Каролина

Шёл третий час ожидания. Я думала о Соле. О Клэрис – справится ли? Самонадеянно представляла, как Айвор вернётся в Нуррингор и, не обнаружив там меня, разнесёт стены по камешкам, а главного коменданта отправит жить в яму. Время от времени я смотрела вверх – на потолок, откуда свисал на цепи огромный канделябр. Я начинала считать свечи, но после пятнадцатой шея уставала. Сколько же их было? Казалось, больше, чем во всех тавернах Рида; чем звёзд за плотной пеленой туч… и если зажечь их все, в огне сгорит весь Виарт. Образ получился ярким. Отдавшись ему, я чуть не пропустила, как в проёме увенчанного золотой аркой центрального входа появилась королева. Сопровождаемая двумя стражниками и шуршанием тяжёлого шлейфа, она ступила на ковровую дорожку: утихли шёпотки, согнулись спины, склонились головы.

Откуда-то я знала, как выглядит наша королева. Может, видела на портрете. А может – когда-то в прошлой жизни – вместе с толпой других зевак я вытягивала шею, чтобы рассмотреть её величество в проезжающем мимо экипаже. Сейчас я могла бы смиренно опустить взгляд в пол, но… нет, я не могла.

Боги писали Кейлет густыми яркими красками. Широкий мазок – чёрные волосы шёлком заструились под тонким ободком короны. Алым пылали губы, янтарным блестели глаза. Когда кисти увязли, Богам пришлось взять мастихин: несколько смелых штрихов острым краем высекли изящные скулы, подбородок и тонкие ключицы в вырезе платья.

Боги писали Кейлет так, чтобы она стала определением красоты. В посеревшем после войны мире она вела собственную войну – с размытостью и блёклостью.

Шлейф мягко прошуршал мимо. Не сказав ни слова, едва взглянув на нас – сквозь нас, – Кейлет дошла до трона, развернулась и направилась обратно к выходу. Короткий приказ расслышал лишь страж – он поклонился, и королева удалилась.

Для Эналаи у Богов не нашлось ярких красок в палитре.

Целителей заводили в спальню короля по одному, а выводили через другой ход. Всё это действо походило то ли на плохо поставленную театральную пьесу, то ли на нелепое состязание с наградой в тысячу райнов. Так нам сообщил распорядитель королевских комнат, осанистый юноша с бледноватым лицом и дрожащим высоким голосом. О судьбе нерадивых лекарей в случае смерти короля он, впрочем, умолчал.

Меня пригласили последней. В светлый Виарт уже пришли сумерки, и вместе со стражами меня провожали длинные, почти осязаемые тени от коридорных канделябров. Эти тени, другие тени… тянулись за мной, норовя схватить за руки и обвиться вокруг горла, пока их не отсекли двухстворчатые двери королевской спальни.

Здесь царил полумрак. «Его величество плохо переносит свет», – шепнул мне распорядитель, передавая одинокую свечу. Как славно! Осматривать больного короля я буду в таких же условиях, в каких зашивала осуждённого в яме Нуррингора. По мягкому ковру я подошла к кровати. Всё вокруг наблюдало за мной: резные деревянные столбцы в четырёх углах, бахрома расшитого балдахина; вдоль стен – молчаливые караульные с гербом на груди, сгорбленный слуга с ночным горшком в руках и – в тени (снова тени!) спинки большого кресла – королева Кейлет.

– Откройте окно, пожалуйста, – попросила я шёпотом.

Кивнул распорядитель, неторопливо махнула рукой королева, и только после этого я услышала звук раздвигаемых штор. Вечерний свежий воздух вступил в борьбу с запахом рвоты, но прогнать атмосферу поминок не смог.

