ЛЮБЛЮ

ся. Я прошёл мимо, а шедший за мной, их третий друг, как только по-

равнялся с просившими закурить, сразу же затеял драку. И будьте

уверены, им хорошо досталось. Я слышал, как один из них кричал:

«Олег, мне больно».

– Как? И вы не пришли им на помощь? Не заступились за них?

Вы, такой благородный и добрый? – Всплеснув руками, сказала Анна.

Фёдор рассмеялся.

– Вот логика! Пойми тут женщин, – сказал он вслух. – Да, вы,

наверное, правы. Нехорошо, когда трое бьют двоих, а кто-то, кто мог

бы им помочь, идёт мимо и не помогает. Но, если взять этот случай,

то я вам скажу откровенно. Слишком нагло они себя вели. Так нагло,

что самому хотелось дать им «закурить».

Анна при этих словах вздрогнула.

– Ну, это, конечно, крепко сказано, – продолжал Фёдор, оправ-

дываясь. – Бить в любом случае не стал бы. Но и защищать их не

имел никакого морального права. Рука бы не поднялась. Район у нас

рабочий, зря ни к кому не пристанут, но и жлобства не спускают. По-

нимаю, что это никак не оправдывает меня в ваших глазах, но считаю,

– 163 –

что вы должны знать моё мнение таким, какое оно есть. Знать, что не

совсем я благородный и не со всеми добрый.

– Да, я знаю, у вас, у мужчин, свои законы, нарушать которые

нельзя. И я ещё знаю, что у вас бывает так, что бьющий считается

правым, но мне это трудно понять, – сказала Анна, тоже в свою оче-

редь, пытаясь объяснить свою позицию.

С минуту оба молчали, глядя друг другу в глаза.

– Я сказал, что не полез в драку потому, что кроме удовлетворе-

ния никаких других чувств не испытывал, – заговорил Фёдор, нару-

шая тишину, – но это не вся правда, а точнее всё это не правда. Говоря

так, я вас обманывал. Вас и самого себя. Я испугался. Знаете, я трус,

и очень многого боюсь. Я боюсь влезать в драки, во всякую внешнюю

жизнь. Боюсь, что какая-нибудь мелочь, нелепый случай, возьмёт и

отнимет меня от жизни внутренней, от моей работы, от моего романа.

Мне теперь близки и понятны слова престарелых родителей, говоря-

щих о своих поздних детях: «Успеть бы только на ноги поставить». Я,

просыпаясь ото сна и отходя ко сну, молюсь не о душе своей и не о

хлебе насущном, а лишь о том, чтобы не били на моих глазах малень-

кого ребёнка или беременную женщину. Как знать, быть может, я и в

эту минуту подумаю о своей книге и пройду мимо.

– Нет. Вы не пройдёте мимо.

– Кто знает?

– Я знаю.

– Вы очень хорошо обо мне думаете. С ребёнком и женщиной

это страшные примеры, это я нарочно хватил. Но признаюсь, гуляя по

городу, а ведь совсем без прогулок нельзя, всякий раз испытываю не-

ловкость. Как бы и подлецом не стать, и в то же время, домой, к рабо-

те своей вернуться.

Фёдор помолчал, подумал о чём-то в тишине, и, взяв свечу,

предложил Анне пойти в комнату. В комнате, в которую они пришли,

окно выходило на дорогу, освещённую светом фонаря. Фёдор стоял у

окна и смотрел на дорогу, на фонарь.

– Знаете, – сказал он, не оборачиваясь, – Вы только не поду-

майте, что я сошёл с ума. Хочу вам сказать, что вижу во снах своё

будущее. Помните ту страшную драку в автобусе, и встречу в бесед-

– 164 –

ке, всё это мне снилось, снился и сегодняшний ужин наш, при све-

чах, и этот фонарь.

– Так вы, значит, уже в автобусе знали, что мы встретимся? Так

вот почему вы всю дорогу молчали, а я в тот день, перед сном о вас

думала и всё понять не могла. Если бы я тоже могла знать, что мы уже

на следующий день встретимся, но я не знала, я это только чувствова-

ла. Признаться, я и в беседке вас не сразу узнала. Думала, что меня с

кем-то путают.

– Нет. Молчал не потому, что заранее знал о встрече. Я выпил с

другом, и чтобы не предстать человеком, от которого попахивает

спиртным, старался помалкивать. А насчёт того, что я знал... Нет. Я не

знал в автобусе, что мы встретимся в беседке. К счастью своему, я не

знаю своего будущего. Не знаю, хотя оно мне регулярно и снится. Ко-

гда уже что-то свершается, происходит, узнаю, вспоминаю, а так –

уловить, что-то высчитать наперёд совершенно невозможно. Ведь

мне, кроме будущего, снятся ещё и другие сны. Они-то меня и сбива-

ют. Если я беру какой-то сон на заметку, то он всегда оказывается не

вещим, будущее наше настолько непредсказуемо и так непонятно, что

увидев его во сне, совершенно не веришь в то, что это сбудется. Ну,

что бы хоть чуть-чуть стало вам понятней, я приведу пример. Снился

мне сон. Метро, приходит поезд на конечную станцию. Я выхожу из

него и вижу, что вагоны, перед тем, как дать разрешение машинисту

отправлять состав в депо, проверяют не работники метрополитена и

не милиционер, а два курсанта-суворовца. И тут же на меня наскаки-

вает маленький мужичок, который, как муравей, тащит на себе огром-

ный деревянный шкаф. Ну, не смешно, скажите вы мне? Чего здесь

замечать и запоминать? Приходит время, и всё это я вижу наяву. Всё

это мне уже не кажется смешным. И суворовцам тут же находится

объяснение, они, судя по всему, помогали отлучившейся родственни-

це, и маленький мужичок, который тащит на себе шкаф, тоже выгля-

дит вполне буднично. Но во сне, во сне – всё казалось смешным и не-

реальным. Будущее до того удивительно, что если человеку показать

его, пусть даже на час вперёд, то он не поверит. Это не самый удач-