Истина
Шрифт:
Прижавшись къ своему мужу, она продолжала:
— Да, мой добрый Маркъ, не брани меня: я сама сознаю свою вину. Дай мн время сдлаться такою же мужественною и безупречною, каковъ ты самъ… Мы примемся вмст за дло и мы побдимъ, — въ этомъ я не сомнваюсь.
Вс трое разсмялись и весело двинулись въ обратный путь; Миньо пошелъ ихъ провожать почти до самаго Жонвиля. Неподалеку отъ деревни, у самой дороги, возвышалось большое, мрачное строеніе, похожее на казарму: это было отдленіе мастерской Добраго Пастыря въ Бомон, которое существовало здсь нсколько лтъ, согласно общанію, данному общин, когда она присоединилась къ братству Св. Сердца. Клерикалы немало шумли о томъ, какимъ благодяніемъ для народа является устройство подобныхъ мастерскихъ; крестьянскія двушки учились здсь изящному мастерству, зарабатывали много денегъ, и, кром того, эти мастерскія должны были способствовать поднятію нравственности, отвлекая молодыя силы отъ легкомысленнаго препровожденія времени и доставляя имъ врный заработокъ. Мастерскія Добраго Пастыря снабжали большіе магазины Парижа готовымъ бльемъ, самымъ тонкимъ, самымъ изящнымъ. Около десяти сестеръ завдывали этими мастерскими, гд работало боле двухсотъ молодыхъ двушекъ, которыя съ утра до вечера портили себ глаза тонкой, неблагодарной работой, мечтая о тхъ счастливыхъ богачкахъ, которымъ предназначалось все это тонкое, обшитое кружевами, блье; эти двсти работницъ составляли лишь небольшую часть тхъ пятидесяти тысячъ молодыхъ двушекъ, которыя были заняты въ мастерскихъ Добраго Пастыря, разбросанныхъ по всей Франціи; мастерскія приносили братству милліоны, потому что плата за трудъ была самая ничтожная; двушкамъ мало платили и очень скверно кормили. Въ Жонвил населеніе очень скоро разочаровалось въ этомъ новомъ подспорь къ развитію
Маркъ остановился, смотря на мрачное, безмолвное зданіе, похожее на тюрьму, гд убивались молодыя жизни, и гд ничто не напоминало о веселомъ, производительномъ труд.
— Здсь мы видимъ еще одно хитрое изобртеніе клерикаловъ, — сказалъ онъ: — они воспользовались современными потребностями и отняли у насъ орудіе, обративъ его въ свою пользу. Клерикалы не брезгаютъ теперь никакою отраслью труда, начиная одеждою и кончая изготовленіемъ ликеровъ. Они торгуютъ и барышничаютъ, доводя плату до минимальныхъ размровъ, убиваютъ мелкую промышленность и разоряютъ сотни честныхъ тружениковъ, которые не могутъ съ ними конкуррировать. Нажитые милліоны идутъ на пользу церкви и питаютъ конгрегаціонныя учрежденія, увеличивая т милліарды, которыми они уже обладаютъ. При такихъ средствахъ съ ними невозможна никакая борьба.
Женевьева и Миньо слушали его, печальные и подавленные; заходящее солнце освщало своими теплыми лучами мрачное и молчаливое зданіе мастерскихъ Добраго Пастыря. Видя, какое грустное впечатлніе производятъ его слова, Маркъ воспрянулъ духомъ.
— Что же это я, однако, — точно прихожу въ отчаяніе! — воскликнулъ онъ. — Они могущественны пока, — это правда. Но мы имемъ въ рукахъ другое оружіе — книгу; она внесетъ истинный свтъ, и съ нею мы побдимъ всю ту ложь, которую они проповдуютъ столько вковъ подрядъ… Въ ней вся наша сила, мой другъ-Миньо! Напрасно они стараются поработить этихъ несчастныхъ, отуманить ихъ разсудокъ; вс эти мастерскія, все, что они создаютъ, — все должно въ конц концовъ рушиться. Слушайте, Миньо: всякій ученикъ, которому вы объясните одну истину, явится новымъ гражданиномъ, борцомъ для торжества справедливости. Дружне примемся за работу! Какъ бы ни былъ труденъ путь, который намъ мало пройти, — въ конц его насъ ждетъ побда!
