Проза

Я сказал, что сделал это машинально, потому что тем летом я никогда не расставался с удочкой. Когда я не переплывал реку взад–вперед, чтобы произвести впечатление на Шийлу, то тренировался забрасывать леску, а когда не забрасывал, то привязывал ее к ошейнику Тоски, нашего спаниеля, чтобы испытать силу…

Затем, в похоронном бюро, когда она говорила с директором, лицо которого было ярко–красным, она обнаружила, что ее отвлекают смешки, доносящиеся из дальней комнаты: будто в процедуре приготовлении трупа была какая особенность, которая до этого момента от нее ускальзывала. Затем и сам директор начал запинаться,…

- Ну что вы медлите? – спросили за дверью. – Открывайте. - Ключ не подходит, - расстроился Бродский, словно за дверью томился не учёный алкоголик, а его последняя любовь. - Что опять не подходит? – дверь приоткрылась и в проёме показалась удивлённое лицо учёного-ядерщика. – Значит, опять этот разгильдяй…

Но это пока не заметят трость в левой руке и то, как я каждые несколько шагов на нее опираюсь. Тогда люди понимают, что деревянная походка и прямая спина — не признак гордости, а физическая необходимость. Они не видят шрамов, сломанных позвонков, поврежденного колена, из-за которого я так хромаю, травмы…

– Уплотнимся, товарищи. Так-так!.. Спасибо. Дверцы с шипеньем сомкнулись, троллейбус тронулся. Пассажиры были молчаливы и напряженны, смотрели в окна, на одежду соседей, избегая встречаться глазами. По салону, бойко работая локтями, словно гребла веслами, пробивалась кондукторша. Покряхтывала от…

Площадь была пуста. И место так незнакомо, что девушка не сразу опомнилась. Фелипе тоже остановился, вздохнул с облегчением: «Проклятье!..» и столкнул берет на затылок. Субботняя ночь вмещала разные миры: лейтенант кашлянул, посылая каждому свой голос без слов. Оконные стекла дрогнули от лошадиного…

«В тот страшный год протяжно выли волки…» В тот страшный год протяжно выли волки По всей глухой встревоженной стране. Он шел вперед в походной треуголке, Верхом на сером в яблоках коне. И по кривым ухабистым дорогам, В сырой прохладе парков и лесов, Бил барабан нерусскую тревогу…

Алекс Эпштейн. Не читайте этот рассказ! Сейчас попросим читателя закрыть глаза. Ну, а теперь? Теперь имеются две возможности: 1. Читатель закрыл глаза, как его и просили. И с этого момента рассказ будет продолжаться как приятный сон, сам по себе, как загадка, разгадывать которую нет ни малейшей…

Сэм Фрит был шахтером. У него была собственная жила, которую он разрабатывал. Сэм жил в небольшом доме, детей от первой жены, которая умерла, у него не было. За три года я родила ему двух сыновей. Это были три хороших года. Нас воспитывали так, что мы даже не мечтали о счастье: в те времена в деревне…

— Вы одарены проницательностью, скажу больше: чутьем, — усмехнулся король, и опять ей почудились злобные искорки в глубине его выпуклых, рыбьих глаз. — Даже Биша не может сравниться с вами в этом. Неправда ли, Биша? Он потрепал за ухо стоявшую подле него любимую борзую, и та в ответ…

«Клин-н, клин-н, клин-н» — звенели в воздухе гулкие серебряные колокола их прощальной песни. Всякий раз, когда улетали на юг птицы и оглашали землю своими криками, Герасиму казалось, что они осыпали землю печалью и вестью о том, что по их караванным следам летит с северных широт зима. Душа его в такие…

- Мы думали, тут никого, - сказал мальчик. - Нас интересуют кровать и, может быть, телик. Может, еще стол письменный. Сколько вы хотите за кровать? - Думаю, за кровать - пятьдесят. - А за сорок отдадите? - спросила девочка. - Отдам за сорок. Он взял из коробки стакан. Открыл виски. - А…

У нас будет другой дом, сказала я. Не такой как этот, ответил Вес. Так уже не будет. Это был отличный дом. С хорошими воспоминаниями. А теперь тут будет жить Толстая Линда со своим ребенком, сказал Вес. Он поднял свою чашку и отпил из нее. Это дом Чифа, сказала я. Он может поступать, как считает…

Вэс, не заводись, сказала я. Не заводись ей, видите ли, сказал Вэс. Но через минуту взял себя в руки и сел на диван со мной рядом. Закинул ногу на ногу, стал теребить пуговицы на рубашке. Я взяла его за руку. Стала говорить. Говорила про это лето. Но поймала себя на том, что говорю будто о прошлом. По…

Сцена эта разыгрывалась между нами еще несколько раз. То ему нужно было в одном тазу со мной пускать лодочки, то нужна была моя шпага, хотя у него была такая же. Припадки его раз от разу делались страшнее и глубже, выходил он из своего состояния все тяжелее и словно с меньшей охотой. Мать моя не догадывалась…

Но по-разному, надо сказать. Германцев мучает призрак страшного прошлого, чудовищного преступления, которое они, а на самом деле не они, учитывая, что тех, кто натягивал на себя восхитительную эсэсовскую форму, уже нет среди нас, среди них, немцев, совершали когда-то, ничто немцем не помогает, ни скромное…

Самохин, мечтательно задрав босые ноги, усиленно чиркнет тетрадь. — Что, Митя, вдохновение замучило или зависть разъярилась? Юрка подкусывает, заглядывая в листки. Тот лягается, бычится. — Уйди к… коневой маме! Резанул комнату зрачками, спрятал тетрадь под подушку. — Любопытной мартышке в кине…

Что скажу я в пользу моей книги? Халев и Иисус Навин принесли из Палестины значительный груз винограда; увы, моя книга не даст ничего столь питательного, да и мы живем в ту эпоху, когда люди предпочитают точное определение любому запасу плодов. Не знаю, можно ли найти привлекательность в отрицательности?…

«Будьте спокойны, я останусь с вами до открытия банка и сам получу деньги по чеку». Итак, все мы: доктор, отец девочки, наш приятель и я сам, отправились ко мне и провели остаток ночи в моей квартире. Когда настало утро, мы позавтракали у меня и пошли в банк. Я сам подал чек и сказал, что имею все…

Но сейчас его отправили за границу, и дом опустел. Вот и жилой флигель. Детская, гостиная, спальня. Нормальная человеческая трешка, затерянная в бесконечных кишках этого дворца. Теперь главное — не шуметь. Не разбудить ее. Жена, жаворонок, призраков не слышала и засыпала рано. Тогда Президент потихоньку…