Каролина

Устраиваясь на ночь в уже обжитом мной кресле, я слушала мерный храп Эналаи и думала о том, что он, вероятно, поправится. Новый яд не поступал, а король откуда-то черпал волю к жизни.

Ещё я думала, что время играет со мной. Три дня в Виарте ощущались длиннее, чем три месяца в Нуррингоре. Каменные стены тюрьмы, которые вначале так напугали меня, оказали любезный приём. Беседы с капелланом, мой светлый лазарет… первый крик новорождённой девочки. Разговорчивая Клэрис, «крылья» на спине Охотника, Мия и Колтон…

Айвор. Я крепче обняла подушку. Настоящий Айвор не умел обнимать. Зачем гладить плечи, если можно ласкать грудь. Зачем неподвижно сжимать талию – приятнее найти и рвануть вверх край юбки, а ладонями направлять движения бёдер. И всё же, тоскуя сейчас по Айвору, я вспоминала только тепло. Означало ли это, что я его люблю?

Вопрос вспыхнул и погас. Я уснула. Короткая летняя ночь незаметно пролетела, и скоро свет из окна безжалостно атаковал мои веки. Встряхнувшись, я первым делом подошла к постели Эналаи – уже привычка сложилась – и склонилась над изголовьем.

Что ж. Боги услышали молитвы мидфордцев. Старания кого-то во дворце не прошли даром.

Король-предатель был мёртв.

Королева

В прошлый раз, три дня назад, в тронном зале было не так многолюдно. Сегодня здесь собралась половина жителей Виарта. Так казалось.

Тихо обмениваясь мыслями, догадками и сплетнями, люди толпились вдоль стен. В мозаике дорогих шуршащих тканей угадывались знакомые силуэты: казначей рядом с капелланом, члены совета, королевский повар, две дюжины офицеров королевской гвардии… На того, который шляпой возвышался над остальными, я старалась не смотреть.

Вокруг пьедестала смиренно ждали слуги и личные стражи королевы. Сама Кейлет сидела на троне и постукивала ногтями по золочёной кайме подлокотника.

Этим ранним утром мне также полагались собственные стражи: двое стояли по левую и правую стороны от меня. Неподвижные, в чёрных одеждах – я смотрела перед собой и притворялась, что это всего лишь тени. Труднее было притвориться, что руки свободны.

По негласному закону, кого над остывающим телом застали, тот и убийца. Если тело королевское, то и арест проводится с надлежащим размахом: кандалы на руках, почётный конвой до тронного зала и, естественно, никакого завтрака.

Наконец, двери в зал распахнулись. В сопровождении нескольких стражей и очень бледного королевского распорядителя вошёл Исай Райтвуд. На его руках цепей не было. Не было на нём и привычной благодушной ухмылки. Второго целителя подвели к трону. Его нервно бегающий взгляд почему-то бегал мимо меня, хоть я и стояла совсем рядом.

В толпе зашевелились, но Кейлет вскинула руку, и все замерли. Дождавшись абсолютной тишины, королева звонко произнесла:

– Господин Райтвуд, вы осмотрели тело моего мужа?

Из абсолютной тишина превратилась в могильную, и кивок целителя показался последней конвульсией мертвеца.

– Можете ли вы поведать нам, от чего умер король Эналаи? – Взгляд Кейлет медленно и мучительно ковырял сквозную дыру в груди Райтвуда. Ответчик не осмеливался, и допросчица решила его подтолкнуть: – Ну же, расскажите правду вашей королеве.

Райтвуд вытер о штаны потные ладони и всё же коротко зыркнул на меня. Это был последний раз, когда он на меня посмотрел, а после прозвучал ответ:

– Яд, ваше величество. М… мышьяк. – Ропот в толпе подействовал ободряюще – почему-то. Дальше Райтвуд говорил увереннее. – Руки короля в судороге застыли на животе, очевидно, перед смертью он мучился от боли. Также я нашёл на коже его величества тёмные пятна. Известный признак отравления мышьяком.

Я мысленно поаплодировала. Исай Райтвуд оказался целителем не только одарённым, но и находчивым.

– Благодарю вас за честность. – Кейлет выпрямилась на троне. – А теперь скажите нам, господин Райтвуд, эти всем известные пятна – они были на теле короля в день вашего первого осмотра три дня назад?

Райтвуд молчал, молчал и потел – его рыжие волосы прилипли к вискам.

Королева, склонив голову набок, покровительственно улыбнулась.

– Не торопитесь. Хорошо подумайте над ответом, от него зависит ваша судьба.

Я не могла не отдать должное Райтвуду, он медлил ещё целую минуту. Возможно, другой на его месте решился бы сразу.

– Нет, ваше величество, – прозвенел наконец его голос. – Пятен не было. В тот первый вечер я обнаружил у короля обычную язву, но… но после его, вероятно, стали кормить отравленной едой, и язва стала смертельной.

– Вероятно? – уточнила королева.

– Мм… наверняка, ваше величество.

Мысленные аплодисменты оборвались. В нарастающем снаружи шуме, под гнётом сотни тяжёлых взглядов, внутри меня всё стихло. Интересно, королевских убийц отправляют в Нуррингор к межам или придумывают для них публичную казнь? Может, один из стражей, обрамлявших меня подобно крыльям, прямо сейчас воткнёт кинжал мне в сердце. Успею ли я сначала задушить его цепью?

Кейлет снова подняла руку, призывая всех замолчать, потом поднялась сама.

– Ах, господин Райтвуд! – Она театрально нахмурилась. – Я ведь просила вас говорить правду.

Впервые за это утро королева посмотрела на меня. В уголке её глаза сверкнула то ли слеза, то ли смешинка. Целитель отшатнулся.

– Простите…

– Я не прощаю, – прошипела Кейлет. – Я не прощаю никого и никогда. Ты посмел лгать мне, кретин? Твоей королеве, которая много вечеров сидела у постели любимого мужа и выучила каждую его морщинку, каждое маленькое пятнышко?

– Но ведь вы просили ответить правильно, – неловко оправдался Райтвуд.

– И ты совершил ошибку. Пятна от мышьяка, как ты их определил, называются возрастными. Они появились задолго до болезни короля, и это утверждаю я – я, которая делила с ним ложе! Кто-то из присутствующих желает усомниться в этом?

Придворные могли бы вежливо покачать головами, но они не отважились.

– Я вижу лишь одну причину твоей предательской лжи, – заключила Кейлет. – Ты пытался скрыть собственные недобрые намерения. Это так?

– Нет, ваше величество! – Райтвуд отшатнулся, схватился за грудь, словно праведный гнев овдовевшей королевы всё-таки прожёг там дыру. Следуя молчаливому приказу, к целителю двинулись стражники. – Нет! Я не виноват, я ничего не сделал!