы наврное ошиблись! Горгій слишкомъ боится за свою шкуру, чтобы рисковать попасть на каторгу; если послдній приговоръ будетъ отмненъ, то ему не избжать наказанія.

— Вы очень ошибаетесь, мой дорогой другъ, — сказалъ ему Дельбо. — Ему нечего бояться: посл преступленія прошло десять лтъ, и убійца маленькаго Зефирева можетъ теперь спокойно разгуливать по улицамъ. Впрочемъ, возможно, что я и ошибся. Во всякомъ случа для нашего дла возвратъ Горгія не иметъ никакого значенія. Что можетъ онъ намъ сообщить, чего бы мы не знали?

— Конечно, ничего. Онъ столько вралъ, что и теперь не скажетъ правды. Та истина, которую мы ищемъ, которая намъ дорога, — не онъ намъ ее повдаетъ.

Маркъ иногда навщалъ Дельбо, чтобы поговорить съ нимъ о дл Симона, которое все еще не было разъяснено и тяготило умы честныхъ людей, лежало темнымъ пятномъ на совсти всей страны. Хотя о немъ и перестали теперь говорить, но оно отравляло самосознаніе народа, какъ медленный ядъ, отъ котораго нтъ спасенія. Два раза въ годъ Давидъ прізжалъ въ Бомонъ, чтобы повидать Дельбо и Марка и узнать, нтъ ли надежды на полное оправданіе брата; помилованіе не удовлетворяло его: онъ продолжалъ добиваться возстановленія чести невинно-осужденнаго. Вс его приверженцы были уврены въ томъ, что если приговоръ, произнесенный въ Розан будетъ кассированъ, дло кончится полнымъ оправданіемъ Симона; вс ихъ старанія были направлены теперь къ тому, чтобы найти поводъ для кассаціи. Какъ и въ первый разъ, такой поводъ существовалъ, но доказать его было очень трудно. Дло въ томъ, что Граньонъ снова ршился сдлать незаконный поступокъ: онъ показалъ на этотъ разъ не письмо Симона съ поддльною подписью, а письменную исповдь того рабочаго, умершаго въ госпитал, который будто бы по просьб учителя сдлалъ фальшивый штемпель школы братьевъ; эта исповдь была отдана сестр милосердія при госпитал самимъ рабочимъ, наканун его смерти. Не было сомннія, что Граньонъ носилъ эту исповдь при себ и показывалъ ее нкоторымъ присяжнымъ и судьямъ, говоря, что онъ не хочетъ показать ее на суд, чтобы не запутать въ дло сестру милосердія, монахиню; онъ добавлялъ, однако, что, если дло приметъ нежелательный оборотъ. онъ предъявитъ эту исповдь публично. Теперь понятно было, почему присяжные не ршились вынести оправдательный приговоръ; они были точно также обмануты, какъ и присяжные въ Бомон, и полагали, что поступаютъ по совсти, обвиняя Симона. Маркъ и Давидъ вспоминали о нкоторыхъ вопросахъ, поставленныхъ присяжными, которые имъ показались тогда очень странными, но которые были вполн объяснимы, если допустить, что они знали объ исповди этого рабочаго, публичное обнародованіе которой было нежелательно. И вотъ они осудили! Дельбо всми силами старался добыть этотъ документъ, предъявленіе котораго немедленно вызвало бы кассацію приговора. Но получить этотъ документъ имъ до сихъ поръ не удавалось, несмотря на вс ихъ розыски. Въ послднее время они возлагали вс свои надежды на одного изъ присяжныхъ, доктора Бошана, котораго одолвали такія же угрызенія совсти, какъ и архитектора Жакена при первомъ процесс; онъ былъ увренъ, что исповдь рабочаго была подложна. Докторъ Бошанъ не былъ клерикаломъ, но его жена поклонялась іезуитамъ, и мужъ не хотлъ ее огорчить своими разоблаченіями. Приходилось еще ждать.

По мр того, какъ время двигалось впередъ, настроеніе умовъ измнялось къ лучшему, благодаря постепенной эволюціи въ сфер общественной жизни. Свтское образованіе, искоренявшее суеврія и невжество, возрождало всю Францію и создавало новыхъ людей при помощи народныхъ учителей и начальныхъ школъ. Школа была тмъ центромъ, откуда исходилъ свтъ; ея вліяніе сказывалось въ каждой новой благодтельной реформ, въ каждомъ шаг на пути къ истинной солидарности и мирнаго развитія народа. Многое, что казалось невозможнымъ наканун, приводилось внезапно въ исполненіе, и обновленная нація сознательно отрицала ложь и стремилась къ истин и справедливости.

