ЛЮБЛЮ

как всё это время Лариса неустанно что-то ему говорила, с явно вы-

раженной целью обольстить. Он поморщился. Придя окончательно в

себя, услышал мелодию, что прежде маячила еле уловимо, соперничая

с обольстительными речами. Это была лёгкая, лирическая музыка,

смешанная с чувственным французским шёпотом и таким же фран-

цузским прерывистым дыханием, грубо обозначающим любовную

страсть. Шёпот временами заглушался гавайской гитарой, а времена-

ми, оттесняя гитару на второй план, шёпот снова брал своё. Эта музы-

ка была заведена всё для тех же, особо нескрываемых целей. Посмот-

рев на Ларису, сидевшую почти вплотную, на огонёк её сигареты,

Степан подумал: «Почему я не ухожу? Неужели боюсь?». Лариса тем

временем, почувствовав оживление происшедшее с собеседником, как

боец перед атакой, затянувшись два раза подряд, затушила сигарету и,

выпуская дым из носа и рта, повела свою длинную речь к финалу.

– Я бы массаж сделала, кофе заварила, петушком бы ходил, – го-

ворила она и вдруг, повысив голос, спросила. – Любишь по-турецки?

– Кофе? Нет. Я чай люблю, – ответил Степан, соображая на ходу.

Обрадовавшись, что с ней заговорили, Лариса чуть было не за-

пела от радости. Перестав ходить вокруг да около и решив, что уже

начались те самые, высокие отношения, в которых всякие обходные

пути только вредят, заговорила открыто:

– 178 –

– И долго мы будем здесь томится? Давно бы уже заварила тебе

твой чай. Такой, знаешь, крепкий-крепкий, что весь сон сразу уйдёт!

Сказав последние слова, она лукаво прищурила глазки и улыб-

нулась так же картинно, как при знакомстве. Что, по её мнению,

должно было окончательно очаровать молчуна. Степану стало невы-

носимо противно.

– Спасибо. Прости. Задержал, – кидал он слова, как кирпичи,

выходя из машины. – Жених твой, должно быть, заждался.

Лариса замолчала и, по-детски надув губы, глядя в спину ухо-

дящему, стала разбираться в том, что было сказано не так и от чего

получился прокол.

Войдя к себе в квартиру, Степан не стал зажигать свет. Пройдя

на кухню, посмотрел в окно. Машина стояла у подъезда.

– Припрётся. Придумает предлог и позвонит, – сделал вывод он

из увиденного.

Из неплотно закрытого крана громко капала вода. Подойдя к ра-

ковине, он завернул кран. Постоял с минуту в раздумье, а затем от-

крыл холодную воду, склонился, и, подставив под струю ладонь, стал

пить с руки. Вдруг ему показалось, что у входной двери послышались

чьи-то шаги. Поспешно завернув кран, он прошёл в коридор и, по-

дойдя к двери, прислушался. За дверью было тихо.

– Не кстати-то как, – сказал он вслух и прошёл в большую

комнату.

Большая комната по праву называлась большой. Длина, ширина,

высота – всё отвечало данному статусу. Обстановка в ней была ари-

стократическая с уклоном в аскетизм. Кроме стола, растянувшегося во

всю длину комнаты и двух дюжин стульев с высокими резными спин-

ками, его окружавшими, в ней ничего не было. И стол, и стулья при

ярком свете луны были хорошо видны, как и то, что люстра была раз-

бита и лежит на полу, а на её месте, на добротном, в палец толщиной,

железном крюке, висит кривая верёвочная петля.

Войдя в комнату, Степан остановился, поднял голову и посмот-

рел на неё. Взор был спокоен. Он смотрел на петлю так, как смотрел

бы на человека, с которым предстоит сделать одно общее дело. На-

– 179 –

смотревшись, принялся прохаживаться вокруг стола, погрузившись в

глубокую задумчивость. Под подошвами хрустели осколки разбитой

люстры, задеваемые при неосторожной ходьбе стулья огрызались не-

приятным визгом. Всё это тянулось и, казалось, не будет ходьбе кон-

ца, когда, наконец, один стул, вышел из строя и преградив дорогу, за-

ставил Степана остановиться.

«Стало быть, время», – решил Степан, ставя стул на стол.

Вытерев со лба вдруг выступивший пот, он вышел на кухню.

Забыв про осторожность, включил свет, подошёл к кухонному столи-

ку и, оторвав от лежащей на нём газеты клочок, стал что-то писать ва-

лявшимся подле простым карандашом. Желая перечесть написанное,

взял клочок в свободную от карандаша руку и поднёс его близко к

глазам, до конца не привыкшим к свету и от этого щурившимся. Не

удовлетворившись написанным, он, скомкав, бросил клочок на пол и,

не забыв выключить свет, вернулся в комнату.

Энергично взобравшись на стол, затем на стул, Степан выпря-

мился в полный рост и сунул голову в петлю. Простояв с головою в

петле полминуты, он так же энергично высвободил голову, слез со

стула и побежал на кухню попить воды. Напившись и взяв с собою до

краёв наполненный стакан, он вернулся к верёвке. Закрыв форточку,

чтобы не слышать шороха листьев и отпив из принесённого стакана

половину, он снова залез в петлю. Не успела вода в стакане успоко-

иться, как случилось нечто непредвиденное, ноги судорожно заходили

ходуном, рискуя опрокинуть стул раньше времени. Руки, испугав-

шись, что это произойдёт, в ту же секунду схватились за верёвку над

головой. Но всё обошлось благополучно, судорога исчезла так же вне-

запно, как и появились. Вслед за этим Степан почувствовал, как по

спине и по груди, как бы сами собой, побежали многочисленные

струйки пота. Лицо вдруг в одно мгновение вспотело настолько, что с

бровей, подбородка и кончика носа стали падать крупные капли, а лоб