Кукомоя

Хруст ветки, раздавшийся поблизости, вырвал Антона из пучины грез, куда он начал проваливаться незаметно для себя. Насторожившись, Антон уловил звук шагов. Кто-то шел по лесу, и вряд ли это был один из его преследователей: шагали очень медленно, скорее даже брели. Из темноты, сгустившейся между елями, выплыла белая воздушная фигура, похожая на привидение. Ошеломленный Антон позабыл о том, что собирался спрятаться, и смотрел, как она приближается к нему. Вдруг он узнал в ней Лену: белое свадебное платье и пышная фата, скрывавшая лицо, в вечерних сумерках обрели сходство с погребальным саваном. Он окликнул подругу детства и помахал ей рукой.

Лена вздрогнула и замерла.

– Кто здесь? – Приподняв фату, она встревоженно огляделась и, заметив Антона, сидящего под елкой, с облегчением выдохнула: – А, это ты…

Усевшись рядом с ним на траве, она подтянула к себе ноги и уткнулась подбородком в колени. Антон заметил, что глаза у нее заплаканные, а лицо в черных разводах от потекшей с ресниц туши.

– Что с тобой стряслось? – спросил он, чувствуя, как напряжение отпускает его: Лена цела и невредима, а значит, и обвинение в причастности к ее исчезновению ему теперь не грозит.

Она всхлипнула.

– Я всегда знала, что она жива!

– Ты о ком?

– О маме. Я видела ее, но она от меня скрылась. Ничего не понимаю! Почему она не захотела со мной говорить?

– Лен, а ты уверена, что не ошиблась? Ведь ты как-то упоминала, что твоя мать исчезла, когда ты была совсем маленькой.

Лена раздраженно фыркнула:

– Хочешь сказать, я сумасшедшая?! Конечно, я уверена! Еще как уверена! Ведь дома остались мамины фотографии, я разглядывала их часами.

– Но с тех пор прошло много лет. Возраст меняет людей.

– Меняет, но не до такой степени, чтобы я могла принять за свою мать другого человека. Я заметила ее еще раньше, во время венчания, увидела в церковном окне. Она стояла на опушке леса и не двигалась, но на таком расстоянии я ее не узнала. Мне стало интересно, почему какая-то женщина стоит там и не входит в храм, а когда венчание закончилось, она исчезла. Потом я увидела ее снова, и, может быть, мне бы удалось поговорить с ней, если бы ты не помешал.

– А я-то при чем?

– Думаю, ты ее спугнул!

Антон усмехнулся и покачал головой.

– Лена, где тебя носило столько времени? – спросил он после долгой паузы.

– Я что, должна отчитываться? – Лена вскинула голову и с вызовом посмотрела на него. – Мне хотелось побыть одной, поэтому я спряталась. Я слышала, как меня искали.

– Все решили, что с тобой случилось нечто ужасное и непоправимое и что это сотворил я, из ревности. Теперь меня хотят арестовать.

Лена содрогнулась от беззвучного смеха.

– По-твоему, это смешно? – спросил Антон, глядя на нее с упреком.

– Было бы смешно, если бы не было так грустно, – ответила она, вздыхая. – Сплетники и выдумщики! Они и о маме моей болтали всякое… Из-за этого она в лес и ушла, жить не хотела.

– А что такого они болтали?

– Противно говорить! – Лена вырвала пучок травы рядом с собой и принялась разбирать его на отдельные травинки. – Я все равно в это не верю. Болтали, что она с твоим дедом любовь крутила, представляешь?

– Слышал такое. А еще слышал, что мой дед, оказывается, мне не родной дед. И что женился он на моей бабушке без любви, своих детей не нажил, поэтому и увлекся молодой девчонкой под старость лет. Ведь твою маму Анной зовут?

Лена кивнула и проворчала:

– У нас все всё про всех знают: кто женился без любви, кто любил без женитьбы… Уже и батюшке доложили, что я без любви под венец иду. А что поделать, если любимый не зовет? – Она искоса взглянула на Антона с лукавой улыбкой.

