ЛЮБЛЮ

ким, возможно, даже будет носить летом ушанку, переселится в де-

ревню и заведёт поросят.

– Адрес-то дай, – напоминая, зачем пришли, сказал Фёдор и, об-

ратив внимание на третью дверь, находящуюся в комнате, спросил

между прочим, – А эта?

– Эта забита, – тут же ухватившись за второстепенное, стал от-

вечать Леденцов. – Есть другой вход, а этот забит. Там сосед живёт.

Хороший парень, правда, чуть-чуть того, слегка тронутый. Эстраду

отечественную любит, с утра до вечера песенки крутит.

Он поворошил бумаги, аккуратно сложенные на Лилином пись-

менном столе и сказал:

– Так я и знал. Давай завтра.

– Что - завтра? – Не понял Фёдор.

– Завтра, – стал объяснять своё предложение Леденцов. – Я по-

еду с тобой и покажу где. Вместе зайдём в квартиру. А адрес...

Я помню месторасположение. А так – название улицы, номер дома,

квартиры – не помню. А бумажку, на которой всё было написано, я,

по-моему, Анюте отдал. Точно, ей отдал.

– Поехали сегодня, – предложил Фёдор.

– Сегодня? – Переспросил Леденцов, придумывая, как бы отка-

заться, и помявшись, почесав затылок, ответил. – Нет. Сегодня не мо-

гу. Да, и поздно. Пока доедем, люди спать лягут. Давай, завтра?

– Ты уверен, что она там?

– А где же? Там, успокойся, – уверенно отвечал Леденцов.

Чувствуя к себе недоверие со стороны Макеева, он вдруг ки-

нулся с улыбкой обнимать его и снова принялся упрашивать отло-

жить всё до завтра.

– Ладно, – согласился Фёдор, понимая, что бессилен что-либо

предпринять без Леденцова, а тот юлит. – До завтра, так до завтра.

– 337 –

Придя домой, Фёдор получил тетрадный лист с записанным се-

строю номером телефона, под которым значилось имя Анна. Послед-

няя цифра записанного номера была несколько раз исправлена и пере-

писана. Походила одновременно на тройку, четвёрку, пятёрку, семёр-

ку и девятку. А могла быть так же единицей или шестёркой.

– Какую же цифру, всё-таки, набирать?
– Спросил он сестру.

– Не помню, – ответила Галина и дала совет.
– Попробуй все

возможные варианты.

Фёдор стал пробовать и в это время пришёл с улицы Максим.

Стоя в коридоре, с трубкой в руке, и набрав уже половину номера,

можно сказать на ходу, Фёдор спросил у брата, знаком ли он с Миле-

ной. Увидев в глазах Максима недоумение и вопрос, что невозможно

было бы подделать, он решил, что рассказ Жанкиля действительно,

выдумка, на этом успокоился и продолжил крутить диск.

Взявшись за «пробы», Фёдор не предполагал, во что это всё

выльется. В какую словесную эпопею всё это обернётся.

Начать с того, что звонить ему пришлось не только по тем циф-

рам, на которую исправленная была похожа, а по всем десяти, вклю-

чая двойку, восьмёрку и ноль, так как во всех предыдущих вариантах

на его трепетную просьбу, позвать к телефону Анну, отвечали: «Не

балуй», «Таких нет», «Ещё раз позвонишь, выясню на станции твой

номер и уши оборву». Но и двойка, восьмёрка, ноль, никаких положи-

тельных результатов не дали. Ни в одном из десяти номеров не оказа-

лось даже тёзки, везде отвечали отказом. Это был какой-то заколдо-

ванный круг.

«Да, что ж это такое? – Разламывалась у Фёдора голова. – По-

чему нет? Должна быть».

И он снова звонил туда, где уже не ждал ничего, надеясь на чу-

до. Надеясь на то, что говоривший ему «Таких нет», какой-нибудь

пьяный сосед, который просто не знает, что Анна есть, что живёт она

в соседней комнате и ждёт его звонка. Но чуда не произошло, «про-

бы» пришлось оставить и самому остаться ни с чем.

Положив трубку и отойдя от телефона, потирая руками виски и

лоб, Фёдор напряжённо размышлял, искал причину неудачи. Каких

предположений только не делал, но он конечно, и представить себе не

мог, что его сестра, невнимательно слушая, записала неправильно ещё

– 338 –

и первую цифру. Написала вместо четвёрки тройку. И хотя она не-

сколько раз переспрашивала Анну, чтобы убедиться в правильности

написанных цифр, находясь в состоянии рассеянности, слишком

сильно её занимали в тот момент свои собственные мысли и беседы с

Карлом, так и не обратила внимание на явную ошибку. Фёдор об этом

и подумать не мог. Оставалось идти к Леденцову со всеми своими не-

доумениями.

*

*

*

В понедельник Анна, как и предполагала, пошла к сестре, что-

бы успокоить её насчёт своей устроенности и узнать, не может ли

она чем-нибудь быть Рите полезна. Рита встретила её с прохладцей,

но так, как будто ничего между ними не было и о встрече они усло-

вились заранее.

Пройдя на кухню и готовя там кофе, себе и Анне, Рита сказала:

– Могла бы и раньше придти. Я из-за тебя, каждый день на во-

кзал моталась, людям головы морочила, говорила, цыгане ограбили.

– Зачем говорила, что цыгане ограбили? – Не поняла Анна.

– А как объяснить своё там присутствие? Не скажешь, – сестру

караулю, которая убежала.

– Ты бы просто не ездила на вокзал.

– Ну, да, не ездила. Тогда же я ещё не знала, что Пистолет в

больницу слегла. Думала, придет, спросит о тебе, а что я отвечу? Вот

и моталась, прогуливаясь вдоль вагонов, как помешанная.

– А что с Зинаидой Кононовной? Её проведать надо.

– Не надо. Была у неё, привет от тебя передала, сказала, что ты

домой на недельку... В общем, у неё всё хорошо, скоро выпишут.