Этотъ призывный крикъ, полный вры и надежды, раздался среди сельской тишины, въ торжественный часъ заката могучаго свтила, общавшаго наступленіе свтлаго и радостнаго утра. Миньо направился домой, чтобы энергично приняться за работу, а Маркъ и Женевьева пошли къ себ въ школу, въ Жонвиль, съ твердою ршимостью посвятить вс свои силы принятой на себя миссіи. Имъ предстояло затратить немало воли и терпнія, чтобы вырвать страну изъ-подъ власти клерикаловъ, начиная съ самого мэра Мартино и кончая послднимъ крестьяниномъ. Когда въ Жонвил было получено извстіе о назначеніи сюда Марка, аббатъ Коньясъ только презрительно пожалъ плечами. Онъ говорилъ всмъ и каждому, что этотъ несчастный, презираемый начальствомъ, обезславленный участіемъ въ дл Симона, не продержится здсь и полгода; его сослали сюда, чтобы избавиться отъ него, и, вроятно, очень скоро совсмъ прогонятъ со службы. Но въ глубин души аббатъ отлично сознавалъ, что въ лиц Марка имлъ опаснаго соперника, и что всякій неосторожный шагъ можетъ имть для клерикаловъ очень печальныя послдствія. Поэтому онъ ршилъ сдерживать себя и бытъ очень осторожнымъ. Онъ публично выбранилъ свою грубую служанку Пальмиру, за то, что та распространяла слухи, будто новый преподаватель укралъ изъ церкви въ Мальбуа Св. Дары и надругался надъ ними при всемъ класс. Это не было доказано, — сказалъ аббатъ, — также какъ и другая исторія, которую разсказывали про Марка, будто во время классныхъ занятій ему помогаетъ самъ чортъ, котораго онъ вызываетъ изъ стны. Но въ душ аббатъ вполн сочувствовалъ такимъ сплетнямъ и распускалъ самыя невроятныя клеветы про Марка, ршившись уничтожить и преподавателя, и школу, чтобы охранить свои интересы и свою власть надъ приходомъ, въ чемъ ему помогала свирпая служанка, злившаяся на то, что доходы аббата постепенно уменьшались, благодаря обдннію населенія; она же приписывала такой убытокъ вредному вліянію учителя.
Маркъ между тмъ длалъ свое дло и не обращалъ никакого вниманія на происки аббата и его служанки. Онъ прежде всего попытался научить людей истин и разсять тотъ мракъ суеврія, который опуталъ умы крестьянъ и самого мэра Мартино. Маркъ стремился къ тому, чтобы сдлать школу умственнымъ центромъ, откуда лучи свта должны были разливаться по всей округ. Онъ замкнулся въ опредленный кругъ своихъ занятій, увренный въ томъ, что, развивая дтскіе умы, онъ подготовляетъ почву для будущей побды, — научая людей понимать и хотть. Вся его вра, вс его стремленія заключались въ этой работ. Ему пришлось снова сдлаться секретаремъ мэріи, давать совты мэру Мартино, весьма довольному въ сущности возвращеніемъ Марка. Ему уже пришлось выдержать не одну ссору со своей женой, прекрасной госпожой Мартино, по поводу тхъ урзокъ, которыя пришлось сдлать во время церковныхъ службъ, такъ какъ, съ уходомъ Шанья, не было пвчихъ. Поднялась опять старая исторія по поводу церковныхъ часовъ, которые совсмъ перестали идти; муниципальный совтъ разршилъ расходъ въ триста франковъ, на покупку часовъ, которые и были помщены снаружи зданія мэріи. Тогда люди поняли, что въ Жонвил дла пошли по-новому; многіе нашли, что такой поступокъ очень дерзкій, но другіе радовались тому, что теперь будутъ точно знать, который часъ. Маркъ, однако, былъ далекъ отъ того, чтобы праздновать такія легкія побды; онъ зналъ, что ему предстоятъ еще годы тяжелаго труда, прежде чмъ онъ добьется дйствительныхъ результатовъ. Каждый день, впрочемъ, онъ радовался тмъ сменамъ будущаго, которыя онъ разсвалъ щедрою рукою, увренный въ томъ, что на его сторон будутъ современемъ вс т, кто увруетъ въ истину и убдится въ томъ, что только въ ней дйствительный источникъ здоровья, благоденствія и мира.
