Марионеточник

Девчонка бежать не хотела. Наоборот, она упёрлась пятками в мягкую землю так, что сдвинуть её с места не представлялось возможным. Аграфена застонала от бессилия.

– Не бойся, – сказала девчонка успокаивающе. – Это Зверёныш, он хороший.

Чешуйчатый монстр клацнул челюстями и тихонечко зарычал.

– Это он вытащил тебя из воды.

– Какое счастье… – простонала Аграфена. – Какое счастье, что не сожрал на месте…

– Он не такой, – сказала девчонка, но как-то не слишком уверенно.

– Звучит обнадеживающе. – Аграфена выпустила её руку, попятилась. – Если он не слишком голоден, может быть, ты попросишь его свалить?

– Что сделать? – Брови девчонки удивлённо приподнялись.

– Свалить, убраться подальше! – До Аграфены начало доходить. Это пока ещё было не озарение, но что-то близкое, что-то не дающее покоя и заставляющее мозг работать с утроенной силой. – Может этот рептилоид не отсвечивать?

Девчонка ничего не ответила. Она выглядела озадаченной, а монстр оскалился, будто в ухмылке, и, кажется, подмигнул Аграфене жёлтым глазом.

– Проехали… – сказала она обречённо и тут же спросила: – Ты же Стеша?

– Откуда ты?..

– Охренеть! – Аграфена тряхнула головой. С её мокрых волос во все стороны полетели холодные брызги. Одна из капель упала на чёрный нос монстра. И монстр тут же чихнул. Нормально чихнул, как обыкновенная собака. Вот только у обыкновенных собак нет жёлтых глаз с вертикальными зрачками, зубов в три ряда и чешуи! – Ты Стеша! Мы нашли тебя!!!

– Кто? – спросила Стеша растерянно и огладила липнущую к бёдрам мокрую юбку. – Кто меня нашёл?

– Мы! Я, Арес и Стэф! Мы искали тебя в этом чёртовом доме! – Аграфена кивнула на болотный домик. – Или тебя, или хотя бы твою записку!

– Мою записку? – Кажется, Стеша тоже начала понимать. – Вы нашли мою записку?

– Ага! Ту, которую ты сунула в флягу.

– Я подумала, что если есть записки в бутылке, то могут быть и во фляге. – Стеша слабо улыбнулась. – Я написала, а Зверёныш отнёс. – Она посмотрела на монстра, и тот довольно сощурился.

– Ну да, ты написала, Зверёныш отнёс, а Стэф нашёл! – радостно подтвердила Аграфена.

– Стэф?..

– Стэф! Степан по-другому. Степан Тучников…

– Стёпа?..

Ещё мгновение назад Стеша твёрдо стояла на ногах, а тут вдруг кулем рухнула на землю. Благо, под ногами у них был мох, и можно было падать сколько угодно без вреда для здоровья.

Аграфена хмыкнула, покосилась на монстра со смешной кличкой Зверёныш и присела на корточки так, чтобы видеть Стешино лицо.

– Слушай, нам с тобой предстоит очень непростой разговор, – сказала она осторожно.

Непростые разговоры следовало начинать издалека, но Аграфена совершенно не представляла, как объяснить девчонке, рождённой в начале двадцатого века, что она попала в начало двадцать первого. В этот момент Аграфену посетила пугающая догадка. Она видит Стешу, видит Зверёныша и болотную избушку, больше похожую на пряничный домик, но не видит ни Ареса, ни Стэфа. И это плохо! Очень плохо!!!

Не обращая внимания ни на Стешу, ни на монстра Зверёныша, Аграфена бросилась к болотному домику, ворвалась внутрь, осмотрелась. Внутри было старательно прибрано. Ни следа былой разрухи! На столе аккуратная стопка немецких листовок, на подоконнике – букетик тех самых розовых колокольчиков. Было тут и ещё кое-что странное. Вернее, не было! В этом месте, ни снаружи, ни в самом домике, не было запахов. Совсем! Аграфена потянула к лицу ворот своей футболки, которая непременно должна была хранить аромат её любимых духов. Аромата не было…

В домик вошла Стеша, монстр Зверёныш остался сидеть у порога. Поразительная деликатность для пса-людоеда!

