Каролина

– Тёплое, – я кивнула.

Минуту мы смотрели друг на друга, как будто обе ждали чего-то. Коварное воображение заставляло потеть мои ладони, но взгляд пока оставался ясным.

– Если следовать ритуалу до конца, теперь я должна поцеловать тебя. – Кейлет склонила голову набок. Мысль забавляла её, а мне оставалось лишь застыть покорной статуей и ждать. Она подалась вперёд, но в последний момент обошла меня и склонилась над изголовьем постели. Неясный шорох, тихий шёпот… не прощаясь, королева ушла.

Для меня началась новая вечность. Обнимая поднятую с пола подушку, я лежала поперёк кресла: голова на одном подлокотнике, колени на другом. Я чувствовала, как молоко теперь омывает стенки нового сосуда, моего желудка, волнами подкатывая к горлу тошноту. Это всё от голода и чёрствого хлеба. Ну, или от яда… пусть. Одна единственная небольшая доза не убьёт меня. Разве что, Кейлет, если это она, потеряла терпение.

А может, яд не в стакане, а на её красных губах, и передаётся он с поцелуем?

… На потолке тонкие линии плели цветочный узор. Сквозь пелену ресниц они дрожали вместе с огоньком свечи и казались клубком змей. Надо бы закрыть глаза и уснуть, пока змеи, свесив головы, не начали шипеть на меня. И если повезёт, завтра будет новый день.

Призрак

Утром я обнаружила, что жива. Насладиться этим ощущением в должной мере я не успела: король также проснулся живым и затребовал подвести его к окну. Он сам сел на постели, всего раз тихо застонав. Сам передвигал ногами. Его тонкая рука на моих плечах ощущалась почти невесомой, однако свою стать король не утратил. С каждым шагом он распрямлялся, раскрывался подобно ростку, и к окну подошёл высокий стройный мужчина. Без обрамления подушек и болезненных теней, которые отбрасывал тёмный балдахин, резче обозначился его профиль.

Тусклым взглядом король Эналаи смотрел вдаль.

– В той стороне север. Рокнур.

Он пошатнулся. Только что распустившийся росток быстро состарился, и обняла я уже тонкое сухое дерево.

– Разве здесь не Рокнур? – спросила я. – С портретов на стенах смотрят рокнурские короли, надписи на рокнурском. Вашими золотыми вензелями, точно клеймом, отмечено всё – от ступенек главной лестницы до кухонных половников. Хотели обозначить здесь свой новый дом и вытеснить в людях память о прежнем, ваше величество? Полагаю, ни то, ни другое не вышло.

Эналаи сглотнул, кадык на его тонкой шее судорожно дёрнулся. Из горла вырвался сиплый шёпот:

– За такие слова тебя и казнить могут.

– И кто тогда поможет вам удержаться на ногах?

Я смотрела на короля вверх из-под его подмышки. Он – на меня.

– Я знал, что ты придёшь за мной, – произнёс Эналаи одними губами. Короткая ясная вспышка в его тёмных глазах растворилась в мутной поволоке.

– Мне не раз говорили, что я слишком худая и бледная, ваше величество, да и синяки свежести не добавляют. Однако смертью меня ещё не называли.

Шутка не удалась. Эналаи обмяк и повалился на меня. С вовремя подоспевшим слугой мы отвели короля в постель.

– Хотите… – я наклонилась к нему. – Хотите, мы повернём кровать так, чтобы вы могли смотреть в окно?

Он почти спал, почти не слышал меня. Неосознанно сжимая мою руку, Эналаи приподнялся – ближе к моему лицу – и прошептал:

– Второй этаж, восточное крыло. За синим гобеленом.

Голодный мечтает о пище. Но пригласи его за королевский стол, и кусок в горло не полезет.

Я едва успела приготовить для Эналаи свежую перловую кашу – сегодня с кусочками постной говядины, – как поступил приказ от её величества. Мне надлежало «отмыть себя от запахов болезни, надеть самое приличное платье и присоединиться к королеве за обедом».

Для дворца все мои дорожные платья были одинаково неприличными: из простой тёмной ткани без украшений. Какая женщина не мечтает о расшитой шёлковыми нитями юбке и кружевных манжетах? Только в Нуррингоре свои законы моды. Все цвета стекаются в серый, слово «красота» исчезает с языка и из мыслей, и, выбирая по утрам наряд в шкафу, я помнила лишь об одном: с шёлка и кружев трудно отстирывается кровь.

Для королевского обеда я достала из сумки то платье, которое лежало сверху. В большом овальном зале, набитом гостями и разномастными придворными, даже мой новый знакомый господин Райтвуд выглядел представительнее меня. Я успела рассмотреть пудру на его рыжих волосах и ярко-синий костюм, пока мы все, живым узором выстроившись вдоль стен, ожидали её величество.

– Где наш третий друг? – спросила я шёпотом. – Тот бородатый старик в мантии?

– Кхм… Он отбыл в первый же вечер, сославшись на неотложные дела. По слухам.

Наконец, в дверном проёме появилась Кейлет. Пока фрагменты узора приседали в поклонах, королева заняла место во главе стола.

Умолкли голоса. Застыли шейные позвонки, грудные клетки раздувались вполсилы. Боги замедлили ход времени для всего человечества, пока королева рассматривала накрытый стол. Взгляд её упал на пирог с утиным паштетом и сушёной сливой. Щёлкнув пальцами, королева кивнула на блюдо: юркий поварёнок тут же поставил перед ней порцию, предложил соус, пюре из репы на гарнир, наполнил кубок ярко-рубиновым вином – под цвет королевского платья, – и в позе гнутого торшера отошёл на четыре шага.

После пирога королева угостилась кроличьим рагу, розмариновый аромат которого щекотал ноздри рядом стоящих. Напоследок она ногтями разделала сочащуюся мёдом перепелиную ножку. Подоспела служанка с влажным полотенцем.

Я мечтала о порции перловой каши и одиночестве. Но вот очередной небрежный жест заставил несколько десятков ног оторваться от земли для долгожданного шага к столу. Рано – королева просто звала лакея. Выслушав короткий приказ, юноша в золотистой ливрее направился ко мне. Говорил он негромко, но в оглушающей тишине абсолютно все в зале расслышали, что её величество приглашает меня сесть рядом с ней.

Вслед за королевой Боги щёлкнули пальцами, и время потекло в обычном темпе. Придворные вспомнили, как дышать, ходить и говорить. Задвигались стулья, взметнулись в воздух и опустились на колени белоснежные салфетки – естественно, с вензелями в углах. Под бульканье вин застучали столовые приборы.

– Грибного супу, госпожа? – раздался голос прислужника над правым ухом.

– Как сегодня чувствует себя король? – спросила Кейлет, которая сидела слева.

Что ж, слуга обратился первым. Я кивнула ему, а потом повернулась к королеве.