Под чужой личиной
Шрифт:
...Трясет, как в лихорадке... К горлу подкатывает тошнота... Больно даже вздохнуть... Глаза слипаются сами собой, но что-то меня держит... Кто-то...
Чей-то женский голос... Вкрадчивый, шепчет мне, успокаивая... Я смотрю на нее, но не вижу лица. Не могу разглядеть... Только длинные, спускающиеся на мою грудь волнистые волосы цвета спелого каштана, пересекаемые на уровне лба узким серебряным обручем с граненым сапфировым камнем... И тонкая прохладная рука на моем пылающем жаром лбу...
– Все будет хорошо, деточка... Прости меня за это, но... все будет хорошо, доченька...
Мама?...
– Все? – хрипло вытолкнула
Сквозь неплотно задернутые шторы лился лунный свет, серебряным лезвием распоров комнату.
– А чего ты ожидала? Что я тебя по кусочкам раскрою, чтобы уж точно узнать, как устроена твоя сущность? – он попытался развеселить меня, но я не восприняла его наигранной веселости. Самому же тошно, что он выделывается?
– Не знаю. Я с видящими знакома лишь по теории...
– Теперь испытала на практике, – слабо улыбнулся Тиар, пристально глядя в мое лицо. Протянув руку, отвел выбившуюся рыжую прядь за ухо. Я впервые не отшатнулась от его прикосновения.
– Ты мне расскажешь то, что видел? – Как сложно спросить, уже зная ответ.
– Конечно. Если хочешь услышать, – его голос такой мягкий, что хочется в него погрузиться с головой, ощутить, каков он на ощупь.
– Значит, я...
– Нет, ты не права. Внутри ты так же прекрасна, как и снаружи... Я даже не знаю, которая из вас мне нравиться больше...
– Я там... другая?
– Да, но вы очень похожи. Одинаково... безбашенные. Не зря я выбрал именно тебя...
– А кому ты служишь? – Я поспешила переменить тему. Так приятно было в этой тишине, а я этого не хотела. Или хотела, но не могла себе позволить.
– Что? – Он отвлекся от созерцания чего-то внутри меня.
Я кивнула на кольцо Хранителя.
– Величайшей из Стихий – Fare.
– Двуликой?
– Предпочитаешь Древнее Имя?
– Так уж повелось.
– А ты похожа на нее, – выговорил он, часто дыша.
– На Двуликую? Конечно, я же черпаю Стихию.
– Я не о том...
– А как насчет ревности Всевышних?
– Не знаю. Я пока ни с одной из них двоих не знаком. Но, будем надеяться, она стерпит...
– Из двоих? – Потянуть время, отвлечь. Только не поддаться на этот голос... и глаза... и губы, шепчущие в тишине...
– Женщины-Стихии. Двуликая и Безликая. Огонь и Вода. Пламя и лед. Две вечные соперницы. И две самых желанных женщины. Только мужчинам из родовитых семей, прошедшим тяжкие испытания, позволено прикоснуться к частицам Сущего... – заученно выдал эльф и уже с совершенно другой интонацией закончил. – Но по мне, на земле можно найти нечто более притягательное, – он потянулся вперед, на мгновение коснувшись своими губами моих губ. Даже не поцелуй, а так – легкое прикосновение. Отчего же внутри все ревет и пылает? Разрывает на мелкие кусочки, которые потом мне уже не собрать. И разум отказывается работать, как ему положено...
Он оторвался от меня так же неожиданно, как и прильнул. Внутри все вроде бы встало на свои места, и я, пользуясь просветлением, зйвгзз подорвавшись, бросилась прочь, во тьму коридора, с трудом вписавшись в дверной косяк, подвернувшийся на пути...
Истерзанные души. Сердца – в клочья.
Сознание безмолвно, как вода.
Отринувший все страсти
грешной ночи –Тебя я не забуду никогда...
Чужим голосом нашептанные строчки заполнили разум. Странно, раньше подобного рифмоплетства я за собой не замечала. А тут бац – и самое оно. Двуликая, что со мной?
Хотя я действительно испытываю именно эти чувства, как ни страшно признаться. Даже себе.
А интересный все-таки эльф. Необычный, правильно было бы сказать. Хранитель ко всему прочему. И, не смотря на явную молодость, отличается мудростью, до которой его сородичи доходят к первой тысяче лет. И меня к нему неумолимо тянет... Неужели Судьба? Или это он подправил нити, как обещал тогда, два года назад? Но, даже если так, узнать я не смогу. Мне магия судеб неподвластна. К тому же он Хранитель Двуликой, а мне не к чему ссориться со своей покровительницей...
Я не помнила, как добралась до своей комнаты и завалилась спать, не раздевшись.
Сны мне снились странные. Обрывочные, как воспоминания, почерпанные во время ритуала.
...Заклинание оцепенения, наброшенное на меня атакующим магом. И рвущая из груди необузданная Стихия, сминающая под себя неровные ряды противника... ...Игриво слепящее глаза солнце, из-за чего приходиться смешно щуриться, удобно устроившись головой на чьем-то удобном животе, покусывая зеленую травинку. Моя самая лучшая весна... ...Тающая в воздухе фигура и захлестывающее меня отчаяние при взгляде на наступающих эльфов. Понимание, что нам не справиться. Ведь нас осталось только трое... Я сбросила душившее меня одеяло, переметнувшись на край кровати, и забилась тревожным сном.
Проснулась я ранним утром, сама по себе. Небо еще не просветлело, а я, наскоро умывшись над тазиком в углу, вышла на улицу.
Прохладный ветер вздыбил распущенные волосы, прогоняя из головы дурные мысли. Точнее, не дурные, а никчемные, глупые, от которых сладко и вместе с тем горько щемило сердце.
Я обошла покосившийся заборчик, по запаху отыскивая конюшню. Не молодой уже конюх храпел, полулежа у стены на соломе, обнявшись со своей подругой – бутылью, до половины наполненной самогоном. По исходящим от мужика миазмам, другая половина плескалась внутри.
Спящий сторож расплылся в улыбке и, скатившись со своей опоры, улегся на бок и захрапел с новой силой. Видно, воров отпугивает.
Я поискала глазами рыжую гриву и прошла к нужному стойлу. Дернула ржавый крючок, открыла дверь. Кобыла флегматично побуравила меня налитым кровью карим глазом, не желая покидать уютного местечка. Вздохнув, я полезла в карман за сахаром.
Спустя четыре куска, она позволила-таки накинуть на себя сбрую и погладить по шелковистой морде, блаженно слепив глаза. Положила тяжелую голову на мое узкое плечо, фыркнула и принялась методично жевать мои волосы. Я прикрикнула на разбойницу, освобождая прическу, но изрядный клок так и остался в ее зубах.
– Преисподняя... – застонала я сквозь зубы. – И за что мне это наказание досталось?..
– За все хорошее, – незаметно подкравшийся эльф заставил меня вздрогнуть, инстинктивно дернувшись в сторону, ощерив клыки. Если он и испугался моей перекошенной физиономии, то виду не подал. – Красивая лошадка, – провел правой рукой с матовым кольцом по пушистой гриве, разбирая ее по волоску. Кинул на меня оценивающий взгляд. Улыбнулся, – вся в хозяйку... Как же тебя зовут, прелестница?
Я промолчала.