Маркъ и Женевьева провели нсколько лтъ въ этой благотворной работ. Они были счастливы. Маркъ радовался тому, что никогда еще не чувствовалъ въ себ такого подъема энергіи. Возвращеніе Женевьевы, ихъ полное единеніе на любимомъ поприщ придавали ему новыя силы, потому что теперь его жизнь и его дятельность составляли одно нераздльное цлое. Прежде, бывало, онъ страдалъ отъ того, что, поучая другихъ, не могъ убдить свою подругу, мать своихъ дтей, въ истинной справедливости своихъ взглядовъ; ему казалось, что, допуская въ своей семь разность убжденій, онъ самъ терялъ увренность въ ихъ правот; зато теперь въ немъ проснулась непобдимая сила авторитета, потому что онъ доказывалъ своею жизнью, своимъ семейнымъ счастьемъ силу тхъ идей, которыя проповдывалъ. Сколько радости, сколько удовлетворенія доставлялъ совмстный трудъ этой дружной семь; мужъ и жена работали рядомъ, свободно, сохраняя каждый свою индивидуальность. Если на Женевьеву находили иногда минуты слабости, Маркъ не насиловалъ ее, а предоставлялъ ей самой разобраться въ своемъ внутреннемъ мір. Каждый вечеръ, по окончаніи классовъ, когда мальчики и двочки уходили домой, наставникъ и наставница оставались одни въ своей крошечной квартирк; они бесдовали объ этихъ дтяхъ, которыя были вврены ихъ попеченіямъ, и они сговаривались о завтрашней работ, не связывая себя, однако, однообразіемъ программъ. Она была боле сентиментальна, мене врила въ книгу, стараясь воспитать изъ своихъ двочекъ искреннихъ, любящихъ женщинъ, освобождая ихъ отъ рабской подчиненности мужчин, освященной вками, развивая въ нихъ чувство любви по преимуществу, дабы не превратить ихъ въ самоувренныхъ гордячекъ. Маркъ хотлъ идти дальше: онъ хотлъ обучать и мальчиковъ, и двочекъ одинаково, удлять имъ то же количество знаній, съ тмъ, чтобы они впослдствіи уже сами разобрались въ соціальномъ положеніи каждаго изъ нихъ. Ему было ужасно жаль, что онъ не могъ соединить дтей въ одну школу для совмстнаго обученія, какъ это сдлалъ Миньо: у него было всего около тридцати учениковъ и ученицъ, и онъ обучалъ ихъ вмст. Но въ Жонвил было гораздо боле жителей, чмъ въ Морё;
поэтому и число учениковъ значительно превышало то количество, которое посщало школу Миньо: у Марка было до тридцати мальчиковъ, а у Женевьевы столько же двочекъ. Еслибы соединить ихъ, какой бы получился превосходный классъ! Маркъ былъ бы старшимъ учителемъ, а Женевьева — его помощницей. Образовалась бы настоящая семья, среди которой они явились бы отцомъ и матерью всхъ этихъ ребятишекъ. Такимъ образомъ былъ бы достигнутъ настоящій идеалъ школы! Ученики и ученицы преуспвали бы гораздо лучше изъ чувства соревнованія, и отношенія ихъ между собою только бы выиграли отъ такого совмстительства. Маркъ считалъ, что для учителя не можетъ быть лучше помощницы, какъ его жена! Съ какою радостью онъ разрушилъ бы ту стну, которая раздляла ихъ классы, и соединилъ бы во едину всю эту толпу малышей. Онъ внесъ бы въ дло свой зрлый умъ и свои познанія, она вліяла бы на дтей своею нжною заботливостью, и вмст они бы создавали изъ нихъ будущія счастливыя семьи, показывая имъ примръ истинной любви и умственнаго объединенія.Маркъ продолжалъ работать такъ, какъ онъ работалъ послднія пятнадцать лтъ въ Мальбуа. Здсь въ его класс было меньше дтей, и ощущался недостатокъ въ учебныхъ пособіяхъ. Зато онъ гораздо свободне могъ примнять свой методъ; поле дятельности было уже, и получаемые результаты боле наглядны. Его не огорчало, что число учениковъ, изъ которыхъ онъ создавалъ будущихъ гражданъ, не было такъ многочисленно. Еслибы во всей Франціи вс школьные учителя работали такъ, какъ онъ работалъ, и ежегодно подготовляли бы десять, двадцать мальчиковъ, внушая имъ справедливые и широкіе взгляды, они бы скоро подготовили всю націю для той просвщенной дятельности, для которой она была призвана. Новый инспекторъ народныхъ школъ, господинъ Моруа, другъ Де-Баразера, не стснялъ Марка относительно программы; очевидно, онъ получилъ особенныя инструкціи отъ своего начальника. Жонвиль представлялъ собою такое захолустье, что туда рдко кто заглядывалъ, и учителю была предоставлена полная свобода дйствій. Какъ и въ Мальбуа, Маркъ уничтожилъ вс картины, тетради, книги, которыя способствовали