ЛЮБЛЮ

противнее и страшнее в своей жизни не видел. Извините, молодой че-

ловек, я бы остался теперь один. Извините.

Фёдор с готовностью оставил старичка и пошёл к Леденцовым.

Он шёл по бульвару и видел перед собой уставшие от горя и страда-

ния лица солдат, со страхом и жадностью, рвущие на себя кусок.

Слышал истошный крик поросёнка, которому суждено было принять

мученическую смерть и душа Фёдора, неспособная до конца поверить

во всё это, болела и эта боль отзывалась физическим недомоганием

всего тела.

Отойдя шагов двадцать от старичка, Фёдор в изнеможении при-

сел на край скамьи, на которой лобызались влюблённые. Они с любо-

пытством посмотрели на него, но ничего не сказали. Посидев с мину-

ту и придя в себя, он пошёл туда, куда не дошел.

– 322 –

Дверь Леденцовых на стук откликнулась прежним безмолвием,

а новый замок смотрел на Фёдора, как бы говоря:

«Неужели не понятно, что тебя здесь не ждут?».

Теряясь в догадках, он решил зайти в ГИТИС, но тут его кто-

то окликнул по имени. В окликнувшем Фёдор, не без труда, узнал

Марселя.

Марсель был одет не так броско и выглядел не таким щёголем,

каким предстал в доме Черногуза. Волосы были растрёпаны, на под-

бородке и щеках повылезла щетина. На нём были синие, вытертые,

вельветовые джинсы и малиновая, короткая майка. На ногах, нечище-

ные туфли со сбитыми каблуками.

– Я тут, в ста метрах живу. На Семашко. Зайти, чайку попить не

желаете? – Как-то жалобно предложил он. – Если хотите, непосредст-

венно к вам есть разговор. Дело, очень важное.

– Мы не знакомы. Да, и чай с вами пить, признаюсь, жела-

ния нет никакого, – сказал Фёдор, неприязненно глядя Марселю

прямо в глаза.

– Вы, наверное, меня не узнали?

– Очень хорошо узнал, – сухо ответил Фёдор.

– Нет же. Нет! – Вскричал Марсель. – Вспомните! Седьмое мар-

та. Ночь. Метро. Инженер Мухин.

– Разве это были вы?

– Я! Честное слово, я! – Стал клясться Марсель. – Правда, тогда

был моложе. Всё-таки, четыре года прошло.

– С тех пор вы изменились.

– Вы тоже. Но, судя по тому, что я вас узнал, а вы меня до сих

пор не узнаёте, я изменился сильнее.

– Теперь узнаю. Простите. Действительно, узнал вас только теперь.

– Не беда, – мягким примиряющим голосом отозвался Марсель

и снова предложил пойти к нему на Семашко, пить чай.

После упоминания Марселем того случая, происшедшего с Фё-

дором ещё до армии, он просто не мог отказаться, тем более, что чрез-

вычайных, срочных дел у него не было, а врать он не умел.

Пришлось идти, пить чай и очень скоро, как зазывавший в гости

и обещал, они подошли к тому дому, где жил Марсель. Жил он на

первом этаже в комнате с высокими потолками. Для того, чтобы

– 323 –

пройти в его комнату, Фёдору пришлось долго идти по коридору, что

тоже происходило не без приключений. Не успел Марсель открыть

входную дверь, как на него накинулась огромная, пушистая собака.

Встав на задние лапы, она передние положила Марселю на плечи. Её

страстным желанием, судя по порыву, было вырваться вон из этой

квартиры. Схватив собаку за густую шерсть и, ударив навалившееся

на него животное дважды коленом в грудь, для того что бы это жела-

ние отбить, Марсель препроводил её в туалет и там запер.

– Проходите, – сказал он Фёдору, включая в коридоре свет. – Вы

тут осторожнее.

Он указал пальцем на кучи и лужи, оставленные в разное время

собакой, не знавшей улицы. Весь пол, кроме того, был усыпан пше-

ном. Ступая по пшену, Фёдор вошёл в указанную комнату и сразу об-

ратил внимание на водяные подтёки, красовавшиеся по углам и захва-

тывающие практически всё пространство потолка, что являлось сле-

дами систематических затоплений.

Не зная, что делать, стал их разглядывать.

– Садитесь, садитесь, – засуетился Марсель. – Я, сейчас. Только

чайник поставлю.

Он взял со стола старый зелёный чайник и ушёл, оставив Фёдо-

ра одного. В комнате, кроме плохонького стола, развалившегося ди-

вана, из которого торчали пружины и клочки ваты, было три жёстких

стула и шкаф. На шкафу, как замечательная деталь, лежал деревянный

круг с вырезом, принадлежность унитаза.

Седьмого же марта, четыре года назад, случилось следующее.

Фёдор ехал в вагоне метро. Стоял, держась рукой за поручень. Ин-

женер Мухин, как впоследствии выяснилось, подошёл к нему и,

приставив к голове зажигалку, сделанную в виде пистолета, сказал:

«выходи».

Фёдор не знал, что предпринять. Люди, находившиеся в вагоне,

не обращали на происходящее никакого внимания. Единственным че-

ловеком, который отозвался на его молящий о помощи взгляд, был

паренёк, служивший в армии, игравший в футбол за дубль ЦСКА, что

также, только впоследствии, выяснилось.

Он подошёл к Фёдору и поинтересовался: «Знакомый? Нет?

Помочь?». И тут же, от Мухина, получил за эти вопросы прямой удар

– 324 –

в челюсть. После чего, улучив момент, Фёдор с футболистом (он, к

своему стыду, так и не запомнил, как звали паренька), не сговарива-

ясь, завернули инженеру руки за спину, вывели на станции из вагона и

сдали милиции.

Фёдор давно забыл об этом нападении, но стоило молодому че-

ловеку, которого у Черногуза звали Марселем, напомнить детали слу-

чившегося, как всё былое тут же предстало перед ним с той ясностью,