Потерянная жертва

– Мы можем просто с вами поговорить? – попросил Тристан. – Задать несколько вопросов и убедиться, что у нас есть четкие факты? Честное слово, мы не отнимем у вас много времени.

Дорин вздохнула.

– Хорошо. Только вы двое… С вами, Бетти, я свяжусь потом.

Бетти, казалось, обиделась, что ее исключили из списка. Она сухо кивнула и ушла к себе. Тристан и Кейт последовали за Дорин из арктического холода в тепло.

Глава 28

– Не сомневаюсь, она уже под дверью греет уши, – сказала Дорин, как только впустила их в квартиру. – Пальто можете повесить тут. – Она указала на ряд крючков на стене.

В квартире стояла затхлая сигаретная вонь. Планировка была такой же, как у Бетти и Стэна. Входная дверь вела мимо маленькой кухни, заставленной сумками, в большую гостиную. Худая женщина, в которой Кейт узнала Максин, сидела на диване и смотрела по телевизору «Обратный отсчет». Потолок был в желтых пятнах от никотина, особенно темных над диваном, где сидела Максин. Дорин взяла пульт, переключила на беззвучный режим.

– Максин, эти детективы хотят с нами поговорить о твоей сестре.

– Кто вас нанял? – спросила Максин. – У вас есть какие-нибудь зацепки? Есть новая информация?

В ее американском произношении все еще чувствовался легкий британский акцент. На ней был очень элегантный фиолетовый брючный костюм, множество серебряных украшений. Длинные гладкие волосы она, судя по всему, выпрямила в салоне. Тристан объяснил, кто их нанял.

– Мы полагаем, что Джейни могла стать жертвой… известного серийного убийцы, – сказал он.

Кейт видела, как ему было неловко говорить им об этом.

– Серийного убийцы? – повторила Дорин, опустилась на небольшой кожаный пуфик у книжного шкафа, полки которого были увиты мертвыми цветами, и закурила сигарету.

– Мне нужно открыть окно, – сказала Максин, вставая.

Она подошла к окну, выходившему на балкон, и подняла всю стеклянную панель. Холодный порыв воздуха ворвался в задымленную квартиру, над ковром закружились снежинки.

– Так-то зачем?! Впустила целую бурю! – проворчала Дорин, вскочила и вновь опустила панель.

– У тебя тут дышать нечем, а ты куришь не переставая.

– Ну прости, у меня нет кондиционера, как у тебя! – Дорин отрегулировала окно так, чтобы осталась крошечная щель, сквозь которую мог проникнуть воздух.

– Простите, если я сказал что-то не так, – сказал Тристан.

– Нет. Это вы простите. Мы обе на нервах, страдаем от смены часовых поясов, – сказала Максин и вновь села на диван.

Кейт обратила внимание на фотографию сестер в балетных пачках, стоявшую на столике. Максин заметила ее взгляд.

– Джейни всегда танцевала лучше меня.

– Вы ходили в школу танцев? – спросила Кейт.

– Да. В балетную школу Гленды Ла Фрой, – сказала Максин, подражая голосу почтенной особы. – Настоящим зверем была эта Гленда.

– Она была профессиональной балериной, и Корпорация оплатила ваше обучение, – добавила Дорин, погрозив Максин пальцем. – Как бы ты ни думала, что я вам ничего не давала делать.

Максин закатила глаза и скрестила руки. Кейт и Тристан молчали.

– В ту ночь, когда пропала Джейни, была такая же погода, – сказала Дорин, зажженной сигаретой указывая на окно. – Я слишком много пила. Покончив с уборкой в «Кувшине», выпивала несколько банок. Иногда слишком много. Девочки приходили ко мне после школы или танцев. Верно, Максин?

Максин кивнула. Лицо Дорин перекосило от боли.

– Ты старалась как могла. Времена были трудные. – Максин как могла попыталась успокоить мать. – У всех хватало проблем с деньгами.

– Деньги. – Дорин горько рассмеялась. – Всю жизнь я беспокоилась только о них. И никогда их не имела. Любопытная старая перечница вам уже разболтала, что я выиграла в лотерею?