– Что с тобой? – спросила Стеша и положила прохладную ладонь Аграфене на лоб, словно проверяя, нет ли у неё жара. А может, в самом деле, проверяя! Она же без пяти минут врач, у неё профессиональные инстинкты. Вон как ловко она её реанимировала после утопления.

– Их здесь нет. И никогда не было, – сказала Аграфена обречённо.

– Кого?

– Ареса и Стэфа. Ты же здесь одна, а их нет? – Аграфене хотелось орать в голос от отчаяния. Но орать в присутствие Зверёныша она опасалась.

– Здесь никого нет, – сказала Стеша с какой-то пугающей обречённостью. – И, кажется, отсюда нет выхода.

– А нож? – спросила Аграфена, осматриваясь. – Нож или что-то острое тут есть? Не отвечай! Вижу!

Она схватила лежащий на подоконнике ржавый гвоздь и шагнула к выходу.

– Можешь сказать своему домашнему питомцу, чтобы он сидел смирно?

– Зверёныш, отойди, пожалуйста, – попросила Стеша.

Чешуйчатый монстр послушно отступил от двери.

Аграфена с опаской выглянула наружу, убедилась, что Зверёныша поблизости нет, и принялась царапать гвоздём на стене домика.

– Что ты делаешь? – послышалось у неё за спиной.

– То же самое, что делала ты! Оставляю послание.

– Кому?

– Им! Твоему Стёпе и моему… Аресу.

– Ты его знаешь? Моего Стёпу?

– Всё сложно… – Рассказывать о том, что Стёпу-то она знает, но этот Стёпа уже не тот, Аграфена была пока не готова. Она и сама ещё толком не разобралась в сложившейся ситуации. – Но могу сказать одно: тебе повезло, что на тебя запал такой клёвый мужик!

– Что?..

– Ничего! Всё время забываю, что ты из прошлого!

– Откуда я?..

Стеша подошла вплотную и перехватила Аграфену за запястье правой руки. На дне её стремительно расширяющихся зрачков плескалась вода и закручивались омуты. Стена домика начала на глазах покрываться инеем.

– Я предупреждала, что разговор предстоит тяжёлый?

Гвоздь заледенел, держать его больше не было никаких сил.

– Предупреждала. – Стеша бросила растерянный взгляд на заиндевевшую стену. В то же мгновение иней превратился в воду.

– Поразительная суперсила! – с чувством сказала Аграфена. – Марвел отдыхает.

– Ты говоришь загадками. – Стеша покачала головой, а потом спросила: – Кстати, как тебя зовут?

– Меня зовут Аграфена. И, кстати, я праправнучка Серафима. Ты тут в своей Нарнии ещё помнишь, кто такой Серафим?

Стеша кивнула, а потом посмотрела на гвоздь в руке Аграфены и сказала:

– Дописывай своё послание и возвращайся в дом. Кажется, нам и в самом деле нужно поговорить…

Глава 21

Всю дорогу до Марьино Веронику не отпускало чувство, что творится что-то неладное. Причём, творится не только в жизни Стёпы, но и в её собственной. Дурные предчувствия, ну и сны, если быть до конца честной, начали посещать её несколько дней назад. Сначала это было лишь лёгкое беспокойство о человеке, который ей небезразличен и за судьбой которого она так или иначе старалась присматривать. Нет, Вероника не сканировала каждый день всех своих друзей на предмет их душевного и физического благополучия. Это было слишком энергозатратное и не слишком этичное занятие. Но изредка, исключительно для собственного спокойствия, она слегка приподнимала полог чужих судеб, чтобы убедиться: с теми, кто ей по-настоящему дорог, всё в порядке.