Кукомоя

Антон улыбнулся ей в ответ и сказал, подразумевая ее слова о данном ему шансе:

– Ты очень щедра, спасибо!

Распрощавшись, он ушел, досадуя в душе, что согласился прийти к ней на свадьбу, и не догадываясь, что там он в последний раз увидит ее живой.

*****

Антон не находил себе места после той ночи, когда Поля показала ему вход в убежище, похожий на большую звериную нору, вырытую между березовых корней. С тех пор Поля больше не снилась ему и не наведывалась в сарай тайком. Антон знал об этом наверняка благодаря тонким нитям, которые закрепил на стене сарая так, чтобы те пересекали дыру. Такие же нити он натянул и на входной двери, которую не запирал. Пробраться в сарай, не разорвав нити, было невозможно, и те наутро оставались целыми, но он и без этого знал, что Поля не приходила: ее землянично-хвойный аромат давно выветрился, и в сарае пахло, как раньше, старым деревом и пылью. Теперь этот запах ассоциировался у Антона с тоской и одиночеством.

Он все чаще подумывал о том, чтобы пойти в лес и отыскать дыру в земле, в которую нырнула Поля, но сдерживался, опасаясь, что может не вернуться назад. Его тянула туда некая неведомая сила, и он подозревал, что у этой силы мистическая природа. Недаром в поселке ходили разговоры о поющих колдуньях-кукомоях, заманивающих в лес жителей, после чего те пропадали без вести. И хотя Поля раскрыла ему тайну пугающего облика кукомои, который оказался банальным маскарадом, ее необычный способ общения свидетельствовал о том, что она все же обладала особыми способностями. Может быть, эти способности давали ей возможность проникать не только в голову другого человека, но и в его душу? Проще говоря, Антон склонялся к мысли, что подвергся влиянию колдовских чар, как когда-то его дед. Поля говорила, что приходила сюда с матерью и та звала деда Петра в убежище. Интересно, почему дед изобразил на картине Полю, а не женщину, которой был очарован и в конце концов ушел к ней, поддавшись ее чарам? Вероятно, Поля была для него не чужая. А кем она ему приходилась? Антон подумал, что она вполне могла оказаться дочерью его деда, и эта мысль вначале ужаснула его: ведь тогда получалось, что они с Полей кровные родственники и по этой причине не смогут быть вместе. В следующий миг он вспомнил рассказ Евдокии Егоровны о том, что дед Петр женился на бабе Тоне, когда та ждала ребенка от другого мужчины, а значит, дед ему не родной. «Кстати, ведь и мать это подтвердила!» – подумал Антон, и ему стало легче, а потом он поймал себя на том, что размышляет так, будто собирается связать с Полей свою судьбу. Но ведь Поля ясно сказала: он сможет увидеть ее вновь только в «убежище», и тогда ему придется отказаться от прежней жизни и остаться там с ней навсегда. А что там, в том «убежище»? Что это за люди (если они вообще люди)? Почему прячутся под землей и выходят оттуда по ночам в лохмотьях и пугающих масках? И почему, если уйти в убежище, то нельзя будет вернуться к обычной жизни? А как туда уйти, если там – пугающая непроглядная тьма с пляшущими огоньками, вызывающими мысли об адских котлах, в которых черти поджаривают грешников?

Иногда Антону казалось, что от всех этих терзаний он однажды сойдет с ума, но не думать об этом не получалось. Зато о Яне он почти не вспоминал. Если бы не мать и подруги бывшей невесты, которые иногда звонили, чтобы узнать, не появились ли о ней какие-нибудь новости, он, наверное, начисто позабыл бы о ее существовании. Что уж говорить обо всех остальных заботах – его больше не посещали идеи отремонтировать дом или обзавестись нормальной одеждой (он по-прежнему щеголял в дедовских «нафталиновых» костюмах), и мысли о работе в банке его тоже не тревожили. Все, что не было связано с Полей, отодвинулось на дальний план, включая свадьбу Ленки и Женьки, на которой он обещал присутствовать.

Но свадьба сама напомнила о себе: в то утро Антон проснулся, услышав смех, музыку и веселый людской гомон. Казалось, весь поселок стоял на ушах. Размышляя о том, по какому поводу расшумелся народ, Антон заворочался на раскладушке, не желая вставать: сон сморил его лишь с рассветом. Он надеялся поспать еще немного, но любопытство не позволило ему расслабиться. Сбросив с себя одеяло, он поднялся на ноги и отправился за брюками, висевшими на крючке, вбитом в стену сарая, а по пути вспомнил о пригласительной открытке, которую получил от Ленки и затем сунул в карман этих брюк. Открытка по-прежнему находилась там, порядком измятая и потертая, но текст, написанный на ней от руки, был вполне читаемым.

«Спешим поделиться с Вами радостью: мы женимся! От всего сердца желаем и просим Вас провести этот незабываемый в нашей жизни день вместе с нами!

Евгений и Елена.

Празднование состоится 5 августа в Доме культуры по адресу: п. Белоцерковский, ул. Озерная, 7 в 15 часов»

Взглянув на экран телефона, чтобы узнать, какое сегодня число, Антон с удивлением отметил, что оно совпадает с датой свадьбы, и поразился тому, что август наступил незаметно для него. Наверное, если бы не Ленкина свадьба, Антон еще долго мог не узнать об этом.