Я отодвинула край балдахина и склонилась над изголовьем. Король-предатель – завоевателем его полагалось называть вслух – лежал в обрамлении золотых вензелей, что украшали пуховые подушки. Но как ни назови, передо мной был немощный старик, набор хрупких костей, обтянутый иссохшей кожей. Казалось, она рассыплется в прах от самого лёгкого прикосновения. Нет человека, есть лишь болезнь…

Ты прав, Куара, человека нет… есть враг. И не болезнь его настигла, а расплата.

Я отвела со лба короля липкие волосы. Жара не было, наоборот, он показался мне слишком холодным. Почти мертвец, если бы не дрожащие веки и хрип вместо дыхания. Я коснулась пятен на его щеках и подбородке – ниже, под воротом кружевного воротника, пятна были твёрдыми и шершавыми, словно рыбные чешуйки.

Вдруг – с удивительной для умирающего старика силой – Эналаи сжал моё запястье. Глаза его распахнулись, заблестели… губы зашевелились не то в молитве, не то в приказе, и король прохрипел:

– Пить.

К нам тут же подлетел слуга. Отодвинув меня, он за плечи приподнял своего почти невесомого повелителя и прижал к его рту серебряный кубок. Боги, куда в этом дворце подевались все глиняные кружки?

Эналаи сделал несколько глотков и тут же скрючился, застонал. Он схватился за живот и опорожнил желудок прямо на колени слуге. Тот даже не дрогнул. Придерживая руками зеленоватую жижу с кровавыми сгустками, он, бормоча извинения, удалился. А король без сил откинулся на подушки.

– Мне пока достаточно. – Я встала и отошла от постели. – Теперь, если позволите, мне хотелось бы отдохнуть и подумать.

Распорядитель, который наблюдал из-за балдахина, шевельнулся, но раньше со своего кресла поднялась королева. Шурша подолом уже другого платья, она проследовала к двери, оттуда обернулась и, смотря куда-то сквозь меня, сказала:

– Я проведу.

Из похожей на склеп спальни мы вышли в щедро освещённый факелами коридор. Шагов двадцать я шла за королевой и двумя её личными стражами, но после поворота вдруг оказалась впереди. Окна, занавешенные ночью, служили мне зеркалами, и боковое зрение подсказывало, что не щупальца вьются за мной, а всего лишь оценивающий взгляд.

– Как тебя зовут? – спросила королева.

Вопрос слишком быстро растворился в воздухе, будто она вовсе не имя моё хотела узнать.

– Каролина.

До конца коридора мы шли молча. Передо мной отворились широкие двери – я замедлилась, но и тени мои остановились. Пришлось и дальше идти первой. Новый коридор повёл нас вглубь дворца: мои зеркала исчезли, и вместо размытого отражения на меня смотрели гобелены – привезённые из Рокнура рокнурские короли. Эти умерли века назад: умерли, выцвели, забились пылью.

– Давно ты выучилась целительству, Каролина? – Новый вопрос позёмкой стелился по каменным плитам.

– Не очень давно, но у меня был хороший учитель.

Я остановилась и развернулась на каблуках. Кейлет, будто угадав моё намерение, остановилась одновременно со мной, а через мгновение замерли и стражи.

– Ваше величество, – зачем-то я присела с поклоном, – разрешите мне остаться на ночь в спальне короля и наблюдать за его самочувствием.

Королева медленно приблизилась. На несколько дюймов выше, она смотрела из-под полуопущенных ресниц – длинных и чёрных, как недра Разлома, как душа Айвора или крылья тех чёрных бабочек, которые в наших краях больше не водились.

– Разве ты ещё не догадалась обо всём, Каролина?

Что ж им всем так нравится повторять мои имя?

– Что вы, ваше величество. Я поторопилась в суждениях и переоценила свои знания. Мне нужно ещё время с королём, а времени не так много, чтобы ждать до утра.

Следовало добавить «к сожалению», но я подумала об этом слишком поздно.

– Другие целители не изъявили такого желания.

– Возможно, они больше устали в дороге.

– Хочешь обогатиться на тысячу райнов, Каролина? Тщеславие тобою движет или сострадание? Может, страх?