– Да, – ответил Тристан.

– Сто пятьдесят тысяч я выиграла по скретч-карте, – сказала она, стряхивая сигарету в пепельницу на полке. – Я погасила свои долги. Выплатила ипотеку. Я могу продать это жилище, купить другое, а все остальное мне обеспечит пенсия. И знаете что? Я не чувствую себя другой. Я столько лет думала, что деньги решат мои проблемы. – Дорин встала и подошла к окну. Стала смотреть на хмурый лондонский пейзаж. – Какое-то время после того, как она пропала, я думала, что она еще жива… а потом вдруг однажды почувствовала ужасную боль в груди и поняла, что ее больше нет. Она погибла. Максин посоветовала мне навсегда перебраться в Америку, но не знаю, смогу ли я, зная, что Джейни по-прежнему где-то здесь. – Она повернулась к Кейт и Тристану. – Кто был этот серийный убийца?

– Его зовут Питер Конуэй, – сказала Кейт, вынула из сумки распечатку полицейского ордера Питера Конуэя от восемьдесят девятого года. – Это фото сделано спустя несколько месяцев после того, как пропала Джейни.

Дорин пристально всмотрелась в фотографию.

– Он был полицейским? – потрясенно пробормотала она.

– Когда Джейни пропала, он проходил обучение в Хендоне и вскоре после этого стал полицейским. Вы его узнаете? Когда-нибудь видели его в «Кувшине»?

– Не знаю, тогда там было много ребят и много бурных ночей. Ты что скажешь, Максин?

Тристан встал и протянул Максин фотографию. Она взяла со стола очки и надела. Ее глаза широко распахнулись.

– Да. Я его помню, – сказала она, возвращая фотографию.

– Правда? – спросила Дорин, ее сигарета застыла в воздухе.

– Вы видели его в «Кувшине»? – спросила Кейт.

Максин кивнула.

– Мы с Джейни любили играть в «Космических захватчиков». Игра была встроена в стеклянную столешницу, можно было играть, пить колу и есть чипсы. Джейни ее обожала, но у нас нечасто были деньги на игру. Для нее требовались пятипенсовые монеты. – Странно было слышать, как Максин произносит эти слова с американским акцентом.

– В тот вечер, когда она пропала, она просила дать ей денег на игру. Я отказала, – пробормотала Дорин и вдруг разрыдалась.

Максин подошла к матери, сжала ее руку.

– Все хорошо, мам.

– Нет, Максин, не хорошо. Вот ни хрена не хорошо, – отрезала она, пожав плечами.

Максин встала над ней, как часовой, скрестила руки.

– Порядок был такой: когда ты хотел поиграть в «Космических захватчиков», а в них уже играл кто-то другой, ты клал свои пять пенсов на край стола. Как в бильярде – я имею в виду снукер. Однажды в игру играл мальчик постарше, и Джейни положила на край стола свои деньги. Он доиграл, а потом забрал ее монету. Джейни стала возмущаться, он начал ей угрожать. И тут этот самый мужчина подошел и как следует огрел этого мальчишку – лет шестнадцати или около того. Сказал ему, чтобы он не смел приставать к молодым девушкам. Отвесил ему такую пощечину, что слюни этого паренька брызнули на ковер. А потом дал Джейни несколько пятипенсовых монет, схватил мальчишку за шею и утащил.

– И никто не вмешался? – удивился Тристан.

– Это был «Кувшин». Там постоянно кто-нибудь дрался и скандалил, – сказала Дорин. – Но там был своего рода кодекс – не обижать детей и юных девушек.

– Дети и юные девушки туда ходили?

– Иногда.

– Одни, без взрослых?

– Тогда было другое время. Люди не были такими…

– У нас в детстве было больше свободы, – тактично сказала Максин.

– Да. Я была в Калифорнии с Максин и ее детьми, моими внуками… – Дорин улыбнулась. – Они уже большие, но, когда были маленькими, на улицу их одних не выпускали.