развитію суеврія и ложно понятому патріотизму; война, убійства, грабежи — все это лишь развивало грубыя страсти и отравляло умъ дтей. Воспитаніе, основанное на понятіи превосходства грубой силы надъ правомъ, создавало общество съ преступными наклонностями, неспособное поклоняться истинному идеалу справедливости. Маркъ давалъ своимъ ученикамъ такія книги и такія картины, которыя бы говорили ихъ уму о высокихъ доблестяхъ мирнаго торжества науки и труда, о братств между народами, о солидарности всхъ и каждаго въ стремленіи создать наивысшее общее счастье. Освободивъ классъ отъ вреднаго наслдія прошлаго, онъ старался развить въ ученикахъ чувство гражданской доблести, обучая ихъ законамъ родной страны, такъ чтобы они ясно сознавали свои права и обязанности и могли служитъ отечеству, какъ просвщенные дятели, руководствуясь не узкимъ патріотизмомъ, а общечеловческими и гуманными идеалами. Франція должна была стремиться покорить весь міръ не съ оружіемъ въ рукахъ, но несокрушимымъ могуществомъ свободной мысли; ей предстояла великая задача соединить вс народы въ одну общую, братскую, справедливую семью и тмъ побдить всякую мысль о прежнихъ ужасахъ войны.
Въ отношеніи метода преподаванія онъ придерживался по возможности программы, но иногда отступалъ отъ нея, находя, что она слишкомъ сложна. Долгій опытъ научилъ его, что знаніе — ничто, если оно плохо усвоено и не ясно понято, и если его нельзя приложить непосредственно къ длу. Поэтому, не устраняя вполн книги, которая оставалась основой преподаванія, онъ отводилъ много времени устнымъ объясненіямъ и старался оживить всякій урокъ, сдлать его интереснымъ и забавнымъ. Въ этихъ упражненіяхъ вполн проявлялся его врожденный талантъ преподаванія; онъ былъ неистощимъ въ своихъ словесныхъ объясненіяхъ и умлъ сблизиться съ ребятами, встать на ихъ точку зрнія, быть и старшимъ товарищемъ, и другомъ. Пережитыя страданія и тяжелая борьба точно просвтили его душу и научили его понимать дтскіе умы и дтскія души; онъ радовался ихъ стремленію къ знанію и восхищался постепеннымъ развитіемъ этихъ чистыхъ, неиспорченныхъ молодыхъ отпрысковъ. Маркъ не только училъ ихъ, но и забавлялся съ ними, какъ равный; онъ охотно притворялся, что забылъ буквы, чтобы снова выучивать ихъ вмст съ учениками, повторяя ихъ шестилтнимъ малышамъ. Тотъ же самый пріемъ онъ употреблялъ и въ географіи, ариметик, исторіи и грамматик; онъ открывалъ невдомыя страны, постепенно, шагъ за шагомъ, подвигался на пути науки, обращаясь за помощью къ самимъ учащимся и радуясь, если имъ удавалось вмст установить какой-нибудь законъ природы; такой способъ преподаванія необыкновенно заинтересовывалъ дтей, урокъ казался имъ веселе всякой забавы, и они обожали своего учителя, какъ самаго преданнаго товарища. Отъ дтей можно всего добиться, если къ нимъ относиться съ искренней симпатіей; ихъ надо любить, и тогда всякое преподаваніе будетъ понятнымъ и доступнымъ. Потомъ Маркъ старался, чтобы они примняли свои знанія къ практической жизни. Онъ ходилъ съ ними въ поле, объяснялъ земледльческія работы, посщалъ кузницы, слесарныя заведенія, постройки, знакомилъ ихъ со всми отраслями ручного труда. Гимнастику онъ вводилъ въ игр, и все свободное время употреблялось на физическія упражненія. Маркъ внимательно вникалъ въ жизнь своихъ учениковъ, входилъ въ самыя мельчайшія событія и старался справедливо разсудить ихъ взаимныя недоразумнія и ссоры; его приговоры обыкновенно принимались и той, и другой стороной, такъ какъ ученики безусловно довряли его справедливости, а онъ пользовался этими случаями, чтобы развить ихъ нравственныя понятія, и посредствомъ любви приводилъ дтей къ познанію истины. Ребенокъ, которому никогда не лгутъ и относительно котораго всегда поступаютъ справедливо, развивается въ разумнаго, ласковаго и здороваго человка. Маркъ съ особеннымъ вниманіемъ относился къ каждой книг, къ каждой картин, которую онъ давалъ въ руки учениковъ. Большинство, даже самыхъ лучшихъ, книгъ содержатъ нкоторую, вошедшую въ обычай, ложь, въ особенности относительно историческихъ событій. Онъ избгалъ каждой фразы, каждаго слова, которое не было понятно ученику, а тмъ боле всякой вымышленной легенды, всего, что возбуждало бы въ дтяхъ ложный патріотизмъ.