Проверив, по обыкновению, свою секретную «опломбировку» из нитей и убедившись, что и в шкафу, и на входной двери она осталась не нарушенной, он сорвал ее, в очередной раз поклявшись себе, что сегодня же заколотит дыру в стене и ночевать в сарае больше не будет. «И вообще, пора заканчивать с этим наваждением, надо возвращаться в город, к нормальной человеческой жизни!» – внушал он себе, но в глубине души не верил в то, что это возможно. С его психикой творилось что-то неладное, и процесс продолжал усугубляться: как он ни старался, ему не удавалось вытравить Полю из памяти, а таинственное «убежище» манило к себе все сильнее день ото дня.

Ленкина свадьба пришлась как нельзя кстати. Может быть, там, среди множества веселящихся гостей, ему удастся отвлечься от навязчивых мыслей, и тогда его разум вырвется из колдовского плена. Покинув опостылевший сарай, Антон вернулся в дом, наскоро умылся под рукомойником и хотел было соорудить себе завтрак из яичницы с колбасой, но рассудил, что не стоит наедаться перед тем, как сесть за свадебный стол. Он выпил кофе вприкуску с конфетами, а пока пил, задумался о свадебном подарке. Раздобыть в поселке достойный подарок, такой, чтобы не ударить в грязь лицом, было негде. Антон выгреб из барсетки все наличные, пересчитал, оставил для себя несколько пятитысячных купюр, остальное вложил в Ленкину пригласительную открытку и перевязал белой атласной ленточкой, которую нашел в коробке с рукоделием в комнате бабы Тони. Получилось вполне прилично, не стыдно будет вручить такой подарок жениху и невесте за свадебным столом. Оставалось только присмотреть в гардеробе деда чистую рубашку и костюм, которых там было еще достаточно, благо баба Тоня не избавилась от вещей мужа после его смерти (Антон знал, что некоторые люди выбрасывают одежду умершего родственника, следуя каким-то поверьям). Переодевшись, Антон вывел на экран телефона карту поселка и нашел там Озерную улицу: она находилась недалеко от универсама, вот только по дороге в магазин и обратно Антон ни разу не заметил ничего похожего на Дом культуры, в его представлении это должно быть большое монументальное здание, издали бросающееся в глаза.

Добравшись до нужного адреса, Антон обнаружил там обычный одноэтажный дом, отличавшийся от прочих домов в поселке лишь просторной асфальтированной площадкой перед фасадом и решетчатым ограждением, вдоль которого пестрели какие-то мелкие цветочки. На площадке гудела толпа, окутанная душным облаком из паров алкоголя, табачного дыма и разнообразного парфюма. Судя по разговорам, гости ждали прибытия жениха и невесты из церкви после венчания, куда вместе с ними отправились родители жениха, несколько близких друзей и родственников, а также баба Шура, заменившая Ленке отца и мать. Антон остановился неподалеку от скопления людей и задумался о том, не вернуться ли домой, пока его никто не заметил. Шумные сборища всегда действовали на него удручающе, и решение прийти сюда показалось ему ошибкой. С чего он взял, что среди скопления малознакомых людей ему удастся отделаться от мыслей о Поле? Ее образ продолжал повелевать его сознанием, и все попытки затолкать его куда-то поглубже ни к чему не приводили.

Лишь обещание, данное Ленке, удерживало его на месте. Он топтался вдоль ограждения, слушая пересуды, и вскоре узнал, что Ленка и Женька уже стали мужем и женой, расписавшись утром в загсе, который находился в соседнем Сарафаново. Свадебный кортеж проводили туда рано утром, с музыкой и напутствиями, вот почему шум в поселке поднялся спозаранку. После загса молодожены отправились прямиком в церковь на венчание, на котором настояла баба Шура. Она же выбирала из числа гостей тех, кому было позволено сопровождать молодоженов в загс и в церковь, а все остальные были приглашены только на свадебный пир. Теперь гости томились в ожидании прибытия новоиспеченных супругов и развлекались тем, что перемывали кости сельчанам, которых в этот момент не было поблизости, в том числе Ленке и Женьке, а также бабе Шуре.

Время приближалось к назначенному часу, а потом и перевалило за него, а свадебного кортежа все не было. В толпе зазвучали недовольные восклицания:

– Ну где их носит?! Может, без них начнем?

– Точно! Давно пора!

– Еще чего удумали! – возражали ворчунам. – Вот баба Шура вам задаст за такое неуважение!

– Негоже садиться за свадебный стол без молодых! Примета плохая!

– Что-то не слыхал я таких примет!

– Так давайте нарядим кого-нибудь женихом и невестой и посадим во главе стола, вот и соблюдем обычай!

– Баба Шура вам соблюдет, умники! Попляшете у нее!

– Так позвоните им кто-нибудь, что ли! Уж к четырем время подходит, а их все нет! – сердито потребовал какой-то старичок, и Антон узнал в нем Витьку Рябова – местного автомеханика, который чинил технику всему поселку.

– Нечего их тревожить во время священнодействия! – осадила его грузная женщина с торчавшими дыбом крупно завитыми волосами и большой родинкой на щеке.

– От одного звонка ничего страшного не случится! – огрызнулся Витька. – А может, у них там проблемы какие-то? Вдруг машина сломалась?