При новыхъ выборахъ Дельбо побдилъ Лемарруа, бывшаго депутата радикальной партіи и столько лтъ занимавшаго постъ мэра города Бомона. Казалось, что этотъ другъ Гамбетты никогда не будетъ смненъ, такъ какъ олицетворялъ собою требованія средняго большинства. Но понятія измнились; буржуазія потеряла свой авторитетъ, слишкомъ явно выказавъ свои хищническія стремленія; она хотла поработить народъ, чтобы удержать за собою привилегіи, и Лемарруа являлся характернымъ представителемъ этого класса, готоваго на всякую реакцію для сохраненія власти. Народъ мало-по-малу начиналъ сознавать свою силу; благодаря разумному обученію, онъ проснулся отъ своей вковой спячки и обнаружилъ такую мощь и такую неподкупную энергію, бороться съ которой было не подъ силу вымиравшей буржуазіи. Торжество Дельбо сразу выяснило новое направленіе умственной жизни Франціи; этого человка, когда-то оплеваннаго за дло Симона, теперь окружалъ лучезарный ореолъ борца за правду, истину и справедливость.

Вскор явилось еще другое, весьма яркое доказательство новаго общественнаго теченія — полная перемна фронта депутата Марсильи. Прежде онъ входилъ въ составъ радикальнаго министерства; затмъ, посл осужденія Симона, перешелъ на сторону умреннаго большинства; теперь же онъ снова высказывалъ самыя крайнія мннія, и ему удалось быть вновь избраннымъ, благодаря тому, что онъ пристроился къ побдному шествію Дельбо. Въ этомъ округ побда, впрочемъ, не была окончательно на сторон свободомыслящихъ: между прочими депутатами былъ выбранъ и Гекторъ де-Сангльбефъ, откровенно высказывавшій свои реакціонные взгляды. Но такова уже особенность смутнаго времени: успхомъ пользуются люди вполн опредленнаго образа мыслей; но люди неясные, неискренніе не могутъ разсчитывать на успхъ. Такимъ образомъ рядомъ съ Гекторомъ де-Сангльбефомъ былъ избранъ Дельбо, осмлившійся когда-то открыто защищать Симона. Посл приговора въ Розан вс симонисты почти поголовно пострадали за то, что твердо стояли на сторон правды и справедливости. Ихъ всячески оскорбляли и преслдовали, и положеніе большинства изъ нихъ было очень незавидно. Дельбо потерялъ всхъ своихъ кліентовъ: никто не смлъ поручать ему ни одного дла; Сальванъ лишился мста; Маркъ впалъ въ немилость, и его перевели изъ Мальбуа въ захолустное мсто — въ Жонвиль; за этими людьми, бывшими на виду, стояло еще множество другихъ, которые претерпвали всякія лишенія за то, что осмлились остаться честными людьми! Несмотря, однако, на перенесенные удары, на всеобщее недоброжелательство, эти люди снова принялись за дло и работали молча, въ сторон, ничмъ не обращая на себя вниманія, ожидая съ увренностью, что часъ возмездія наступитъ. И онъ наступилъ: правда побдила ложь, и одинъ изъ самыхъ выдающихся защитниковъ истины, Дельбо, одержалъ побду надъ Лемарруа, чья подлая политика состояла въ томъ, что онъ никогда не высказывался ни за, ни противъ Симона, изъ страха потерпть неудачу на выборахъ. Слдовательно, въ общественномъ мнніи совершился громадный переворотъ, и человческое разумное мышленіе одержало значительную побду. Сальванъ тоже испыталъ большую радость: одного изъ его учениковъ назначили директоромъ нормальной школы вмсто Морезена, который былъ уволенъ за неспособность; старикъ скромно торжествовалъ эту побду въ своемъ уютномъ садик, окруженномъ цвтами; онъ радовался не униженію противника, но успху своего дла, которое теперь находилось въ надежныхъ рукахъ. Наконецъ самъ Де-Баразеръ призвалъ къ себ Марка и предложилъ ему мсто въ Бомон: старикъ почувствовалъ, что теперь можетъ смло исправить свою бывшую несправедливость, и это доказывало, что дла приняли дйствительно благопріятный оборотъ. Маркъ отъ души этому порадовался, но отъ мста отказался, не желая разстаться съ Жонвилемъ, гд работа его еще не была окончена. Замчались и другія знаменія времени. Префектъ Энбизъ былъ замщенъ другимъ, очень развитымъ и энергичнымъ человкомъ, который сейчасъ же потребовалъ смщенія Депеньвилье, превратившаго ввренное ему учебное заведеніе въ какую-то духовную семинарію. Самъ ректоръ Форбъ, попрежнему углубленный въ свои занятія древней исторіей, долженъ былъ принять кое-какія мры для оздоровленія среднихъ школъ и для устраненія клерикаловъ отъ вліянія на начальныя школы. Генералъ Жарусъ, получившій отставку, совсмъ покинулъ Бомонъ, хотя состоялъ тамъ домовладльцемъ: онъ не могъ выносить новыхъ вяній, охватившихъ общество, и не хотлъ жить рядомъ со своимъ замстителемъ, республиканскимъ генераломъ, который исповдывалъ очень свободныя убжденія. Бывшій слдственный судья Дэ умеръ отъ угрызеній совсти, несмотря на свое публичное покаяніе во время процесса въ Розан; прокуроръ республики, Рауль де-ла-Биссоньеръ, создавшій себ блестящую карьеру въ Париж, потерплъ крушеніе благодаря какому-то грандіозному мошенничеству, въ которое былъ замшанъ. Бывшій предсдатель суда ходилъ, повся голову; онъ постарлъ и пожелтлъ, и вчно оглядывался, боясь, какъ бы ему кто-нибудь не плюнулъ въ лицо: знакомые уже давно перестали ему кланяться.