Маркъ и Женевьева проработали такимъ образомъ четыре года, стараясь исполнить свой долгъ, въ тишин и согласіи. Дти вступали въ школу и выходили изъ нея, и Маркъ часто говорилъ, что пятидесяти лтъ упорнаго труда достаточно, чтобы пересоздать весь свтъ, если каждый ребенокъ, вышедшій изъ школы, вынесетъ въ свтъ истинныя понятія о добр и справедливости. Конечно, четыре года труда не могли еще дать особенно блестящихъ результатовъ, но кое-что благопріятное было уже достигнуто, и смена, брошенныя въ плодородную почву, пускали здоровые ростки.
Сальванъ, получивъ отставку, поселился въ Жонвил, гд у него былъ домикъ, полученный имъ въ наслдство. Онъ жилъ небольшой рентой, занимаясь культурой цвтовъ, вдали отъ свта. Въ его садик была бесдка изъ клематисъ и розъ; тамъ стоялъ большой каменный столъ, и около него по воскресеньямъ собирались друзья, бывшіе воспитанники нормальной школы, и проводили время въ братской бесд. Маркъ постоянно навщалъ его, и для него было особенно пріятно встрчать тамъ учителя его прежней школы въ Мальбуа, который давалъ ему свднія о его класс, объ успхахъ его бывшихъ учениковъ. Новый учитель, Жули, былъ блокурый, добрый, энергичный человкъ, преданный своему длу; отецъ его былъ чиновникомъ, но онъ не хотлъ тянуть неблагодарную лямку чиновничьей службы, видя, какъ страдалъ всю жизнь его отецъ. Жули былъ однимъ изъ лучшихъ учениковъ Сальвана; онъ вносилъ въ преподаваніе самыя широкія, гуманныя начала и всякое знаніе подтверждалъ опытомъ. Въ Мальбуа онъ пользовался большимъ успхомъ, благодаря прирожденной ловкости; онъ умлъ незамтно провести свои взгляды и разстроить вс интриги, которыя противъ него устраивали клерикалы. Онъ только что женился на дочери учителя, и его жена, веселая и ласковая блондинка, оживляла школу своимъ беззаботнымъ смхомъ.
Въ одно изъ воскресеній Маркъ, придя къ Сальвану, засталъ его въ бесд съ Жули, подъ роскошными сводами клематиса. Оба разсмялись, завидя Марка.
— Идите, идите сюда, мой другъ, — закричалъ ему Сальванъ. — Жули только что разсказывалъ мн, что школа братьевъ потеряла нсколькихъ учениковъ. Про насъ говорятъ, что мы побждены, а между тмъ наше вліяніе растетъ и наша дятельность все расширяется.
— Да, — подтвердилъ учитель, — дла въ Мальбуа идутъ прекрасно; а давно ли про него говорили, что онъ является гнздомъ клерикализма… Братъ Іоахимъ, преемникъ брата Фульгентія, — очень ловкій человкъ; онъ дйствуетъ весьма осторожно и разумно и представляетъ полную противоположность своему безтолковому и грубому предшественнику. Но онъ все-жъ-таки не можетъ побдить извстное недовріе населенія; противъ конгрегаціонныхъ школъ растетъ большая оппозиція; многіе недовольны преподаваніемъ, и потомъ, несмотря на вторичное осужденіе Симона, въ классахъ точно царитъ чудовищный образъ брата Горгія; т самые люди, которые когда-то его защищали, теперь разсказываютъ про него ужасныя вещи и подозрваютъ его въ самыхъ возмутительныхъ преступленіяхъ. И вотъ такимъ образомъ ко мн мало-по-малу переходятъ ученики изъ школы братьевъ.