Детская проза

Гениальная идея с этим номером принадлежала Инес, самой юной служанке в доме Пунтони. Инес заметила, что летом, когда Пунтони снимают домик в приморской деревне, Динозавра все время норовит уползти на улицу, а там ее могут принять за дикую — того и гляди кто-нибудь утащит. Тогда Инес взяла красную…

«Наверно, драка», — подумал Ромка. Из подъезда Народного дома вышли двое. Один был длинный и худой — это дядя Ефим, а во втором, одетом в тёмное пальто и высокую мерлушковую шапку, Ромка узнал человека с золотой искоркои в глазах, которого дядя Ефим называл Владимиром Ильичём. Вот из-за угла вынырнул…

— Вона, вона! Эх! Эх! — закричал Притупов. — Господа, дельфины! Все, кроме вахтенного начальника и Канарского, подошли к борту. От брига и высоких парусов на море ложилась тень. Вода в тени была темная, сине-зеленая, но прозрачная. Торопливые крутые волны, рассыпаясь белой пеной, одна за другой отставали…

Тогда почему же папа его не видит? Наверное, это все из-за того, что случилось вчера, подумал Виллем. На месте вчерашнего дня в памяти, по-прежнему, была черная пустота и безмолвие. Виллем опять покрылся испариной. Сердце бешено стучало. Что же такое ужасное произошло вчера? — Виллем, ты не вовремя…

Не люблю, когда папа с мамой уходят в театр. Терпеть не могу яйца всмятку, когда их взбалтывают в стакане, накрошат туда хлеба и заставляют есть. Еще не люблю, когда мама идет со мной погулять и вдруг встречает тетю Розу! Они тогда разговаривают только друг с дружкой, а я просто не знаю, чем бы…

— Но у нас нет никаких жуликов и денег таких нет, — возразил Павлик. — Это неважно. Тут дело в полном доверии. Положись на меня, и всё будет в порядке. — Объясни толком, что ты придумал, — потребовал Павлик. — Не беспокойся, ты всё поймёшь по ходу встречи, — отмахнулся я: Павлику лучше до поры…

Нечаянно Кира взяла в рот сорванную солеросинку — и во рту стало очень солоно. Да что солеросинку! Руку свою лизни — у кожи солоноватый вкус. Кира присела на корточки у воды, опустила в нее палец. Вода была теплая и словно бы густая. Кира вытерла палец о подол платья, и все-таки через минуту он покрылся…

— Урод. — Ты-то что в этом понимаешь? — спросил Китаец, любитель поспорить. — Тут и понимать нечего — и так видно! Пепито и Курро стали освобождать бедное животное и снимать с хвоста банки. — Если хочешь знать, то и породистые собаки бывают очень противными. Вот как собаки доньи Виртудес, — продолжал…

Весело было на лугу. Траву ещё не скосили. Кругом далеко-далеко пестрели цветы — и красные, и синие, и белые. Весь луг был в цветах. Ребятишки разбрелись по лугу и стали рвать щавель. Всё дальше и дальше уходили они по высокой траве, по весёлым цветам. Вдруг Федя сказал: — Что-то здесь пчёл много!…

— Люба! Люба! Люба! Люба! — Сонька! Сонька! Коровы тяжело поворачивали головы на знакомый голос, недовольно мычали, как бы говоря: «Ну, чего орать попусту? Слышу. Сейчас приду», и медленно выходили из стада. Козы откликались на зов тонкими льстивыми голосами и быстро подбегали к хозяйкам, всем своим…

— Глаза у него материнские, — сказала бабушка. — Да, — сказала сестра Комиссарова, — совершенно как у матери. Это прежде всего замечаешь. — У дочери мои глаза, а у него — материнские, — сообщила бабушка. — Действительно, — сказала сестра Комиссарова. —…

К тому же зимой я лучше слышу. Например, я первый услышал, что к нам приедут родственники. Мама сказала, что мы должны радоваться, что нам привезут кучу подарков, что надо будет приодеться (приодеться — это, значит, в матроски) и что мы будем петь романсы,— вот сколько счастья. Одно плохо: у меня одиннадцать…

— Негде нам укрыться-то, — сказал Кушев товарищам. — Придется, видно, окопчики сооружать. Газисов взял у Кушева лопату, перебросил автомат через плечо, чтобы легче было работать, начал копать. Вырыл углубление небольшое, уложил дерн впереди себя. Легли. Неплохой окопчик получился, доволен Кушев остался…

— Мне совсем не нравятся эти нашествия гостей, Элси, когда ты не можешь присутствовать за столом, — заметил он. — Я не нахожу никакого удовольствия в завтраке, если не вижу твое сияющее личико. — Мне тоже не нравится, мистер Травилла, потому что я почти не вижу своего папу. Я не ездила с ним верхом…

— Погремушечка, — спросил папа, — что ты тут делаешь? Лотта заплакала. — Я хотела вырасти такой же большой, как Юнас и Миа-Мария, — сказала она. Теперь вы понимаете, что Лотта у нас ещё совсем ребёнок? Мы играем целыми днями Мы с Юнасом целыми днями играем во всякие игры. Лотта…

Бросила школу, пошла работать официанткой. Хорошо еще, что взяли, да и то, конечно, по знакомству. Пропустила целый год. А что было делать? Мама потеряла работу из-за болезни, надо было как-то содержать семью. Впрочем, я ни о чем не жалею. Лизка, конечно, дура. Ведь, из-за чего весь сыр-бор вышел:…

Единственное, что во мне необычно, это то, что я живу на Лысом острове. Но это не во мне, а вокруг. Лысый остров назван так, наверное, в насмешку, потому что такой буйной растительности, как у нас, нет нигде в мире. Я смотрел передачу про джунгли Амазонки. Куда им до нашего леса! Конечно, так у нас…

Он рассказал ребятам про то, что хлеб, который они едят, одежда, которую они носят, дом, в котором живут, – все это дело рук людей, и поэтому самый нужный, самый уважаемый человек в обществе – труженик: крестьянин, ремесленник, рабочий. Вместе со своим другом – молодым учителем Модзалевским Константин…

Урал очень стар, эти низкие горы содержат неисчерпаемые минеральные сокровища. Почти незаметно горы понижаются. Колеса Так сколько же раз обернется колесо от Москвы до Владивостока? Диаметр колеса приблизительно известен, и от Москвы туда — девять тысяч километров, — вот задача на сон…

— И так можно сказать! — гордо глядя на девочек, согласился Вася. — Дисциплина в нашем отряде, конечно, есть, это верно. А лучше скажи своей мамке, что выезжаем мы в город на зорьке. Бегать за вами по домам да целый час вас будить — надоело. Так что, Зинуша, Варя, Соня, бегите домой, скажите своим и…