Афоризмы

— Ну? — удивленно поднял брови Симеон Плюмажев. — Ты только подумай: спешили, чтобы успеть до помилования! Не успели гроба сделать! — А чего ж они не купили готовый гроб, — удивился Плюмажев. — Я, конечно, понимаю: какой-нибудь глазетовый с кистями дорого стоит а простой, некрашеный — да ведь ему…

— Прошу встать! По указу и так далее — мещанин Вывихов за скандал в публичном месте и за оскорбление словами метрдотеля ресторана «Петербург», приговаривается к трехдневному аресту. А вы… послушайте… Вы больше этого блюда не указывайте в вашем меню. — Да почему, г. судья? — Потому что крестьяне такого…

Увлечённое этими невесёлыми мыслями, его пр-во не заметило, как толкнуло какого-то прохожего и наступило ему на ногу. — Ой, послушайте, нельзя ли поосторожней! — Извини, голубчик, я не заметил твоей ноги. — Прошу вас, — раздражённо крикнул незнакомец, — называть меня на «вы»! — Ш-што-с? Предъявление…

— Помилуйте, ваше пр-во. И ужинают, и обедают, и завтракают! На этот счет у нас, как полагается. — Значит, ужинают? Это хорошо, что ужинают. Ужины — хорошее дело. Вы мне на завтра пришлите парочку. — Ужинов, ваше пр-во? — Да нет, не ужинов, а этих самых… певичек… — Певиц, ваше пр-во. — Ну,…

— Да что ж о Чехове… Можно и о Чехове. Встречаю я его как то на улице. Спрашивает: «куда идешь?» В «Ниву»! Прихожу я в «Ниву», секретарь встречает меня восторженно: «ну, знаете, батенька, ваша повестушка»… Я злобно посмотрел на собеседника и прошипел: — Идиот. Он пожал плечами: — Не скажите!…

Однажды на обеде в память Чехова несколько критиков говорили речи. Один сказал: — Чехов был поэтом сумерек, изобразителем безвольной интеллигенции… — Браво! — зааплодировали присутствующие. Другой критик заявил, что и он тоже хочет сказать речь… Подумав немного, он сказал: — Изобразитель российских…

— «Почему же они не убегают от меня?»— подумал Федя, начиная внутренне сомневаться в правильности занятой им позиции. — «Может быть, я недостаточно быстро болтаю ногами? А ну, попробуем так»… — Ах, какая дрянь, мальчишка! — Форменная свинья! — Такой огромадный мальчишка, а дурак! — Осел какой-то…

Однажды, когда он, печальный, брел по вымершей улице — на него налетели несколько джигитов и — пристав впервые узнал всю простоту их приемов, лишенных завязывания в узел и привязывания веревкой за ногу. Узнал также пристав адрес тех гор, которые служили джигитам местом для заселения уведенными гражданами…

— Это он меня, — успокоил я ее. — Ей Богу, он болен. — А вот тут у вас сказано «красный письменный стол поставлю комнату». Это, может, о революции тут. — Позвольте, кто же революцию ставит в комнату? Я прочел в глазах барышни сомнение. — А вдруг… комната… иносказательно. — Носильщики! Давайте…

И почувствовал я, что шагаю через границу. — Баста, — равнодушно прошептал я. — Труп. Ну, и труп. Ну, и наплевать. Вот как я сделался трупом. Я одевался, когда пришел Тихоходов. — Здравствуй, — сказал я. — А знаешь, маленького еврейчика из Москвы высылают. От матери отнимают. — Да, ответил…

В понедельник супруги поспорили. Муж громко возмущался, жена робко оправдывалась. — Это ни на что не похоже! — кричал муж. — Мы живем не по средствам! Вчера обед опять обошелся в одиннадцать копеек! У меня не денежная фабрика, матушка! Нужно было-бы это сообразить! — Но я… тебя же хотела вчера побаловать.…

— Что с тобой? — вскричал бешено муж. — О Боже! Что сделала ты с собой?! С непередаваемым чувством отвращения смотрел единственный незатекший глаз художника на жену… Перед ним стояла уродливая страшная багровая баба с громадными черными грудями и толстыми красными ногами. Синий живот вздулся, и чудовищные…

Снова он затянулся. — …колье! Да-с, колье. Настаиваю на этом уподоблении. — Кондуктор! Кондуктор!! Толстяк благожелательно усмехнулся и, вынув изо рта сигару, принялся вопить вместе с другими: — Конду-у-уктор! Когда явился кондуктор, курильщик снова взял сигару в рот и пожаловался: — Кондуктор!…

Но через некоторое время даже и эти сильные ощущения перестали меня развлекать, и скука сделалась совершенно невыносимой. Я чувствовал, что схожу от нее с ума. Ум у меня и так не сильный, поэтому я решил, что не следует давать ему слишком большую нагрузку. Итак, приблизительно на двадцатый день моего…

– А, – понимающе кивнул отец Сергий, – отца Матфея с таким кашлем вам поразить вряд ли удалось. Но не переживайте, на самом деле пение никому не нужно, а заболевают здесь все приехавшие. Климат такой, все время поддувает противный ветерок. Не догадался преподобный организовать монастырь на берегу Черного…

В дверях гостиницы стоял человек. — Славный у вас пони, — говорит он мне. — Да так себе, — отвечаю я. — Очень-то его гонять нельзя. Он еще молод, — поучает он меня. — Мы проехали десять миль, — говорю я. — Всю дорогу на вожжах висеть пришлось. Я, наверно, вымотался куда больше, чем этот пони.…

Однако этот человек заинтересовал меня: он был молод и простодушен. К тому же я скучал в этой дыре после тех мест, где раньше приходилось работать. А когда в продолжение трех месяцев только и обслуживаешь что неудачливых коммивояжеров да нежные парочки с путеводителями, поневоле обрадуешься всему, что…

Вместо ответа фигура, переложив засаленный картуз из правой руки в левую, нагнулась и, схватив подол своей длинной юбки, начала заворачивать его кверху. — Что вы делаете? — воскликнул мистер Питер Хоуп. — Нет, знаете ли, вы… Но к этому времени юбка исчезла, оставив на виду во многих местах заплатанные…

— Ну, если ты примешься за одно из своих длиннейших предложений, которые ты так любишь, то не успеешь из него выбраться, чтобы поесть, — испугалась миссис Корнер. — Жаль, если с ней что-нибудь случится, — заметил мистер Корнер, — ее внутренняя ценность, может быть… — Я поищу ее после завтрака, —…

Коля вздохнул и огорчился, опять проигнорировав прямые указания к действию. Написал ей: «Еще раз извини», и ушел спать. Ну, не скотина, а? Вечером следующего дня Коля получил СМС с текстом: «Как дела? Мне грустно…» Врожденная мужская тупость позволила ему проигнорировать столь очевидно скрытый подтекст…