– Лена, мне кажется, мы тут с тобой засиделись! – Заметив ее игривый взгляд, Антон поспешно поднялся на ноги и подал ей руку. – Там все из-за тебя волнуются, а у бабы Шуры, наверное, уже сердечный приступ случился. Пойдем, я тебя провожу. Только я к людям вместе с тобой не выйду, останусь в лесу, и ты не говори им, что я здесь, ладно?

– Почему? – Она удивленно вскинула брови.

– Потому что твой муж не поверит, что мы с тобой тут по душам разговаривали.

– Муж… – повторила Лена, мрачнея. – Эх, что ж я наделала! Батюшка сказал, что венчаться без любви – большой грех. Не будет мне в жизни счастья!

– Говорят, стерпится – слюбится.

– Ага, а еще говорят, что насильно мил не будешь! – возразила Лена и, помолчав, добавила: – Иногда мне даже смотреть на Женьку противно. Он шумный, глупый и скучный.

Антон промолчал, не зная, что ответить на это. Они зашагали по направлению к церкви, и лес провожал их шуршанием сосен, похожим на грустные вздохи. Постепенно становилось светлее, среди сосен стали попадаться березы и осины, и вскоре они вышли к опушке, за которой начинался церковный двор. Во дворе не было ни души.

– Неужели все уехали? – поразился Антон, ожидая увидеть там толпу людей и полицейских.

– Это и к лучшему! – В голосе Лены прозвучали радостные нотки. – У меня будет возможность исповедаться батюшке, прежде чем я войду в Женькин дом в качестве его жены. Думаю, после исповеди мне станет легче.

– Может быть, сначала надо сообщить о том, что с тобой все в порядке?

– Исповедаюсь и сообщу. Мой телефон остался в церкви, так что нет проблем, я позвоню Женьке, и он за мной приедет.

– Ну, в таком случае – удачи! – Антон пожал Лене руку и отступил на несколько шагов назад. Лена не спешила уходить, продолжая смотреть на него.

– Иди, я прослежу, как ты дойдешь, – поторопил ее Антон.

– А ты? – Ее голос дрогнул.

– Я вернусь в поселок через лес.

– Уже темнеет, ты заблудишься.

– Не волнуйся, я выйду к дороге и буду идти вдоль нее.

– Ну что ж, пока! – Лена отвернулась и начала удаляться.

Антон следил за ней до тех пор, пока ее белая фигура не затерялась вдали на фоне церковных стен. За это время он понял, что не пойдет в поселок, а поступит так, как собирался поступить, прежде чем встретил в лесу Лену: отправится в «убежище» и сделает все, чтобы спасти Полю. Он окончательно осознал, что больше не может сопротивляться ее притяжению и что быть с ней рядом – главное, что ему нужно в жизни. Колдовство это или нет, но поделать с этим уже ничего нельзя: уж лучше умереть ради нее, чем жить в разлуке с нею.

«А если она такое же чудовище, как и ее сородичи, которые держат в плену людей?» – вновь прорезался голос внутреннего скептика, но Антон не удостоил его вниманием и отправился выполнять задуманное.

*****

Дыра в земле ужасала не столько своим видом, сколько жуткими картинами, возникавшими в воображении при попытке представить, что находится на другом ее конце. Антон стоял на коленях, склонившись над дырой, и долго всматривался в темноту, до того густую, что казалось, ее можно было потрогать руками. Он никак не мог решиться нырнуть туда, жутко нервничая и покрываясь липким холодным потом, как начинающий пловец на краю трамплина. В душе клокотала злость из-за собственного малодушия, а мозг обжигала мысль: «Мужчина я или нет?!» Но минуты тянулись одна за другой, и прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он все-таки решился – сделал глубокий вдох, сунул в дыру голову и полез.