Маркъ часто навщалъ Мальбуа, гд его дочь Луиза съ мужемъ Жозефомъ занимала прежнюю квартиру Миньо въ зданіи общественной школы; онъ радовался успхамъ свтскаго преподаванія, которое всюду разливало широкою волною истинное знаніе, а слдовательно — здоровье и счастье. Мальбуа уже не представлялъ собою прежняго клерикальнаго гнзда, которое, въ угоду конгрегаціи, избрало мэромъ жалкаго Филиса, жившаго со своей кухаркой. Прежніе избиратели допускали въ муниципальное управленіе лишь незначительное число республиканцевъ, которые не могли дйствовать самостоятельно. При новыхъ выборахъ вс республиканскіе кандидаты прошли безъ всякой задержки, и Даррасъ снова побдилъ Филиса, будучи избранъ громаднымъ большинствомъ. Даррасъ былъ въ восторг снова вступить въ должность мэра, посл того, какъ его изгнали клерикалы, и теперь онъ могъ дйствовать смло, отбросивъ всякіе компромиссы, потому что за нимъ стояла сплоченная партія такихъ же республиканцевъ.

Маркъ встртилъ его однажды на улиц и порадовался его сіяющему виду.

— О, я помню, отлично помню, — обратился къ нему Даррасъ со своимъ обычнымъ добродушіемъ, — что поступалъ не такъ, какъ вы того желали. Бдный Симонъ, вдь я былъ убжденъ въ его невинности и все же отказался вступится за него, когда вы ко мн приходили. Что длать? У меня не было и двухъ голосовъ въ муниципальномъ совт, и въ конц концовъ я самъ потерплъ неудачу. Ахъ, еслибы у меня тогда была такая же поддержка, какъ теперь! Наконецъ-то сила на нашей сторон, и мы себя покажемъ въ настоящемъ свт!

Маркъ, улыбаясь, спросилъ его, какъ поживаетъ Филисъ, его предшественникъ, одержавшій когда-то надъ нимъ побду.

— Филисъ! Бдняга очень огорченъ! Вы знаете, та особа, съ которою онъ жилъ, умерла? Теперь къ нему перехала его дочь, Октавія, страшная ханжа. Его сынъ Раймонъ, морякъ, находится постоянно въ плаваніи; такъ что бдняг живется далеко не весело. Впрочемъ, онъ, кажется, утшился: я видлъ у него очень толстую и здоровенную кухарку.

Даррасъ разсмялся отъ всей души. Онъ жллъ на доходы скопленнаго капитала, съ женою, которую очень любилъ, и только жаллъ объ одномъ, что у нихъ не было дтей.