ЛЮБЛЮ

живёт в городе Москве один человек женского пола, который был в

моей жизни до нашей с ней встречи. И рассказал я ей всё о том чело-

веке. Вам теперь, чтобы это себе представить, надо было бы видеть

глаза её, губы, тогда, в те самые минуты. А щёчки? Как горели её

щёчки в течение всей моей исповеди. Как опускала она глаза, не в си-

лах смотреть на меня и тут же поднимала, затем, что они были пере-

полнены слезами, и она боялась, что не удержит слёз, они покатятся

по щекам, и я замечу, что она плачет. А они всё равно не могли удер-

жаться и катились. Я видел, что они катятся, очень даже хорошо ви-

дел, но как-то в пылу внимания на них не обращал, можно сказать, что

не замечал. Да. Сколько же она должна была пережить за время моего

откровения. Я это только теперь всё могу представить. Как она могла

тогда понять? И что значит «понять» для неё, любившей безоглядно.

Понять,

говорят,

простить,

вернуться,

то

есть

оглянуться.

А безоглядность не способна оглянуться, не способна возвращаться и

прощать. Но это я теперь способен рассуждать, спокойно сидя с вами

за чаем. А тогда, как понесло меня, так и вынесло. Быть может в глу-

бине души мне казалось, что расскажу и будет хорошо, буду чист, бу-

ду такой же как она, и мы с ней вдвоём от этого только выиграем.

Любовь наша станет крепче, а жизнь лучше. Но лучше не стало, да и

стать не могло, не стоило перекладывать свой груз на чужие плечи, да

ещё такие хрупкие, не способные его выдержать. Смешно. Сейчас вот

спрашиваю себя: зачем? Ну, зачем? Весною она обженилась, то есть,

вышла замуж, я всегда путаю. Вышла замуж и, само собой, не за меня.

После исповеди моей мы с ней почти и не виделись. Она отговари-

– 332 –

ваться от встреч принялась, стала говорить, что занята. В последний

раз я её видел, когда заносил ей книгу, она мне давала читать. И всё.

Позвонил я ей, подняла она трубку, узнала и говорит дрожащим голо-

сом: «Костя, извини, но мне неудобно сейчас говорить с тобой, жених

рядом стоит».

Костя замолчал, поднял брови и сидел какое-то время в забытьи.

Из этого состояния его вывел Фёдор, сказав, что прошлого не вернуть.

Не расслышав его слов и приняв их за вопрос о той, что была до

встречи с графиней, Жанкиль грустно заметил:

– А там всё было буднично. Похоже на то, что рассказываю

Корнею Кондратьевичу.

Он снова хотел задуматься, но Фёдор ему не дал, напомнив о

деле, о котором Жанкиль с ним хотел говорить.

– Да, да... – сказал Константин и опять замолчал.

В тишине просидели ещё две минуты.

– Спасибо за чай, – поблагодарил Фёдор, вставая и собираясь

уходить, полагая, что про дело было сказано, так, для слова.

– Нет. Постойте. Ещё две минуты, – сказал ему Костя, тоже

вставая. – У меня действительно есть к вам дело и поверьте, оно по-

серьёзнее всего того, о чём я только что говорил. Ваш брат, Максим,

встречается с женой Черногуза. Я видел их сегодня на голубятне. Они,

не стесняясь людей, целовались, и он носил её на руках. До этого, ко-

нечно, нам с вами не было бы дела, если бы не исключительные об-

стоятельства. Год назад, когда Корней Кондратьевич женился, он при

мне сказал своей будущей жене: «Мне плевать на то, что раньше бы-

ло, но если что вперёд узнаю, убью и тебя и полюбовника». И это не

всё. В воскресный день он лично попросил меня шпионить за своей

женой, так как почувствовал что-то неладное. И, судя по тому, что я

сегодня видел, у него были на то все основания. Боюсь, что шпионить

просил он не только меня, так как втайне и меня к жене своей ревнует,

а из всего мною сказанного делайте выводы. Судьба брата вашего, те-

перь и от вас зависит. Побеседуйте с ним, как говорится, повлияйте на

него. Если вы, конечно, на него влияние имеете. А с женой Корнея

Кондратьевича, я сам сегодня поговорю. Ибо мне и своя голова доро-

га. Вы вправе словам моим не доверять. Сказал я вам об этом только

для очистки совести. Только и всего.

– 333 –

– Я поговорю с братом. Спасибо, что предупредили, – сказал

Фёдор, смутившись и покраснев. – Но, скажите, зачем вы к Черногузу

ходите, если знаете, что он способен на всё и даже убить вас?

– О-о! Более, чем способен, – с каким-то мальчишеским задором

вдруг заговорил Костя. – Почти уверен, что убьёт. Вот только когда,

не знаю. Обо мне не беспокойтесь, я этого заслуживаю. Каждый, в

конечном счёте, получает то, что заслужил. Ведь я, быть может, отто-

го и рассказал вам самое своё дорогое, что боюсь, убьют и ничего по-

сле меня не останется. Пойдёмте, я вас до двери провожу.

Простившись с Костей, Фёдор вышёл на улицу и стал размыш-

лять над фантастической, в его глазах, связи брата с Миленой, кото-

рую считал женой Черногуза.

«Нет, нет. Не может быть, – говорил он себе. – Костя фантазёр

и очень любит неожиданные эффекты. То сказал, что для Черногуза,

как я, такой же посторонний, то вдруг Корней даёт ему поручение

следить за своей женой. И тот берётся, следит и выслеживает. Непо-

нятно, правда, откуда он знает о Максиме и о том, что он гоняет го-

лубей. Но, как вот так взять и представить Милену рядом с Макси-

мом? Нет. На это мне даже Костиной фантазии не хватит. Эх, Костя,

Костя. Всё водку пьёшь, да в россказнях заходишься, теряя правду в