ЛЮБЛЮ

На самом же деле всё было не так. Зинаида Кононовна находи-

лась дома, а про больницу сама просила Риту солгать. Произошла с

ней, такая история.

В тот злополучный вечер, когда Рита вернулась домой с гостя-

ми, вследствие чего произошла известная ссора с Анной, Пистолет

тоже находилась во хмелю и отличилась не в лучшую сторону. Под-

ралась с соседом по коммуналке, который, ударив её кулаком по пе-

реносице, что называется, «подсветил» одним ударом сразу два гла-

– 339 –

за. Вид после драки у Зинаиды Кононовны был отвратительный.

«Окончательно теперь на алкоголичку похожа», – говорила она, гля-

дя на себя в зеркало.

Она стеснялась в таком виде показаться перед Анной, стыди-

лась происшедшего. Особенно мучило её то, что деньги, взятые под

«небольшие трудности», как бы на хлеб и воду, были тут же, лихо и с

треском (платила музыкантам, швыряла на чай), спущены в рестора-

не. Вот и была придумана больница и слово «слегла».

Рита плохо выглядела, много курила, рассказала подробно о

том, как сестрину сотню Пистолет пускала по ветру, как познакоми-

лась в ресторане с Жмуровыми.

– Я их не выгоняла, – созналась она после известия об их избие-

нии и заверении сестры, что она и не сомневалась в Рите. – Они сами

ушли. Когда вернулась, прямо всё и выложила, что ты ушла и не вер-

нёшься, что я осталась одна. Сказала, что готова с ними провести

ночь, но предупредила, что не Магдалина и эта ночь с мужчинами у

меня первая, так что деньги вперёд и поболее. Они выслушали, между

собой потявкали, обозвали и ушли. Вот, как всё было, а совсем не так,

как ты себе придумала.

Но тебе, прежде чем осуждать меня, надо знать, как жила я всё

это время, до этой ночи. Я же не летом, как ты, зимой в Москву прие-

хала. Год сразу же упустила. Приехала, снег хлопьями валит, люди

ёлки в руках несут, никогда не забуду этого дня. Все куда-то торопят-

ся, спешат, а я стою, мне торопиться некуда.

Поехала на Банный, там бюро по обмену, заодно и квартиры

сдают. Познакомилась там с Жанкой. Деньги были, сняли на двоих

квартиру, стали вместе с ней по театральным институтам ходить. Эх,

Жанночка, повезло же тебе, живёшь теперь со своим стариком, как за

каменной стеной, жизнью наслаждаешься. А тут... Ну, я отвлеклась. С

Пистолетом познакомились. Стала Зинаида Кононовна к экзамену ме-

ня готовить, Жанка от услуг её отказалась. Прослушала она меня и

убедила, что всё плохо. Плохо, но она знает, как сделать хорошо. По-

просила денег вперёд, устроила мне за три дня занятий несмыкание

связок и скрылась. Права Жанка была, что отказалась. Три дня к ряду,

по четыре часа заставляла меня орать. Так занимались. Ну, и добилась

своего. Прописки у меня нет, обратиться не к кому, поехала в платные

– 340 –

поликлиники, на Арбат, на Разина – не принимают. В регистратуре

говорят, что в Москве специалистов нет. Пошла на авось в районную

поликлинику, к главврачу, рассказала обо всём, поплакала у неё там,

она мне помогла. Дала записку к профессору в Боткинскую больницу.

Поехала я туда. Профессор посмотрел моё горлышко, сказал то же са-

мое, что и главврач: «несмыкание связок». Стал приёмы к себе назна-

чать. Я раз пришла, другой – не лечит. Дал дыхательные упражнения,

кричи себе дома: «кряк», «крэк», «крок», – и всё тебе лечение. Да,

журналы ещё медицинские мне показывать стал, где глотки, больные

и здоровые, в увеличенных размерах нарисованы. А, в третий раз

пришла – говорит, снимите юбку, хочу посмотреть на то, как вы ды-

шите. Каким образом у вас живот двигается. Ну, тут я сразу поняла,

что на уме у профессора, говорю: у меня живот не болит, болит горло.

Ушла и больше к нему не показывалась. Рассказала об этом Пистоле-

ту, смеётся, говорит: я думала узлы у тебя на связках, приехала угова-

ривать операцию делать.

Она тебе не говорила, что берёт деньги только с тех, кто по-

ступает? Говорила? Ну, вот и мне тоже говорила, а потом на попят-

ный двор. Кричала: «я с тобой занималась», часы какие-то склады-

вала, раскладывала. В общем, я ей ещё и должна осталась. Она не

верила в меня.

Поступила я своими силами, своим трудом. Выходит, что кроме

вреда, Пистолет мне ничего и не сделала.

– Зачем же ты мне её рекомендовала, если так плохо о ней отзы-

ваешься?

– А я её и без тебя к себе приглашала, – стала оправдываться

Рита. – Хотела, чтобы подсказала мне кое-что, в самостоятельной ра-

боте. Ну, а уж ты, как бы заодно.

А если честно, не знаю зачем. Может, из зависти, из злобы.

Я злая стала. Давно уже злая и ничего с собой поделать не могу.

У меня на первом курсе был ухажёр, выпускник, с бородкой, симпа-

тичный. Он поначалу мне много чего рассказывал, смешил, дарил

цветы. И много разных мелких подарков преподносил. А потом его

словно подменили. Стал спрашивать: курю я или нет, верю ли в Бога?

А потом и вовсе пропал. А больше никого у меня и не было. Да и тот

ни разу меня даже не поцеловал. Знаешь, почему он меня бросил? По-

– 341 –

тому что один из педагогов сказал ему обо мне плохие слова. Он ска-

зал ему, увидев нас вместе – бездарную актрису может любить только

бездарный режиссер. Да. Так при мне и сказал. И он, ухажёр мой,

симпатичный с бородкой, ему поверил.

Рассказывая о себе, Рита подняла юбку и заглянула под неё.