Кукомоя
Шрифт:
Тишину больше ничто не нарушало, но по движению воздуха Антон понял, что кто-то бесшумно движется вокруг него. Удивительно, что ни одна половица не скрипнула. Внезапно его прошиб холодный пот: он почувствовал, как край раскладушки проминается, словно кто-то садится на нее рядом с ним, а затем чьи-то пальцы скользнули по его щеке – легко и щекотно, как крыло бабочки.
– Кто ты? – не выдержав, спросил Антон и накрыл чужую руку своей; та на ощупь показалась ему девичьей, и это подкрепило его догадку о том, что к нему явилась лесная чаровница. Гостья не испугалась и даже не вздрогнула, но и не ответила, только пискнула
Он открыл глаза. Во мраке вырисовывался точеный силуэт незнакомки, но лица было не разглядеть, однако Антон не сомневался в том, что оно принадлежит той, которая занимала сейчас все его мысли. От нее исходил особенный запах, даже более насыщенный, чем раньше – не только хвои и земляники, но и чего-то еще, очень приятного и ни на что не похожего. Если бы существовал парфюм с подобным ароматом, то ему бы отлично подошло название «Лесная чаровница».
Этот аромат хлынул на него волной, когда девушка склонилась над ним и ее волосы защекотали его лицо. А когда ее прохладные губы прижались к его губам, он подумал, что будет самым несчастным человеком на свете, если вдруг выяснится, что все это сон.
Тем временем в его голове разгорелись яростные дебаты: голос разума вещал, что не следует подпускать к себе невесть откуда взявшуюся девицу, у которой неизвестно что на уме, потому что все это очень странно и может повлечь за собой проблемы. Другой голос, принадлежавший внутреннему авантюристу, возражал, что такие волшебные девушки встречаются в жизни нечасто, и если уж повезло, да она еще и сама пришла, то глупо упускать такой момент и лишать себя чуда, которое продолжает свершаться прямо сейчас.
И все-таки голос разума одержал верх. Взяв девушку за плечи, Антон мягко отстранил ее от себя, поднялся, сел рядом и сказал:
– Послушай, так нельзя. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня…
Чаровница снова цвиркнула по-птичьи и хотя ее щебетание даже отдаленно не напоминало человеческую речь, Антону показалось, что она ответила ему: «Я тебя знаю!»
«Мистика какая-то», – подумал он, понимая, что все сильнее увязает в колдовском плену, но ни малейшего желания вырваться из этого плена у него не возникало.
– Кто ты? – Он повторил свой вопрос, еще надеясь, что голос девушки, прозвучавший в его голове, ему почудился.
Девушка вновь издала птичий щебет, а смысл, заключенный в нем, достиг его сознания: Антон был уверен, что она сказала «Поля».
– Поля? – переспросил он, стремясь проверить свою догадку и таращась на темную фигуру рядом с собой в тщетной попытке получше разглядеть собеседницу, в то время как в его груди все трепетало и переворачивалось.
«Поля», – тотчас отозвалось в его мозгу, как только девушка снова пискнула.
У Антона захватило дух, и вновь закралось подозрение в эфемерной природе всего происходящего: либо он видит очень яркий сон, либо с ним по какой-то причине приключилась феноменально реалистичная галлюцинация, либо… ну либо беда с головой, и придется лечиться, если это вообще лечится.
– Поля – это что, твое имя? – Голос Антона сел от волнения.
На этот раз чаровница выдала более продолжительное щебетание: «Вообще-то, Пелагея, но для своих – Поля. А ты Антон, я с детства тебя знаю».
– Интересно, откуда? – потрясенно выдохнул он.
«Ты приносил молоко и печенье в сарай, где я пряталась, а твоя бабушка
ругала тебя за это, и я слышала, как она называла тебя по имени».У Антона закружилась голова – то ли так сказывалось вторжение в его мозг чужого разума, то ли это были последствия шока, вызванного полученной информацией.
– Молоко и печенье? – повторил он и тотчас разозлился на себя: ну зачем он все повторяет за ней, как попугай?! Ведь отлично понял, что она сказала!
«Ты думал, что кормишь домового!» – прощебетала девушка, а затем весело рассмеялась обычным человеческим смехом.
Антон поразился тому, что ей известны такие подробности из его прошлого.
– Так, значит, то был не домовой, а ты?! И ягоды в туеске тоже ты приносила?
«На самых лучших полянках собирала! – гордо сообщила она. – Только я знаю, где растет такая крупная земляника! Остальным не рассказываю».
– Остальным? А кто они? Твоя семья?
«Про это запрещено говорить!» – Девушка встревожилась. Они сидели плечом к плечу, и Антон почувствовал, как она вздрогнула.
– Понятно! – Он кивнул. – Тогда расскажи то, что можно. Кто ты, откуда, почему щебечешь по-птичьи и почему я тебя понимаю?
«Ты меня понимаешь, потому что открыл для меня свое сердце», – туманно ответила она, проигнорировав остальные вопросы.
– А по-человечески ты говорить умеешь?
«Никогда не пробовала».
– И ты всегда вот так щебетала?
«Всегда. У нас все так щебечут».
– В жизни не слышал, чтобы люди общались на птичьем языке! А можешь попробовать что-нибудь сказать?
«Нам нельзя говорить по-человечески. За нарушение этого правила у нас отрезают язык!»
Вместе с ответом девушки Антону передался ее страх. Он вспомнил свое предположение о секте, действующей в окрестностях поселка, и подумал, что оно может подтвердиться в скором времени. Правда, в версию о сектантах не вписывались люди, щебечущие по-птичьи и обладающие телепатическими способностями – подобному феномену едва ли удастся отыскать рациональное объяснение. Зато в версию о нечисти не вписывались отрезанные языки: известно ведь, что нечисть охотится за человеческими душами, зачем ей отдельные части тела? Хотя, если уж допускать существование нечисти, то стоит отметить, что есть среди нее и вампиры, которые пьют кровь; может быть, появился новый вид вампиров, неравнодушный к человеческим языкам? Антон мысленно посмеялся над своими размышлениями и задумался о том, как бы выудить из девушки побольше информации, чтобы понять, в каком окружении она живет – среди существ из потустороннего мира или среди преступников.
– Жестокие у вас законы! – заметил он, участливо сжимая ее руку, и, помолчав немного, добавил: – Но сейчас мы здесь одни. Может, попробуешь сказать пару слов?
Ее рука выскользнула из его вспотевшей ладони. Она выпрямила спину и чинно сложила руки на коленях, как провинившаяся школьница.
«Не могу. Мать-Страдалица вездесуща, от нее ничто не укроется!» – Ее тело, казалось, одеревенело, а руки сжались в кулаки.
«Из тех, кто родился в убежище, никто не умеет говорить по-человечески, поэтому их не лишают языка, – продолжила Поля после паузы. – А те, кто пришел к нам из внешнего мира, проходят обряд посвящения: после того, как им отрезают язык, они очень быстро начинают говорить по-нашему. Моя мама из пришлых и тоже прошла через это».