ЛЮБЛЮ
Шрифт:
вымыслах. Жалко тебя, да чем поможешь?».
На всякий случай, для успокоения, Фёдор всё же решил спро-
сить вечером у Максима о Милене. Одно дело верить или не верить,
другое дело брат и его жизнь. Тут не до шуток. Если есть хоть малей-
шая доля правды во всём том, что услышал, нужно будет принимать
самые действенные меры. Какие это могли бы быть меры, он не знал,
не думал об этом, будучи в глубине души, всё-таки, совершенно уве-
ренным в том, что Костина исповедь – не что иное, как очередное
представление.
На
вспомнив о другом, более важном для него деле, он направился к ГИ-
ТИСу. Фёдор надеялся отыскать там кого-нибудь из тех, кто смог бы
рассказать, что за время его отсутствия стряслось и почему на дверях
у Леденцовых новый замок.
В скверике приметил самого Генку в кругу сокурсников, они
поочерёдно пили пиво из пятилитровой банки. В тот момент, когда
– 334 –
Фёдор его заметил, Леденцов зубами рвал сухое тело воблы и, откла-
дывая остатки на скамейку, прикладывался губами к широкому горлу
вышеозначенной посудины.
Фёдор подошёл к чугунной ограде и окликнул его.
«Ну, наконец-то. Хоть что-нибудь выяснится», – думал он, тер-
пеливо наблюдая за тем, как лениво Леденцов подходит и перелезает.
– Заходил? – Спросил Генка, пожимая руку.
– Да. Стучал, никого нет и новый замок. Что случилось?
Где Анна?
Леденцов стоял и напряжённо думал, как ему отвечать на во-
просы. Это было замечено Фёдором.
– Да, что с тобой? – Спросил он Геннадия, желая как-то подбодрить.
– Видишь, в чём дело. С Анютой, конечно, хуже всего получилось.
– Что с ней?
– Ах, да нет же. Всё нормально. Жива, здорова, – ответил он
чуть живее, а затем снова стал мямлить, – дело в другом. Видел новый
замок на двери? Вот. Нас из той квартиры переселили в другую. Пой-
дём, новое жильё посмотришь, дорогой всё расскажу.
Фёдор, повинуясь обнявшей его руке, пошёл с Леденцовым,
но желая всё-таки ясности. Он повторил свой вопрос, связанный
с Анной.
– Я же тебе сказал. Всё нормально. Только теперь она у нас
не живёт. Нас переселили, жить ей стало негде. Вот и ушла. Рань-
ше в семи комнатах одни жили, зная, правда, что рай на земле не
вечен. Вот он и кончился. Теперь занимаем комнату в квартире,
где семь семей.
– Погоди, – остановился Фёдор. – Да, как же вы её отпустить
могли? Ей же жить негде! Вы что, не могли день подождать, пока я
вернусь?
– Я же говорю – тесно. Жить негде, она сама ушла. Не на улицу,
я ей адрес дал. Там без денег. Я знаю, что у неё их нет. Там по хозяй-
ству помогать. Ну, пойдём, зайдём. Посмотришь, где теперь живём.
– В другой раз, – ответил Фёдор. – Адрес дай мне. Тот, где она
бесплатно помогает по хозяйству.
– А, он
в квартире. Давай поднимемся, – сказал Геннадий, всё-таки вынуждая Фёдора пойти с ним.
– 335 –
– В этом же доме и подъезды рядом, – говорил Леденцов, шагая.
– Одна разница, раньше подъезд был собственный, а теперь общий.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, открывая ключом
дверь, хозяин показал рабочий звонок, один из трёх, и сказал, что к
ним звонить один раз. Переступив порог «новой» квартиры Леденцо-
вых, Фёдору попалась на глаза растрёпанная женщина лет тридцати,
одетая в рваный, заношенный халат. Женщина, сидя на корточках,
тыкала котёнка мордочкой в лужицу и приговаривала:
– Это, что такое? А? Что, это такое?
Соседей в квартире действительно, было много и казалось, им
не сиделось в комнатах, всех тянуло в коридор и на кухню. С кухни
доносился звон кастрюль, женское и мужское многоголосье, по кори-
дору то и дело сновали люди. В тот момент, когда Геннадий отпирал
свою комнатную дверь, мимо стоящего в ожидании Фёдора прошёлся
мужчина лет сорока, одетый в одни трусы.
– Видал? – Зашептал Леденцов, кивая на него головой. – Канди-
дат наук. Преподаёт в Университете. Жену с грудным ребёнком на
улицу выгнал. Живёт с соседкой, она тоже уже на сносях, вот-вот ро-
дить должна. По образованию философ, защитил диссертацию на те-
му: «Социальная справедливость».
Из соседней приоткрытой двери, через щель, на Фёдора смотрел
чей-то любопытный, зелёный глаз.
– Входи, – сказал Леденцов, отперев, наконец, непослушный за-
мок и открыв высокую белую дверь, первую в коридоре.
Фёдор вошёл и увидел просторную, светлую комнату в три окна.
– Да. Вот, ещё одна, тоже наша, – сказал Геннадий, пройдясь по
комнате и толкнув дверь в стене. – Тут у нас спальня.
– И что, вам сутки здесь было тесно?
– Подожди, – стал оправдываться Леденцов. – Дело даже не в
площади. Понимаешь, две хозяйки в доме. Оно уже зрело. Ты вспом-
ни, как Лилька с ней...
– Нормально.
– Ну, да, нормально. Это ты думаешь, что нормально. Нор-
мально мы с тобой можем жить или другие мужики, а бабы – нет.
Бабы не могут. У них постоянная война идёт, скрытая. А тут хоро-
– 336 –
ший предлог, переезд. Да, ну, – он махнул рукой, как бы не желая и
говорить об этом.
Этот жест, мимика так были схожи с жестом и мимикой хозяина
поросят, который в автобусе отмахнулся от женщины, что Фёдор не-
вольно подумал о том, что по своему человеческому типу Геннадий
похож на того старичка и в преклонные годы станет точь- в-точь та-