Сварогов

И целуя, обнимая

Сына, Дмитрий с ним бежит

На крыльцо, и псарни стая

Скачет, лает и визжит.

Ласк собачьих где же мера?

Нас узнав, вертится вкруг

Пес, воспетый у Гомера,

Одиссея верный друг.

Старой Жучки он потомок.

Дмитрия встречает с ним

Хор прислуг и экономок

И татарин Ибрагим.

VII

– - Что же, Коля, все здоровы?

– - Шарик, папа, околел!

В рубашонке кумачовой

Мальчик бледен был, не смел,

И, взглянув на головенку,

Дмитрий еле узнавал:

Сын острижен под гребенку,

Как солдат, и выше стал.

Все по-прежнему в столовой:

Лампа, мерный стук часов,

Угол печки изразцовой, --

Лишь поблек дивана штоф.

В зеркало в знакомой раме

Дмитрий смотрит, сев на стул.

"Да, я стал старей... с годами!" -

Он подумал и вздохнул.

VIII

– - Где же Пенелопа наша?..

Мама где?
– он вслух спросил.

– - Мама в кухне.
– - Черти! Даша!
– -

Женский голос разносил.

И подобна Немезидам,

С папироскою в зубах,

В дверь вошла с суровым видом

Мать-хозяйка впопыхах.

– - Здравствуйте, Людмила Львовна!

– - Дмитрий Павлович! Вы тут?

Очень рада!
– хладнокровно

Муж с женою руки жмут.

Дама с трепаной прической

И бальзаковских так лет,

В старой блузе, с грудью плоской, --

Вот жены его портрет.

IX

Линия метаморфозы

С нами злобный рок творит:

Щеки блекнут, вянут розы,

И проходит аппетит.

Дмитрий помнил, как в тумане,

Милый образ прежних дней:

В бусах, в алом сарафане

Девушку, любви нежней...

Семьи ландышей душистых,

Отраженный в речке бор,

И в орешниках тенистых

Страсти тайный наговор:

Чары -- счастье молодое,

Колдовство -- любви слова,

В поцелуе -- зелье злое,

Приворотная трава!

X

В сельской церкви стройно пели,

Совершали торжество...

Эта дама...
– - неужели

И теперь жена его?

Есть забавная игрушка,

Кукла детская, фантош, --

То красотка, то старушка,

Как ее перевернешь.

Кувырнется вниз головкой,

И тотчас, превращена,

Станет старой колотовкой.

Так и Дмитрия жена.

Не успел он оглянуться,

Как она стара, седа,

И назад не кувырнуться

Ей в прошедшие года!

XI

С сыном тоже превращенье:

Он уже не тот, что был,

Он не тот, кого в волненье

Дмитрий так ласкал, любил.

Не стрелок из самострела,

С ним на бабочек вдвоем

На охоту шел он смело,

Или змей пускал с гудком.

Книжки, ранец вместо лука,

Школьник бросил лук тугой.

Изменила все разлука, --

Коля это, но другой!

Не кудряв, сложен так тонко,

Рост прибавили года...

И любимого ребенка

Не увидеть никогда!

XII

В спальне теплится лампадка.

Из столовой через дверь

Детская видна кроватка, --

Все, как прежде, там теперь...

Дмитрий вспомнил, как с рыданьем!

В горький час, в последний миг

Он пред долгим расставаньем

К сыну спящему приник.

Глаз закрылись незабудки,

И ребенок тих лицом,

И не грезится малютке,

Что прощается с отцом,

Что оставлен, что покинут,

Что разлука суждена,

И, быть может, годы минут

Прежде, чем пройдет она!

ХIII

О, ужасные мгновенья

В жизни есть! Как смерть они!

Память их -- на век мученья,

Сон отравит, ночи, дни...

Есть забвенье старой были:

Охладят года печаль, --

Мы разлюбим, что любили,

И любимого не жаль.

Равнодушно, тихо, странно

В прошлом все и впереди,

Но неведомая рана

Все живет, таясь в груди...

Сердце биться перестало,

Стук его чуть внятен, нем,--

Как часы, оно устало,

Остановится совсем.

XIV

– - Папа, не был так давно ты!
–

Коля вновь к отцу подсел.

– - Мой дружок! У всех заботы, -

В Петербурге много дел.

Ну, у вас все слава Богу?
– -

Дмитрий перешел к жене.

– - Существуем понемногу...

Но простите, нужно мне

По хозяйству! Может Коля

Показать вам сад, коров, --

Их уже пригнали с поля.

Да спешите: чай готов!
– -

Дмитрий вышел, вместе с сыном

Осмотреть свой старый сад,

Огороженные тыном

Персики и виноград.

XV

Лошади, бычок с коровой

Дмитрия пленяли встарь:

Сам он фермы образцовой

Вел в порядке инвентарь.

Эта страсть в душе погасла.

Он любил, судя легко,

С чаем сливочное масло

И густое молоко.

Молоку хвала парному!

Как бальзам, оно дарит

Здравый смысл уму больному