Кукомоя

– Есть кто дома?

– Ты что, старый осел, еще и дверь входную не запер?! – зашипела на мужа Евдокия Егоровна, поднимаясь из-за стола, и охнула, увидев черную фигуру, возникшую на пороге.

На мгновение Антону показалось, что в комнату вошла огромная мужеподобная кукомоя, вроде тех, что он видел ночью у стен церкви, но это был участковый в черном прорезиненном плаще-дождевике, усеянном бисеринками дождевых капель.

– Вечер добрый! Извините за поздний визит, но такая уж у меня служба. Иногда до ночи приходится работать, если дело важное! – сказал он с виноватым видом.

– Здравствуй, Роман Денисович! – Пал Палыч перегнулся через стол, протягивая участковому руку. Тот пожал ее, кивнул хозяйке и Антону, а затем поставил на стол корзинку, из которой торчал пузатый чайник из нержавейки.

– Я на минутку. Хотел, вот, узнать, не ваша ли это корзинка?

Евдокия Егоровна внезапно закатила глаза и начала хватать ртом воздух, как пойманная рыба. Голосом, полным ужаса, она выдохнула:

– Вы зачем это?.. Откуда?.. Господи, что ж теперь будет?!

Участковый с любопытством посмотрел на нее.

– А в чем дело? – Пал Палыч удивленно вскинул брови.

– Так ведь это ж о-откуп! – протянула Евдокия Егоровна, потрясая руками и медленно оседая на стул.

– Какой еще откуп? – Участковый озадаченно потер лоб.

– Для кукомой… – пролепетала хозяйка, едва шевеля губами.

– Вон оно что! – Не дожидаясь приглашения, Роман Денисович придвинул к столу еще один стул и сел рядом с Антоном. От него повеяло дождем и бензином. – Давайте-ка, рассказывайте по порядку, Евдокия Егоровна, куда и с какой целью вы этот откуп относили?

– Ну как – с какой целью? Известная цель: чтоб нечисть на наш дом не покушалась. Знаете ведь, что она людей из домов выманивает! Для того и откупались. Многие из нашего поселка оставляют на лесной опушке дары для кукомой. Там места для этого обозначены, сусеки специальные соорудили.

– Хм… сусеки, значит… – Участковый нахмурился. – И где же эти ваши сусеки? Далеко от поселка? Место сможете показать?

– Да его нетрудно найти! Если через поле по тропинке мимо церкви пойдете, так на краю леса сразу и увидите.

– И вы эту корзинку там оставили? – спросил участковый. Вид у него при этом был недоверчивый.

– Там и оставила, конечно! – закивала Евдокия Егоровна.

– А давно?

– Дык… – Она наморщила лоб, вспоминая, а потом перевела взгляд на Антона. – Ты когда приехал? В пятницу, кажется?

Антон кивнул.

– Ну вот, выходит, в пятницу и отнесла! – сообщила она.

Участковый задумчиво произнес:

– В пятницу… А сегодня воскресенье. Скажите, а на охотничью заимку к Совиной горе вы не ходили?

– На какую еще заимку? – опешила Евдокия Егоровна.

– Старая охотничья заимка, прямо под Совиной горой. Мы на нее случайно наткнулись. Вроде бы я хорошо наши окрестности знаю, но эту заимку никогда раньше не видел и не подозревал о ее существовании. Видимо, давно ею охотники не пользовались, иначе мне было бы об этом известно.

– А что там интересного, на заимке? – Глаза Евдокии Егоровны зажглись любопытством.

– Корзинку вашу там нашли, стояла в одной из избушек, – ответил участковый.

– И как же она туда попала? – Евдокия Егоровна звонко всплеснула руками.

– Вот и мне интересно. – Участковый поднялся, собираясь уходить. – Что ж, спасибо за информацию, не буду вас больше задерживать, тем более, вон, гости у вас. – Он недобро покосился на Антона.

– Да и я, пожалуй, пойду, и так засиделся, – сказал Антон и вдруг подумал, что сейчас самое время рассказать участковому о своих подозрениях, касающихся отца Федота. – Роман Денисович, а можно задержать вас на минутку?

Тот обернулся и с любопытством посмотрел на снимок, который протягивал ему Антон.

– Это свадебная фотография моих дедушки и бабушки, а рядом с ними отец Федот, который их венчал. Обряд венчания состоялся до того, как в церкви случился пожар, и здесь у отца Федота лицо еще не обожжено, – пояснил Антон, а затем, повернувшись к хозяевам, продемонстрировал им снимок: – Евдокия Егоровна, Павел Павлович, и вы тоже, пожалуйста, взгляните. Вы ведь помните, как выглядел отец Федот в то время? Узнаёте его?

Первой до фотографии дотянулась хозяйка. Прищурившись, уткнулась в нее носом и закивала:

– Он, он! Глянь-ка, Паш, ведь он?

– Точно он! – подтвердил Пал Палыч, склоняясь над снимком. – Сейчас-то его не узнать, конечно! Огонь начисто лицо слизал!

– Это все нечисть поганая, она пожар устроила! Ее проделки, больше некому! – Евдокия Егоровна снова начала багроветь.

– К чему ты клонишь? – обратившись к Антону, поинтересовался Роман Денисович, вероятно, догадываясь, что тот показывает снимок неспроста.

– Сейчас объясню, но сначала хочу обратить ваше внимание на то, что у отца Федота не хватает пальца на левой руке, видите?

– Точно! – ахнула Евдокия Егоровна с таким трагизмом, словно речь шла не о пальце, а как минимум о целой руке. – А я и не замечала…

– И что с того? – нетерпеливо спросил участковый.

– А то, что священник, который сейчас служит в церкви и называет себя отцом Федотом, совсем не тот отец Федот, который служил там до пожара! – выпалил Антон.

На секунду повисла тишина, а потом участковый недоверчиво произнес:

– И какие у тебя есть основания для подобного утверждения?

– Так ведь легко проверить: у нынешнего священника все пальцы на месте, – ответил Антон, довольный произведенным эффектом. – Вон, альбом на столе, можете сами убедиться, с позволения хозяев, конечно. На некоторых свадебных фотографиях священник попал в кадр, и видна его левая рука. Мизинец ведь не мог отрасти, верно?

Роман Денисович уже листал альбом. Удостоверившись в том, что Антон прав, он вернулся к первому снимку, лежавшему на столе, какое-то время изучал его, затем покачал головой и сказал с явным раздражением: